Карл Гьеллеруп. Мельница. Йоханнес В. Йенсен. Избранные произведения

Данный рассказ входит в состав "Химмерландских историй", представленных реалистическими зарисовками о нравах и обычаях жителей Ютландии. Когда первый сборник получил положительные оценки и одобрение критиков, Йенсен продолжил тему, в результате было издано три тома рассказов: "Люди Химмерланда" (1898), "Новые химмерландские истории" (1904) и "Химмерландские истории. Третий том" (1910).
Аннотация обещает картины быта и нравов датского крестьянства.
Рассказ "Ане и её корова" начинается с описания ярмарочного дня. Автор не тратит время на воссоздание всей толчеи и суматохи вальпсуннской ярмарки, он выдергивает из толпы единственную корову с её хозяйкой. Разместив эту пару чуть в сторонке, начинает пристально их изучать. Владелица животины из тех женщин, что не будут зря глазеть по сторонам в поиске развлечений. У неё в руках спицы и шерсть, из-под пальцев споро вывязывается длинный чулок. Жонглеры, барабанщики, шум толпы - ничего не задевает внимание старухи. Корова отличается здоровьем и полнотой жизни, пусть чуть костлявая и не совсем молодая, но ухоженная. Не случайно к ней приглядывается сразу несколько покупателей. Вот только на их вопросы о цене, хозяйка отвечает, что не продает корову.
Зачем же она стоит в жаркий солнечный день на ярмарочной площади?
У этого рассказа очень добрый посыл, а его немолодые героини вызывают чувство растроганности.

Очень трогательный рассказ от нобелевского лауреате по литературе Йоханнеса Вильгельма Йенсена.
В переводе Людмилы Брауде, благодаря которой, жители СССР познакомились с неординарными героями Астрид Линдгрен и многими другими сказочными историями.
Это, довольно оригинальное произведение, читая которое думаешь, что всё понятно, потом понимаешь, что думал неправильно, а потом и вовсе ничего не понимаешь.
Но автор по-доброму удивляет, показывая пожилую датчанку и её рогатую любимицу на фоне сельскохозяйственной ярмарки.
Все думают, что она продаёт корову, но она не продаёт корову, ведь старая Ане, равно, как и корова, существа непродажные.
Концовка рассказа расставляет все точки над i, и открывает истинные намерения Ане.
Вот тут-то и наступает катарсис, не удивлюсь, если у некоторых читательниц в этот момент увлажнятся глаза.
Но это даже на пользу, особенно, после продолжительного чтения или сидения за компьютером.

Жили-были в Дании две зажиточные семьи и были они родственники и чтобы не делить семейный хутор, решили детей между собой поженить. Те с детства были не разлей вода и влюблены друг в друга. Но вот пришло время и невеста отказала. Разлюбила? Нет, только он ей всю жизнь и нужен был. Он что-то не то сделал? Нет, все как обычно, ни измен, ни других проступков не было замечено. Проверить хотела? Так вроде проверила, он в ногах еще долго валялся, просил хотя бы объяснить, так что снова нет. Остается одно: бабы - дуры! Переклинило ее и сломала жизнь и себе, и ему. Большей тупости сложно придумать! Вот уж не ожидала от человека, получившего Нобелевскую премия по литературе, тем более что получил он ее не в последние годы, так-то еще было бы понятно. Может, в рассказе запрятан какой мудреный и глубинный смысл? А фиг его! Может, и есть, только искать его у меня нет ни малейшего желания. Выбесила меня героиня, а точнее то насколько безмозглой и больной на всю голову нарисовал ее автор, да и образ старой девы с кучей кошек тоже меня бесит своей стереотипностью, так что просто забуду этот бред.

P.S.: Сглазила я таки свою левую пятку, взяла пару рассказов, чтоб отвлечься от основного читаемого мною сейчас романа и тут меня выбесили еще больше, печаль...

В конце года мне обычно хочется ностальгии и декаданса, какой-нибудь старинной истории о людских страстях, споткнувшихся о ханжеские нравы и разбившихся в мелкий дребезг. Поддавшись посулам аннотации, что «Мельница», написанная более чем столетие назад, будет психологическим любовным романом, я ожидала свежих впечатлений от обещанного «прорыва» датской литературы в «новый» европейский роман начала XX века, но, к сожалению, чуда не случилось, и зевая над скромными утехами и двусмысленными метаниями героев, я восприняла прочитанное скорее как нравоучительный, а не как психологический роман.

