Закат над Петербургом

Неожиданно сбылись все его мечты: тысячи поклонниц, цветы, автомобили, шампанское, триумфальные поездки по России… Это была самая настоящая, несколько актерская, пожалуй, слава. Игорь Северянин не сумел ее удержать, как не сумел удержать и того неподдельного очарования, которое было в его прежних стихах. О теперешних лучше не говорить.

Сам частица мирового уродства,—я не вижу смысла его обвинять.

Нет, нет—не обманешь. Штопором, штопором вьется жадная страсть, сквозь видимость и поверхность, упоенно стремясь распознать в ангельской плоти мечты свою кровную стыдную суть.

И какое нам дело до всего этого, здесь, на самом дне наших душ.

Внутри, под непроницаемым ядром одиночества, бесконечная нелепая сложность, страшная взрывчатая сила, тайные мечты, едкие, как серная кислота.

Ты сияла молодостью, прелестью, бессердечностью.

Эта женщина, конечно, красива, но мне не нравится. Она в нарядном платье и идет улыбаясь, но я представляю ее голой, лежащей на полу с черепом, раскроенным топором. Я думаю о сладострастии и отвращении, о садических убийствах, о том, что я тебя потерял навсегда, кончено.

Теперь пишет "для себя", т.е ничего не пишет, делает только вид

Говорят, тонущий в последнюю минуту забывает страх, перестает задыхаться. Ему вдруг становиться легко, свободно, блаженно. И, теряя, сознание, он идет на дно, улыбаясь

С моей, мужской точки зрения...Впрочем, точка зрения может быть только мужская. Женской точки зрения не существует. Женщина, сама по себе, вообще не существует. Она тело и отраженный свет. Но вот ты вобрала мой свет и ушла. И весь мой свет ушел от меня.

То, что удавалось вчера, стало невозможным сегодня.

"Русский читатель никогда не был и, даст Бог, никогда не будет равнодушным "ценителем прекрасного", которому мало дела до личности поэта. Любя стихи, мы тем самым любим их создателя - стремимся понять, разгадать, если надо, - оправдать его."

Новые железные законы, перетягивающие мир как серую кожу, не знают утешения искусством.

"Ничего, молчание",-бормочет Гоголь, закатив глаза в пустоту, онанируя под холодной простыней

Новобранец,
розовый парень, придерживая одной рукой дверь, поспешно онанирует другой.
Задохнувшись, заглушенно вскрикнув, он кончает, с полстакана, заливая пальцы
липким теплом, спугнув мух, шлепается в коричневое месиво. Лицо парня
сереет. Он вяло подтягивает штаны. Так и не удалось вообразить оставленную в
деревне невесту. Конечно, его убьют на войне, может быть, еще в этом году.

Игорь Северянин жил в квартире No 13. Этот роковой номер был выбран помимо воли ее обитателя. Домовая администрация, по понятным соображениям, занумеровала так самую маленькую, самую сырую, самую грязную квартиру во
всем доме. Ход был со двора, кошки шмыгали по обмызганной лестнице.

Двадцать седьмого августа 1921 года, тридцати пяти лет от роду, в расцвете жизни и таланта, Гумилев был расстрелян. Ужасная, бессмысленная гибель? Нет — ужасная, но имеющая глубокий смысл. Лучшей смерти сам Гумилев не мог себе пожелать. Больше того, именно такую смерть, с предчувствием, близким к ясновидению, он себе предсказал:

умру я не на постели,

При нотариусе и враче.