Стон горы

Веер мыслей, наверное, мне помешает написать стройную и логичную рецензию на эту, безусловно, вневременную книгу, но я попробую их собрать воедино, дабы тем, кто ещё не читал "Стон горы" было понятнее выстраивать свое миропонимание в гармонии эстетики философии бытия Кавабаты.
Читал этот роман давно, а потому и, перечитывая сейчас, нахожу в нём новое, скрытое ранее, и уже выставляю иные личностные акценты. Думаю, что излишне говорить о талантливости, самобытности и глубине писателя, умевшего так ёмко, точно , поэтично и своеобразно говорить с читателем о том, что дано нам всем лишь один раз - О САМОЙ ЖИЗНИ.
Герой этой книги - 62-летний Синго, глава семьи. Кавабата столь тонко и умело ведёт повествование одновременно и от первого лица, и от третьего, и одновременно от снов самого Синго, становящихся неотъемлемой частью литературного полотна, что читая, невольно вбираешь в себя свё триединство, предложенное писателем. И это очень органично показывает как самого героя романа, так и всё его окружение.
Те вопросы, что ставит Синго пред собой, на поверхность могут показаться простыми, жизненными, такими, какие мы, во множестве и ставим каждодневно, но, ведь они так умело выстраиваются в жизненный пазл, что составляют настоящую головоломку, которую и пытается каждодневно (а частенько и каждонощно) решить он. Они переплетаются, трансформируются и, конечно же, меняются местами в зависимости от значимости дня, что приносит новые радости и горести. Но не думайте, что вопросы, поставленные Синго, значимы лишь для него самого. Нет. Кавабата был бы плохом мыслителем и писателем, если бы не вывел внутренний мир своего героя на уровень философско- социальных размышлений, свойственных большинству здравомыслящих людей, прошедших большой жизненный путь и понимающих свой неотвратимый скорый уход в бесконечность. Попробуйте и вы ответить честно на некоторые из них, но применительно к себе, применительно к своей душе, к своему пути жизненному.

• Как можно примериться с надвигающейся старостью, идущей рука об руку с сопутствующими болезнями?
• Как можно удержать "на плаву" корабль семьи, обрастающий семьями детей своих, от развала, если он даёт течь в разных местах?
• Как можно пред собой самим заставить твоих близких принять в сердце тех, кто пришёл в семью, тех, для кого твоя семья стала домом?
• И можно ль более любить душой детей не своих, чем детей родных?

Книга осталось для меня незаконченной.

Перед нами история Синго, 62-х летнего главы семьи - история о том, как сложились жизни его детей, как в их неудачах он винит себя. О его снах, каких-то непонятных, но говорящих ему о том, что его время уходит. Ну и конечно об отношениях с его домочадцами.

Для меня история вышла какой-то меланхоличной, все в этой истории несчастны по-своему и вынуждены с этим мириться. Поступки, которые совершают герои этой книги не ведут их к счастливой жизни, а вот именно, примиряют их с той действительностью в которой они живут. Грустно. И тоскливо.

Конец у книги для меня получился неожиданным лишь потому что финал остался открыт, и теперь всё что я читала об этой семье стало для меня "пустым", я не знаю как закончилась вся эта история о которой я прочла. И к чему вёл автор осталось для меня неизвестно.

У меня дома есть несколько книг Ясунари К., и все они прочитаны и перечитаны. Но данная, как-то, проскочила мимо, осталась обделенной вниманием и очень зря! Потому что, из всех прочитанных именно это произведение произвело неизгладимое впечатление.
Любая книга автора - это полное погружение. Читаешь первые строчки и чувствуешь, как отключаешься от мира. Замирают звуки, исчезают стены, стирается привычная картина, и глазам предстает сакура, цветущая и благоухающая.
Его тексты - это незамысловатые, простые слова, поставленные в ряд уму непостижимым образом - удивительно подобранные по гамме и размеру, бусинки. Великолепное ожерелье, не крикливо-мещанское, а именно изысканно-утонченное в своей простоте.
Ясунари К. придерживается принципа сатори, то есть озарения. Согласно дзэн, Истина открывается мгновенно, внезапно, на уровне интуиции, а это значит, что сокровенную суть вещей, их истинную природу возможно постигнуть мгновенным проникновением, а не рациональным рассудочным мудрствованием. Кавабата воспринимает мир изначальным образом и прекрасно передает это через свои книги. Он рассматривает мир не как сцену, на которой господствует человек. Он видит мир как великолепное полотно, где человек - это явление Природы, ее гармония и неразделимая часть. Природа и человек - единая субстанция.
"Стон горы" - очень яркое тому подтверждение.