Но, вероятно, своеобразный статус «пограничного», «переходного» романа, попавшего во временной зазор между XIX и XX столетиями, многое объясняет в его плюсах и минусах. И мельник Якоб, и лесник Вильхельм со своей сестрой Ханной, и Йорген, и Лиза, и даже кот Пилат, поданные под мистическим соусом, мне казались скучноватыми детьми «старины глубокой», бытующей в датской глубинке, где на грани религии и осколков язычества все еще царит общинное крестьянское сознание, уходящее корнями в XVIII век. Пророчество умирающей супруги мельника, ясновидение, привидения, призраки, буря… Для конца XIX века написано, может быть, и неплохо, но особой психологической глубины и многомерности в большинстве сцен я все же не почувствовала. Даже акт катарсиса, настигающий Якоба в спасении из горящей мельницы и подводящий его к убийственному осознанию содеянного и сокрытого, кажется всего лишь плоским эффектом совестливого богобоязненного самообвинения.

Стиль книги – медленный, тягучий, с отступлениями и тяжеловатой детализацией – больше похож на пьесу с застывающими мизансценами, чем на роман, и этим автор отдает дань XIX веку, не схватив еще горячих, драматических тенденций нового века. Сюжет все еще воспроизводит скелеты греческих архетипических трагедий с их громами, молниями и греческим хором. Чеховское ружье уже, конечно, стреляет, о чем читатель догадывается еще в начале романа, где ему разъясняют все о мельничных балках и механизмах, но история, в общем, предсказуемая, и если бы ее писал XX век, то мы, вероятно, увидели бы сцены соблазнения и супружество Якоба и Лизы, совместное с Йоргеном убийство мельника (что-то вроде «Леди Макбет Мценского уезда»), любовь Лизы к Ларсу или еще какому-нибудь юнцу, «мне отмщение и аз воздам», конфликт между обоими убийцами, Вильхельма, идущего по следам своих подозрений, и прочая-прочая. Внутренний конфликт, раздирающий мельника, чем-то напоминает противоречия героев Достоевского, но все же несет на себе черты, не очень характерные для самосознания персонажей XX века: он мечется, не зная, за чем последовать – за любовью земной, сулящей мгновения телесного блаженства (Лиза), или за любовью небесной, взывающей к духовности и родству душ (Ханна). С позиций века XX его выбор - очевидный, как, вероятно, и выбор Лизы, и выбор Йоргена, но с позиций уходящего XIX века он оказывается трагическим и требует искупления.

«Где границы вины и самопрощения?» – посылает свой вопрос в вечность автор, и с позиций века XXI мы смело, весело и хайпово говорим ему: «Батенька, вы вообще о чем? Этот чувак просто начал тупить».

Самый тяжкий грех, самое немыслимое преступление можно пережить с легким сердцем, если знаешь, что тебе будет даровано прощение. И я сейчас говорю не о прощении бога, хотя заметьте, чаще всего в такие моменты люди обращаются за помощью именно к религии, а о прощении человека. Близкого, дорогого, всепонимающего и (вот оно!) всепрощающего. Такого, к которому можно прийти и покаяться в страшном. Я сделал это. Я совершил ужасное. Я не хотел. Никакая индульгенция, никакой пастырь или психолог не заменят прощения этого человека. Его доброты и самых главных слов – я прощаю тебя, ты не виноват…

В 1896 году будущий нобелевский лауреат, датский писатель Карл Гьеллеруп написал роман «Мельница». Долгие годы его волновала проблема внутреннего конфликта между верой и атеизмом, религией и торжеством разума, большинство своих произведений, романов и стихотворений он посвящал именно ему. Личный опыт (писатель в свое время закончил в Копенгагене теологический факультет, но в итоге отрекся от предназначения служения богу), потребность продумать, проанализировать эту сложную дилемму «Бог и Разум», определили направление его творчества. Но потом жизнь подбросила новые темы для размышления. Литературный гений Дании (а уже с первым романом, Гьеллеруп привлек к себе всеобщее внимание) влюбился в замужнюю женщину. Она ушла от мужа и стала его женой, но в итоге, перед склонным к рефлексии умом встали проблемы другого порядка. Этика и мораль брака, любви, отношений, верности, честности. Роман «Мельница» представляет собой буквальное погружение в онтогенез любви и страсти, на фоне религиозно-философских рассуждений о том, где проходят границы вины, и когда грехи человека могут быть отпущены.

