Собрание сочинений. Том 6. Паломничество в Страну Востока

Неплохая нравоучительная притча, которая ставит «любить» выше чем «быть любимым». И так-то оно так, вот только в произведении первое позиционируется панацеей, мол, счастью истинному и отсутствие взаимности не помеха. Стерпится — слюбится, как говорится, но в одностороннем порядке. Однако сей святой и благородный ореол сродни лжи ромкомов: на бумаге красиво, но в реальности — не применимо. «Быть любимым» тоже должно быть в уравнении жизни каждого из нас. И в «Августе» это тоже есть (любовь матери и Бинсвангера), но из-за контрастирующего акцента (повальные «любят» и «любит»), занимающего большую часть рассказа, фокус на этом теряется.

Жертвой глобального идеологического конфликта произведения стали и правила здешнего мира. К сожалению, Гессе использовал жену моряка как функцию, чтобы склонить Августа к ещё большому падению в бездну собственных пороков, что, в свою очередь, стало триггером для дальнейшего развития сюжета. Ибо та оказалась единственной, кто смог воспротивиться чарам злополучного волшебного желания в силу какой-то своей необъяснимой исключительности. Хотя ранее по сюжету абсолютно никто (от мала до велика) не мог дать отпор в симпатизировании Августу. А сам механизм жажды получить от него собой желаемое наиболее наглядно был продемонстрирован в ситуации с девочкой во дворе и кольцом.

В конце концов, не одной любовью едины. Если посмотреть на рассказ шире, то в нем проглядывается некоторый формуляр. Шаблон, где заместо любви можно подставить всяк иную ценность, и мораль от этого ничуть не изменится. Имея что-то в достатке и даже в куда большем количестве, мы не всегда осознаем как цену, так и ценность этого. Взять тех же детей богатых родителей, что не знают сколько труда лежит за имеющимся у них состоянием, а потому просаживают то в меру разрешенных им сумм. А потому даже у сказочного желания, что с виду безвозмездно или не обремененно каким-нибудь договором с подвыподвертом, тоже имеется своя цена. И вот именно её и заплатил Август. Да так, что расплачивался аж до самого конца своей жизни.

Рассказывается о человеке, который пренебрег правилами Ордена(паломники к Востоку) и пытается воссоздать в памяти все путешествие и написать об этом рукопись(что тоже под запретом),думая, что Орден развалился. Но...ноно. что-то не получается, все события сбиваются в одно, и он пытается найти кого-то, чтобы возродить эти воспоминания и ухватиться за нить. Случай приводит его к Лео(бывшему слуге во время паломничества), но тот делает вид, что не признает его. Наш герой с горя садится глубокой ночью за письмо, которое умещается в бесконечное число страниц,куда он пишет все воспоминания о прошлом путешествии и отправляет этому Лео. В общем, Лео-то оказывается не слугой, а Высшим из Высших (типа главным в этом Ордене) и приводит его в их логово, где над ГГ вершится суд. Оказывается, за рукопись брался не он один.. но и те, которые были рядом и так же отступили. У всех разные представления, разные точки зрения на случившееся. Если в начале их похода всеми руководили беспечно-чистые мечты,то к концу (не пройдя испытание с исчезновением псевдо-слуги Лео), в них начинают проявляться слабости характера, иссякать вся вера. (Здесь у меня закралась мысль, а ведь история пишется точно так же? И как отличить правду от вымысла? Да и точки зрения у всех разные и взгляд на ситуации тоже?)
В общем, героя простили, он раскаялся в своем слепом отчаянии. В своем отречении..
Где-то он потерял не только веру, но и себя...
Гармонию,счастье,улыбку. И погряз в рутине... отказавшись от пути. От своего пути к мечте.