Под розой

Я знала, что она все видит. Именно поэтому мы с ней и дружим всю жизнь, хотя временами ее болтовня выводит из себя.

собрать волосы в хвост еще не значит причесаться.

еще ты узнаешь, что совершенство — это скучно. Ты так вылизала кухню, что можно подумать, мы живем в больнице.

Он всегда такой — молчаливый, упрямый как осел и бесчувственный как чурбан.

— Я знаю, что уже не молода и не красива, но ведь те, кого он лапает, еще хуже.

Мне было жаль ее, ведь под этой массой жира скрывалась такая ранимая и неуверенная в себе женщина.

Когда дедушка обнаружил, что у него стащили зимние кожаные перчатки, я поняла, что это Рождество обречено: оно уже стоит на табурете с веревкой на шее. Осталось только выбить табурет.

Сикстен внезапно обнял меня и поцеловал в левое ухо, одновременно пытаясь засунуть колено мне между ног. Я отстранила его и предложила слепить из подаренной глины модель его «дружка»:
— Конечно, глины там маловато. Но учитывая твой возраст, Сикстен, может, и хватит. А когда будет готово, подсуши, чтобы глина немного растрескалась. Так получится больше сходства.

Мама определенно не была религиозна, она придерживалась той же точки зрения, что Ирен Сёренсон: «Вся эта чушь об Иисусе мне по барабану».

… когда люди оказываются вдали друг от друга, появляется неуверенность, а вместе с ней — страх, что любовь — паутина, которую легко разорвать.

Я никогда ни от кого ничего не жду. Это избавляет от многих разочарований.

С годами все становится предсказуемым. Вкус притупляется, зрение слабеет. Только запахи, запахи остаются.

Когда взрослый человек пытается записать то, что пережил ребенком, он может неверно расставить акценты.

Я смотрела на него и видела мужчину в годах, с седыми волосами, все еще сильными руками и лукавым выражением глаз. Он что-то прокомментировал, я засмеялась и подумала, что ради таких минут стоит провести вместе всю жизнь. Не ради праздников, не ради ночей любви или примирений после ссор, а ради разговора за чашечкой чая, совместного обсуждения проблем, обмена мнениями, тишины при зажженных свечах.

…с годами у всех появляются слабости. Я дожила до пятидесяти шести лет — не многие фанаты здорового образа жизни могут этим похвастаться. Если я и сокращу себе жизнь на пару лет, выпив лишнего, это мое дело и никого больше не касается. Это звучит так, как будто я оправдываюсь — что ж, может, оно и так. Но я сама знаю, что мне можно, а что нет. В мои годы гораздо приятнее полагаться на чувства, чем на разум. Разум вообще вещь спорная.

Нет, ты не теряешь над собой контроль, Ева. Никто не может его потерять, потому что его нет. Контроль — как паутина, Ева. Она выглядит прочной, она может вызывать отвращение, но стоит дунуть ветру — и ее как не бывало

Им нужна была наша поддержка. А нам — тема для сплетен.

Некоторые мужчины обратили на меня особое внимание, так что Джону пришлось обнять меня рукой за плечи и сказать: «Я хотел бы, чтобы любовь Евы к Англии сосредоточилась только на мне, друзья мои».