У мельника тяжело больна жена, а он, к стыду своему, засматривается на пышущую здоровьем, румяную красавицу Лизу. Мельник хоронит свою жену, и, погружаясь в траур, больше всего боится поддаться страсти, которая не отпускает его. Он слаб, сломлен, уничтожен. А Лиза? Да что это с ним? Это любовь? Кажется, нет. Страсть? Возможно. Но отчего тогда его преследует страх, почему он не может решиться сделать первый шаг? Что ему нужно? Что делать дальше?

Роман Карла Гьеллерупа представляет собой классический готический роман с довольно глубоким погружением в чувства и эмоции главных героев. Каждое движение души анализируется, писатель, словно прислушивается к каждой мысли, пытается обратить внимание на каждую деталь в этом непростом внутреннем конфликте. И одновременно с этой психологией, читателя окружают настоящими спецэффектами массовой культуры. Тут будет настоящая мистика, ясновидение  и пророчества, призраки и духи, привидения и провидение. Будут кровавые драмы, трагическая смерть и внезапное убийство, будет страшная темная ночь с пугающей бурей, разрезающей небо молнией, будет конец света. Стихия духа и природы. Покаяние и принятие. Любовь и преклонение.

Эта книга пробирает до дрожи в своих страшных описаниях, цепляет за живое в своих суждениях и выводах, вызывает желание спорить своим финалом и общей идеей. Ее не читаешь, а проглатываешь, потому что при всей медлительности и обстоятельности повествования, события захватывают и до последнего ты не знаешь ответ – что решит мельник? Что он предпримет?

Я дочитываю книгу и ловлю себя на мысли – как мало изменился человек за последнее столетие. Все так же сердце спорит с рассудком, все так же совести нужен судья, все те же слова, жаждет услышать виновная душа - я прощаю тебя, ты не виноват…

Пугающий своей обыденностью скандинавский нуар на четырех страницах. Образца 1897 года. Шокирует? Поверьте, даже если вы избалованы современными авторами, умело нагнетающими атмосферу сумраком северных лесов, леденящим душу ветрами и заметающими следы снежными бурями, вы будете ошарашены этой незатейливой бытовой историей с запахом навоза, потных тел и "сладковатым тошнотворным запахом обжитой горницы". Здесь пугает не сама жестокость и насилие, а отсутствие какой-либо реакции на него у окружающих. Ощущение, что изматывающая сельская жизнь, пропитанная безысходностью заставляет атрофироваться всему, что не связано с выживанием. Апофеоз скандинавской хозяйственности конца XIX века. Это Гамсун в "Плодах земли" воспевает безыскусность сельской жизни, честного труда, терпения, и единения человека и природы. Здесь жестокость вырождается сама в себя, да в безысходное равнодушие, в смирение, порождающие жажду прекратить унижения любым способом, даже если это приведет к извечному "все произошло из праха и все возвратится в прах".
Жизнь и смерть во мраке...

Если бы не Нобелевская премия в 1917 году, то, предполагаю, имя датского писателя Карла Гьеллерупа было бы полностью предано забвению, и только благодаря серии «Лауреаты Нобелевской премии» свет увидел перевод романа Мельница (Møllen, 1896). А романов у него написано немало. Один из самых-самых неизвестных нобелиатов. И все, что малоизвестно и в тени, конечно же вызывает у меня особый интерес, поэтому подходил к чтению с чувством, похожим на трепетность.

Теперь о самом романе: если сравнивать по общему впечатлению, то сразу вспоминается «Преступление и наказание» Достоевского, читаемый еще в школьные времена, «Маркиз Роккавердина» итальянского писателя Луиджи Капуаны. Здесь начало несколько сложноватое, долговато приходится внедряться в суть происходящего (автор ведь скандинавский), но, набравшись чуток терпения, окунаешься в текст полностью с головой, и желание дочитать уже не оставляет. В некоторых местах книги буквально растворяешься, настолько увлекательно Гьеллеруп пишет, довольно тонкий психологизм сопутствует его строкам, а иногда и жутко становилось, особенно при описании той ночи, когда мельник Якоб совершил проступок, повлиявший полностью впоследствии на его жизнь, и ночи, когда молния ударила в мельницу.