В центре внимания пожилой человек, подошедший к рубежу своей земной жизни. Чем ближе горизонт, тем ощутимее ему слышится стон горы, предвещающий близкий конец. Самое время погрузиться в собственные мысли, упорядочить, перебрать, сопоставить, и заодно посмотреть на то, что происходит в семье. Очень непростая ситуация, которую европеец описал бы, вплетая тяжелые эмоциональные ноты, не пренебрег бы скандалами, громогласными обвинениями и соответствующими диалогами, пытаясь как можно острее показать проблему через истерику - все в духе "цивилизации", одним словом. Но Кавабата поступает в полную противоположность - он дает возможность читателю прочувствовать, проникнуть сквозь оболочку, влиться в поток, понять. И все это проделать в абсолютном спокойствии, без ядерных эмоциональных взрывов.
Он, словно, художник, передающий чувство непосредственным присутствием - живая рука, выводящая гениальный рисунок на полотне. Художник, предпочитающий мертвому объективу современного фотоаппарата тонкую, изящную кисть и естественные краски. Как-то так...

"Стон горы" стало для меня значительным событием в плане духовных изысканий, попыткой раскрыть новые грани бытия и человеческих отношений с призмы эстетики дзэн, с японского образа мышления - такого самобытного и прекрасного, почти недосягаемого.

ПС. Очень хотелось бы прочитать рассказ "Кристаллическая фантазия" (который не могу найти), написанный в 1930-м году под впечатлением от джойсовского "Улисс". В отличие от Джойса, Кавабата пишет воспоминания одинокой женщины. Любопытно...

Дальше...

Очень поэтичный, очень созерцательный, очень холодный текст. Тонко подмеченная красота природы сочетается в нём с упадочной атмосферой проигравшей войну страны, а кажущаяся безмятежной гладь внутрисемейного пруда скрывает под собой страшные душевные переживания. Несбывшиеся отношения, тайные привязанности, нелюбимые дети, неудавшиеся браки, супружеские измены, нежеланные беременности – все персонажи романа по-своему несчастны и все держат свои души наглухо закрытыми. Одни против воли впутаны в чужие взаимоотношения и становятся свидетелями нелицеприятных поступков, другие травмированы войной, а кто-то ловит мимолётную красоту живого, размышляя о вечном и наблюдая разрушение собственной памяти. Роман очень аутентичен и напоминает изящно выписанную японскую гравюру, отстранённую и цельную в своей самодостаточности.

Эта книга напомнила мне то ли песню, то ли стихотворение. Тихая, неспешная мелодия льется со страниц книги.

Семья, возникшая из обломков чужой семьи. Семья с проблемами, но разве бывает иначе? Только вот, несмотря на свои проблемы, они успевают видеть красоту мира вокруг. Немалая часть книги посвящена описанию птичек, снов, собаки под крыльцом, цветов и масок театра Но. Не бывает жизней без проблем, но остановиться и внимательно посмотреть вокруг, и, возможно, благодаря красоте вокруг станет не так больно?

Конечно, мне странно представлять себе, что люди ведут такие беседы, сидя за обеденным столом, но раз это японцы, вопросов нет.
Совершенно неожиданная книга, Япония в концентрированном виде, чудесная.

Где-то рядом застонала гора, а вдруг это весть, что настал его смертный час?

"Стон горы" - произведение до глубины пронзительное. Поверхностным взглядом кажется, будто в книге не происходит абсолютно ничего - вечные проблемы "отцов и детей", разность поколений, утекающая перед глазами жизнь. Разговоры, подколки, упреки, замечания - обычная жизнь. Но маска Дзидзо тоже лишь на первый взгляд имела одну сторону.

