Довольно странная книга... для тех, кто не читал прозу Анчарова раньше и не знаком с его душевно-литературными ценностями и особенностями. И очень узнаваемая и нежно оберегаемая теми, кто знаком хотя бы с "Сода-Солнце" или ещё чем-то анчаровским, тонким, трепетным и неповторимым.

Говорить что-то о сюжете — дело совершенно губительное, как для души повести, так и для слушателя/читателя этого неуместного перерассказа. И не зря строчкой выше употреблено выражение "душа повести", потому что, на мой взгляд, здесь важен не сам событийный ряд (хотя без него никак не обойтись), не само изложение каких-то событий, а та тонкая, трогательная, неуверенно-робкая манера писательства (но только кажущаяся такой), свойственная пишущему прозу первому советскому барду.

Очень короткая повесть. Настолько короткая, что совсем не страшно потратить час-полтора-два на её чтение. Потому что след от неё останется не на день, не на неделю и даже не на месяц — на годы...

Ну разве не прелесть? Повесть выдержана в каком-то таком духе недомолвок, иногда без объяснений, но завораживает и пленяет. Вроде бы и автор тот же ( Этот синий апрель... ), и стиль никуда не ушёл, да только совсем по-другому читалась. Это было похоже на магию, словно открылись какие-то шлюзы - и на меня хлынул поток свежести и какого-то душевного подъёма. Такие открытые, живые герои. Все, без исключения. Такой напор мыслей и чувств. И без тягомотины, без лишних слов, предложений, всё предельно просто и ясно. События сменяются одно за другим, успевай только отслеживать и даже не удивляться, нет, вживаться и следовать сюжету. Громобоев,  Минога... с ними жаль было расставаться. Странные люди, странные события, всё окутано какой-то фантастической аурой. Всё призрачно, неуловимо, и вместе с тем очень жизненно и красочно. И по-хорошему буднично:

Ну, стало быть, Сергей Иванович вошёл в стеклянное кафе-трактир при дороге — островок цивилизации. Сергей Иванович сел за столик, рядом возникла официантка Соня — передник, блокнот, карандаш на верёвочке, бюст — всё как у людей. — Что будем кушать, Сергей Иваныч? Холодец есть, хек жареный, борщок, «Плиска»? — Суп молочный есть? — Суп молочный — раз. — Картофельное пюре есть? — Я скажу — намнут. Полина! Сделай пюре картофельное Сергей Иванычу!.. Компотик будем на третье? — На третье давай мне заведующего, — сказал Сергей Иванович. — Фонин! Сергей Иваныч зовёт! Из боковой двери вышел Фонин: — Ну что? — Разговор есть, — сказал Сергей Иваныч. Фонин отодвинул стул, присел с краешку. Демонстративно.

Ну что могу сказать? Мне понравилось.

— Кто вы такие? — спросили их напрямик. — Может, разведчики? — Нет. — Может, вы старые боги? — Нет. — Может, вы пришельцы? — Нет. — А кто же вы? — Мы — это вы. — Непонятно. Оставайтесь. Жили бы здесь… — Мы придём, когда вы поймёте…

Когда-нибудь, возможно, Вы поймете, о чем таком писал Михаил Анчаров в небольшой повести "Прыгай, старик, прыгай!"! Тогда Вы сможете понять мой отзыв!

Проза первого советского барда Михаила Анчарова очень специфична, наверное, надо быть персонажем "Самшитового леса" Сапожниковым, чтобы легко понять мысли и задумки автора! Иносказание, метафоры, очень простой, с одной стороны, архаично-периферийный, с другой стороны, забавно-художественный язык автора сражает наповал! Читатель, либо принимает его сразу и навсегда, либо не понимает его совсем и не принимает ни одной повести, пытаясь снова и снова читать очередное произведение.

С чем я сравниваю прозу Михаила Анчарова? Интересный вопрос. С одним советским художественным фильмом 1976 года "Встретимся у фонтана", в котором куда бы ни забрасывала судьба главного героя - мастера на все руки, везде он строил фонтан, а вот личное счастье ему не удавалось построить, и тут, в очередном городке - любовь с первого взгляда - в парикмахершу! И все же он построил фонтан там, напротив парикмахерской и "завоевал свою любовь"!

Анчаров для меня этакий чудак-романтик с героями, которые явно могли бы быть знакомыми с Василием Шукшиным или Исааком Бабелем. Они живут в каком-то своем, своеобразном, мире, каком-то мире "городка Немухина", вроде бы рядом с нами, в Советском Союзе, но не в нашем городе!

Казалось бы, сюжет неинтересен или избит, а во-многом непонятен, убийство, есть и загадочный следователь Громобоев, а ведет ли он это дело? Его специально прислали из большого города в помощь, зачем? Удивительная Аичка - "синие глазки", коварный Директор, которого надо бы проверить! Справедливая но резкая женщина Минога... Но ведь дело совсем не в героях и не в сюжете! Читаем между строк, читаем афоризмы, наслаждаемся откровенным писательским языком: "Верещагин всю жизнь писал потрясающие факты, а Рафаэль соседей по квартире. Кто из них художник лучше, объяснять не надо. Факт от произведения искусства отличается на величину души автора".

И на всем этом фоне поет нам сама Элла Фицджеральд свою родную "Мэкки Найф"!.. И почему "Беларусьфильм" так и не снял художественного фильма по этой повести? Анчарову тогда сказали: "Ты бы нам лучше голых задниц подбросил побольше, пиф-пафовиков всяких, чернухи погуще, порнухи поярче, и – карты в руки!" Тоска накатила... Позже Николай Лукьянов, известный советский кинорежиссер, писал: "Прочитал я эту повесть – и заболел светло и хронически, и выздоровлю лишь когда смогу перенести её на экран". Он честно пытался пробить согласование в Москве, но тщетно. Не поверили бывшему работнику СМЕРШа Михаилу Анчарову, побоялись, пытались в этих строках отыскать антисоветчину! Как же так! Как жаль!...

Романтика – это удаление от предмета на расстояние, достаточное для его рассмотрения.

Хочу быть романтиком, хотя бы раз в месяц, прочитав какого-нибудь интересного автора, такого как Михаил Леонидович Анчаров!