Я очень люблю Жоржи Амаду, но только этот, тринадцатый по счёту, роман маэстро помог мне сформулировать, что именно меня в нём привлекает. Его персонажи не связаны абстрактными понятиями типа «нравственности», «чести», «порядка». Угрызения совести, стыд и приличие никогда не встают на их пути к наслаждению. Вкусная еда, рьяная выпивка, весёлая компашка и уступчивые красотки – что ещё нужно для счастья? А когда кто-нибудь из них совершает хороший поступок (поверьте, это случается нередко!) – то, уж конечно не потому, что он – человек исключительной доброты, высокоморальный человек. А потому, что любит. Начну по порядку. «Пастыри ночи» - это компания гуляк, связанная тесной дружбой, этакое мужское товарищество весельчаков. Их вожак капрал Мартин на протяжении трёх повестей успевает обыграть в карты целый батальон фраеров, крестить младенца по католическому обряду во имя бога кузнецов Огуна, сдать в публичный дом одну жену, взять из публичного дома другую, подраться за рабочее дело и совершить массу других аналогичных по осмысленности поступков. Да, Остап Ибрагимович был бы уместен на холме Мата-Гато. Хотя – это не Рио-де Жанейро… Мне нравится, что Амаду пишет портрет любимой родины со всеми бородавками. Нищета, сколь угодно бойкая, неунывающая и не осложнённая рефлексией, - это всё-таки нищета. «Пастыри», по крайней мере, сами выбрали свою стезю, но проза Амаду ломится от многодетных матерей-одиночек, беременных девочек, малолетних и престарелых шлюх. Беззащитные… Тема проституции у Жоржи Амаду – это вам не «Яма» Куприна и не «Припадок» Чехова. Жертвы общественного темперамента – жертвы, но они нужны. Если останутся одни добропорядочные женщины, придётся сдохнуть со скуки. Не случайно хозяйка борделя, дона Тиберия – настоящая духовная мать «пастырей», которой они оказывают почти религиозное почтение. А «достойная» Мариалва жадна, двулична, желает повелевать Его Величеством Мужчиной, так что – ату её! Никто её не пожалеет. Самым чистым и невинным женским существом опять же оказывается потаскушка. Робкая, чувствительная Оталия в простоте душевной будто не замечает грязи вокруг себя. Это дитя, ещё играющее в куклы, но ежедневно покупаемое десятком-другим мужчин, печалится лишь об одном: почему любимый, хоть и часто навещает, но никак не посватается к ней? У Амаду необыкновенный талант писать радостно и ярко об очень нерадостных вещах. Грустная музыка играет так весело! Свадебный марш перетекает в похоронный, и гроб несут в ритме самбы, не сбиваясь с шага. Ты приедешь в незнакомый город и начнёшь всё сначала. Ты никогда не захочешь отдохнуть от своего бремени.
28 понравилось