Если присмотреться детальнее, за каждым персонажем повести встает свой сюжет, своя история и драма. То, что в семье не все так ладно, главный герой, Синго, начинает замечать, когда ощущает приближение смерти, после рокового стона горы. После этого происшествия, в старике медленно налаживается какая-то связь с природой, через которую ему открывается и новый взгляд на свою жизнь. Возникает понимание того, что жизнь стремительно прошла и что она ему принесла? Самое главное, он замечает, что жизнь его детей не сложилась самым лучшим образом, как он того желал и теперь возникают вопросы, не он ли мог способствовать этому?
Ответственны ли родители за личную жизнь своих детей? Многие без раздумий бы ответили бы, что нет - личная жизнь - это свободный выбор каждого. В семье Синго сложилось две противоположные ситуации, в последствиях которых он винит себя - семья его дочери и семья сына.
Его дочь, Фусако, неудачно вышла замуж за человека, который опустился сам и разрушил жизнь Фусако, оставив ее одну с двумя маленькими детьми. Фусако часто причитает, что никогда не была красавицей, ведь тогда бы охотников на ее руку было бы больше и она могла бы рассчитывать на более хорошую партию и лучше устроить свою жизнь. То же самое думает Синго о своей дочери, хотя и никогда не произносит этого, но она явно хорошо чувствует отношение отца - часто упрекает, что отец не очень любил ее в детстве, не смотрел внимательно, за кого отдавал ее замуж, словно сбывал с рук, ревнует к невестке. Синго и сам чувствует, что виноват перед дочерью, потому что не любил ее, так как сначала разочаровался в том, что она не похожа на красавицу сестру жены, и потом разочаровался снова, увидев, что его внучки тоже не особо красивы, а психологическое здоровье старшей внучки вообще вызывает подозрение. Могло ли пойти что-то по другому, если бы Синго обратил внимание на ситуацию дочери раньше? Не исключено, традиционно, выбор отдать дочь за этого человека был за отцом.

С другой стороны, разворачивается главная сюжетная линия - судьба семьи сына и невестки, живущих вместе со стариками. Сюити - любимый единственный сын, которого он всегда выделял перед Фусако и на счастливое будущее которого имел большие надежды. Сюити женат на прекрасной девушке, Кикуко, которая стала доброй дочерью и опорой старикам. Синго настолько тепло относиться к своей невестке, что и сам завидует своему сыну, которому так повезло с женой и то, что сын не ценит свой дар судьбы, очень огорчает старика. Синго не понимает сына, не одобряет его связь с другой женщиной, но радикально вмешаться не имеет морального права. Но и оставаться в стороне, зная о происходящем Синго не может, так как это не хорошо по отношению к Кикуко, поэтому Синго метается в тонком вопросе - должен ли он принять сторону родного сына и закрыть глаза на происходящее или отстаивать позицию "человека со стороны" и попробовать спасти их брак? Но ради кого Синго должен совершить это? Ради сына, который сам зачастую предстает перед ним чужим человеком и который ну не йоту не ценит того, что имеет? Или все же ради Кикуко, ставшей самой родной для старика на закате жизни?

Сюжет произведения символично перекликается с природным окружением, наиболее ярко передавая настроения героев книги и их образ в каком-то фрагменте. Часто можно услышать, что жизнь японцев гармонично связана с природой, и в романе Кавабаты это показано максимально раскрыто, и зачастую по этим деталям, можно предугадать следующие события в сюжете. В таком же стиле выполнен, на первый взгляд, открытый финал романа, но по последнему замечанию Синго, можно догадаться, к чему же вся драма идет.

Японцы такие японцы

Японцы просто прекрасны. Их невозможно спутать ни с какими другими авторами, настолько их проза диссонирует с привычным нам европейским стилем. Но в этой размеренности есть своя прелесть. Лично меня завораживают эти неторопливые рассказы о людях, ментальность которых настолько далека от нашей. Воистину, "Запад есть Запад, Восток есть Восток" (с).

"Стон горы" - это небольшой фрагмент из истории целой семьи. Поступки героев порой непонятны, а иногда даже медленно, но уверенно взрывают мозг - настолько мы разные. Современной испорченной Европе никогда уже, наверное, не понять того целомудрия, того почтения и уважения к старшим, той покорности, которая свойственна японцам. Эта книга о семейной гармонии, которой так нелегко достичь и о людях. Через мысли и переживания немолодого уже главного героя, почтенного отца семейства, показано с каким достоинством и насколько невозмутимо остальные действующие лица - его жена, сын, дочь и невестка - проходят через ситуации, после которых любой нормальный герой европейского романа через одну-две главы уже загремел бы в реабилитационную клинику лечить нервишки.

Очень-очень хорошая книга. Читая ее как будто плывешь по волнам. Грустно, лирично, воздушно. Как цвет сакуры.

069/300

Думаю, это останется одной из лучших книг этого года, наравне с Дзюнъитиро Танидзаки - Мелкий снег .

Образец японской прозы - ничего особенного не происходит, кроме не очень захватывающих реалий самой обычной семьи, а сердце все равно где-то в горле, пока читаешь. Нежно, горько, совершенно прекрасно.

Экранизация, к слову, совершенно не удалась, и ничего удивительного — красота книг Кавабаты в словах, в построении предложений; передав событийную составляющую книги, не передали почти ничего.

Каждый раз, когда Синго, просыпаясь, слышал крик коршуна, он испытывал к нему чувство, похожее на любовь.