Роман силен многим: описаниями устройства ветряной мельницы (перед глазами как живая представлялась), сельской природы и буковых лесков острова Фальстер (остров как место действий сам по себе уже интересен), ну и конечно же сюжетом и изображением главных героев романа — слабовольного мельника Якоба, мятущегося между двумя женщинами; обольстительной, колоритной служанки Лизы, задавшейся целью стать его женой; благочестивой Ханны, которая может вызвать любовь духовную, но не земную, плотскую; подручного мельника Йоргена, ждущего своего звездного часа в ухаживаниях за Лизой. Столько всего происходит, что даже не знаю, к какому жанру отнести произведение — здесь и реализм, и мистика, и символизм, и религиозно-философская составляющая. Кстати, религиозная мысль довольно интересна и дискуссионна, несмотря на то, XIX век сегодня, или XXI (но это, скорее, к верующим людям).

В общем, роман интересен, и оставляет свой след, единственный минус — нужно попривыкнуть, особенно в начале, к несколько тяжеловесному слогу Гьеллерупа. Ну и порекомендую не читать аннотаций, а читать с ходу, без подготовки — эффект будет сильнее. Хотелось бы еще почитать прозу датского корифея, но переводов нет, разве что до революции перевели роман «Вечные странники» и рассказ «После праздника».

Карл Гьеллеруп. Мельница
Карл Адольф Гьеллеруп - крупнейший датский писатель конца 19 - начала 20 вв. Один из авторов так называемого "прорыва" - течения в Скандинавских странах формировавшегося, под влиянием французского натурализма. В частности одним из влиятельных теоретиков литературы этого направления был Георг Брандес. Основными авторами "прорыва" были Хенрик Ибсен, Йенс Петер Якобсен, Август Стриндберг, Арне Гарборг, Юнас Ли, Карл Гьеллеруп, Хенрик Понтоппидан, Герман Банг, Александр Хьелланн, Бьёрнстерне Бьёрнсон. Кроме идей Брандеса, на творчество Карла Гьеллерупа оказали влияние религиозное воспитание и творчество немецких и английских романтиков.

После первых двух романов ("Идеалист", "Ученик Германцев") Гьеллеруп порывает с брандесианизмом и начинает вырабатывает свой стиль, двигаясь в сторону эстетизма и высокого идеализма. В частности он активно интересовался творчеством Тургенева. Результатом стал свой оригинальный стиль, сочетающий черты реализма, лиризма и возвышенных идеалов.

Роман "Мельница" - лиричное произведение из жизни крестьянства в духе тургеневской прозы. Его основу составляет метание героя - мельника Якоба - между животной страстью, влечением (Лиза) и идеалом любви (Ханна). Лиза - крестьянка, дьявольски соблазнительная, порочная, которая играет мужчинами по своему усмотрению. Ханна - богобоязненная, порой немного наивная, хорошенькая девушка. Якоб в порыве ревности совершает убийство и начинает свой путь к Богу через осмысление совершённого поступка.

По сути Гьеллеруп не оправдывает такой путь, но не исключает его существования. Итогом оказывается победа сил добра через внутреннее перерождение человека.

Пожалуй, роман могу порекомендовать.

Какой добрый и трогательный рассказ!
Я не ожидала такой мотивации, как у Ане, и была заинтригована, почему же она пришла на ярмарку с коровой, если не собиралась ничего ни покупать, ни продавать. Первые несколько страниц - описание героини и ее питомицы, и они очень живые и уютные. Например, хозяйка позаботилась, чтобы веревка у коровы была новая, и аккуратно обмотана вокруг одного рога.
Стоящие в отдалении Ане и корова привлекают внимание других посетителей ярмарки. Когда у старушки начали требовать цену, это был тяжелый момент. Я не люблю читать, как герой смущается, чувствует себя неловко, теряется под градом вопросов. К счастью, довольно скоро у Ане выдалась возможность объясниться, и кажется, ей она принесла двойное удовольствие. Тут и объяснение для настойчивого покупателя и возможность по-дружески рассказать о своей жизни. Ане же одиноко на ее отдаленном хуторе. Вообще, и приятно, и грустно, как повернулся рассказ. Захотелось прочитать еще несколько химмерландских историй.