И не один Синго – слова «наш коршун» употребляла вся семья.

Синго не знал точно, сколько было коршунов, один или два. И еще, слышал ли он из года в год крик одного и того же коршуна? Не произошла ли смена поколений? Может быть, коршуны-родители давно умерли и теперь кричат их дети? Впервые об этом Синго подумал сегодня утром.

Синго и его семье было бы приятнее не знать, что старый коршун умер в прошлом году, а в этом году кричит новый, и, в полудреме слушая его, думать, что это все тот же «наш коршун».

Удивительно, что коршун выбрал именно гору за домом Синго и поселился на ней, хотя в Камакура сколько угодно точно таких же небольших гор.

Тебя трудно повстречать, но мне удалось тебя встретить, тебя трудно услыхать, но мне удалось тебя услышать, говорится в одной пьесе театра Но. Может быть, это относится и к коршуну?

И хотя коршун жил вместе с Синго и его семьей, он лишь что-то кричал им голосом, полным ласки.

Родила червяшка червяшку.
Червяшка поползала.
Потом умерла.
Вот наша жизнь.
В.В. Розанов «Опавшие листья»
Ясунари Кавабата лаконичнее Розанова: сюжет его романа «уместился» в две строчки. Смерти - «конца» - не будет. Лишь её дыхание, предчувствие. Стон горы.

По древней японской традиции считается, что человек, достигший шестидесятилетнего возраста, возвращается... в младенчество. Постепенно забывает то, что знал и умел (например, как завязывать галстук), утрачивает самостоятельность, но одновременно, как и ребёнок, он заново открывает мир.

В последнее время Синго Огата стал очень рассеянным. Возраст. Память портится. Но как в темноте обостряется слух, так и у Синго неожиданно развилась чуткость. Жена, сын, дочь, невестка, секретарша – в новом мире Синго близкие, давно знакомые люди стали другими, а привычные представления утратили незыблемость. Всё изменилось, а сам Синго?..

Писатель японский, а роман очень западный. Узнаваемый. Небрежно вырезанный фрагмент из жизни героев – не так аккуратно, как у Джойса или Вирджинии Вулф: вместо одного дня - пятнадцать месяцев, – но принцип схожий. И метод знакомый - иносказание, потому что «прямо высказанная мысль менее трогает душу, чем мысль недосказанная». Темы тоже «западные»: самосозерцание как основа сюжета, фрейдизм, распад института семьи, проблема «потерянного поколения», бытовое «насилие» и протест. Как и особенности стиля: небольшой объём, короткие фразы, дублирование ситуаций, обрывочность.

Итак, Синго Огата теряет память. «Старики забывчивы, молодые неразборчивы». Печально и досадно наблюдать Синго, как молодежь, дети губят себя, страдают, мучаются, совершают ошибки, вместо того, чтобы жить и радоваться жизни. Синго хорошо понимает, что происходит в его семье, но что он может сделать? Как помочь? Как хотя бы не мешать? Думаете, «вечные» вопросы останутся без ответа? А вот и нет. Кавабата не только намечает для героя «путь спасения» - через созерцание красоты, которая, как известно, «спасёт мир» (а некрасивость, то есть злость, безразличие, эгоизм, мир убьёт), но и прямо говорит, что делать. Мыть посуду.

Для западной литературы ответ немыслимый. Невероятный. А для нас знакомый, «родной». «Помни: жизнь есть дом. А дом должен быть тепел, удобен и кругл. Работай над "круглым домом", и Бог тебя не оставит на небесах. Он не забудет птички, которая вьет гнездо». Жаль только, что этот ответ убеждает немногих.

Ясунари Кавабата, как настоящее сокровище, необходимо дозировать очень экономно и бережно; его книги требуют сосредоточенности, созерцательности, внимания к деталям, соответствующей обстановки и душевного настроя.

Потрясающе медитативная и завораживающая книга и, как мне кажется, идеально показывающая жизнь японцев. Западного человека может раздражать бессюжетность, бессмысленность и бесцельность текста поначалу, но - небольшое усилие - и Кавабата словно переключает внутренний тумблер, и ты с головой окунаешься в другой мир, в мир, где ценности перетасованы в совершенно несвойственном им порядке. И не остается ничего, как замирать от восторга, от красоты и трагедии обыденной истории и окружающего мира. Состояние, мне думается, западному человеку должно напоминать наркотический транс: все ответы известны, вся изнанка мира - на твоей ладони, только коснись.

Абсолютная японская погруженность в свой внутренний мир через концентрацию на деталях внешнего.

Личный флэшмоб 2012