Николай Гумилев. Избранное

Продолжаю раскрывать для себя Николая Гумилева. "Записки кавалериста" мне лично интересны тем, что это заметки, мемуары участника всех этих тяжелых военных событий. Что удивило в них, так это, скорее, гусарский тон повествования - легкий, где опасность соседствует с удалью и удачей, некий такой кавалеристский темп - прискакали, постреляли, ускакали. И даже тяжелые картины войны - очень поэтичны, в которых присутствует рыцарский дух. Когда дочитывала, невольно на ум пришло сравнение с "Севастопольскими рассказами" Л.Н.Толстого, в которых кровь-грязь-кишки и дерьмо офицеры, особенно штабные. У Гумилева этого нет. Как нет и батальных сцен. Кстати, сам автор в одном эпизоде вспоминает Льва Николаевича и как раз в отношении штабных и признает, что ни разу не видел, чтоб штабные первыми прикрывали свой зад. Вообще очень интересно получается: насколько разные эти два человека. Гумилев, будучи поэтом, вольно определяемым пошел на фронт, получил тяжелое ранение, два Георгиевских креста (и никто ведь нигде не писал в то время, что Георгия могли получить запросто так, а только за реально проявленное мужество) и - заметки о событиях, как он их видел. Толстой Лев Николаевич - блистательный офицер периода крыской войны, и как-то где-то было дело (кажется, в историческом музее) проскользнул отзыв о его личном участии в тех событиях, типа, все писал свои заметки, больше мешал, чем воевал.

У Гумилева, да, много легкости, но может тайна такого отношения скрыта в его характере? Не зря ведь в одной из своих заметок он упоминает о чувстве, которое он испытывал на охоте за крупным зверем (леопард, буйвол) и это чувство он сравнивает с тем, что испытал в описываемой боевой ситуации. С другой стороны, он не скрывает опасности, грязи и прочего, что сопутствует боевым действиям. Но преподноситт это не страшно, без ужаса войны. Он служил в уланском полку, выполняя задачу частенько "определить местонахождение врага вызвав огонь на себя". И ему удавалось уходить живым и невредимым "по краю пропасти". Может, его берегла молитва Анны у иконы Богородицы Остробрамской? А может любовь женщины... Или собственная удача... А может, и все вместе. У нас же, читателей, спустя более чем сотню лет есть возможность самим представить то далекое время и описываемые автором события.

Я не умею писать рецензии на стихи, поскольку, как большинство невежд, оцениваю их по принципу "нравится - не нравится". Более того, на мой взгляд, стихи "портятся" от того, что их начинают разбирать на составляющие или, тем более, рассказывать когда, зачем и в честь кого они были написаны. И хотя я неплохо осведомлена о жизни Николая Гумилёва и его запутанных отношениях с окружающими, его чеканные строки, загадочные строфы и мелодия рифм существуют для меня сами по себе. Поэтому оставлю здесь это стихотворение, пробирающее до глубин души.

Созидающий башню сорвется,
Будет страшен стремительный лет,
И на дне мирового колодца
Он безумье свое проклянет.

Разрушающий будет раздавлен,
Опрокинут обломками плит,
И, Всевидящим Богом оставлен,
Он о муке своей возопит.

А ушедший в ночные пещеры
Или к заводям тихой реки
Повстречает свирепой пантеры
Наводящие ужас зрачки.

Не спасешься от доли кровавой,
Что земным предназначила твердь.
Но молчи: несравненное право -
Самому выбирать свою смерть.

О Николае Гумилеве и его судьбе я знал давно, но, к сожалению, никак не мог добраться до его произведений. Наконец, это случилось, и остается только сожалеть, что встреча не произошла раньше. Читал я этот том, больше половины которого стихи и поэмы, а остальное проза, почти полгода, по одному - два стихотворения в день, больше был бы перебор, настолько глубоко по содержанию практически каждое из них. А образность? Подобного образа войны войны мне еще не приходилось встречать:

Сильнейшие и характернейшие его строки о войне.
А какое разнообразие рифм и стихотворных размеров, и каждая создает свое настроение, как, например в стихотворении "Ужас":

...и вот мгновенный,
Как зверь, в меня вцепился страх:
Я встретил голову гиены
На стройных девичьих плечах.

На острой морде кровь налипла,
Глаза зияли пустотой,
И мерзко крался шопот хриплый:
«Ты сам пришел сюда, ты мой!»

Мгновенья страшные бежали,
И наплывала полумгла,
И бледный ужас повторяли
Бесчисленные зеркала.

В его поэзии много мистики, порой пессимизма, но каждое стихотворение, я не говорю уже о поэмах, несет свое очарование.
Не менее хороши его короткие рассказы, в большинстве своем связанные с античностью, крестовыми походами. Особняком стоят "Записки кавалериста" в которых автор, описывает свои впечатления о личном участии в боевых действиях Первой Мировой войны в 1914-15 годах. Очень своеобразное изложение в виде дневника, правда, без дат.
Теперь, после прочтения этой книги, обязательно прочитаю все, что есть у него еще.

Я вежлив с жизнью современною,
Но между нами есть преграда,
Все, что смешит ее, надменную,
Моя единая отрада.

Победа, слава, подвиг — бледные
Слова, затерянные ныне,
Гремят в душе, как громы медные,
Как голос Господа в пустыне.

Очень трудно писать отзыв на сборник стихов. Особенно, если ты не силен в метафорах, метонимиях и ямбах с хореями. В таких случаях остается лишь описывать свои эмоции, которые зачастую принимают формы, не имеющие словесных обозначений. Ты просто что-то чувствуешь, различаешь внутри себя разные чувства, но точно описать их, увы.

Так и в этой книге. Стихи разбиты по разделам - сборникам, в которых они выходили. Интересно сравнивать, как менялись темы. Хотя по большому счету не темы, а скорее дух во всех стихах один и тот же. Вообще скажу сразу, что стихи Гумилева для меня неотделимы от него самого, его судьбы. Он прожил жизнь романтиком, мальчишеские фантазии его не исчезли с уходом юности. Закалились в походах, прошли обжиг на полях первой мировой. Это очень заметно в этом сборнике: "Романтические цветы" немного более сказочные, воздушные, по-детски еще волшебные. Дальше чувствуется, как им придается форма, они обретают упругую жесткость. Несбыточная мечта, фантазия становится мечтой сбывшейся, даже нет, мечтой исполненной. Звучит в дальнейших строках удовлетворение от выполненного долга и сразу тоска по чему-то новому, еще не достигнутому. Осталась мечта, настроение фантазия, но теперь форма этой мечты более жесткая, четкая, утрамбованная временем и жизнью.

Я всё больше говорю о такой героической, несколько приключенческой теме. Всё же она в стихах Гумилева звучит чаще, больше, но не сильнее всего. Столь же сильно, хотя и менее часто звучит тема любви. Внезапно прорываясь через дым сражений и подвигов, одним стихотворением, одной строфой даже, она всё равно цепляет не меньше, чем всё остальное.

Небеса отказали ему в требовании:
И последняя милость, с которою
Отойду я в селенья святые,
Дай скончаться под той сикоморою,
Где с Христом отдыхала Мария.
Наверное за то, что еще раньше он уже успел предсказать свой уход:
И умру я не на постели,
При нотариусе и враче,
А в какой-нибудь дикой щели,
Утонувшей в густом плюще

Дальше...

У меня вся книга обклеена закладочками, и я хочу тут под катом, процитировать хотя бы по одной строфе:

Стихи прекрасные! Литературоведческие статьи я пропустила, письма проглядела по диагонали. "Африканский дневник" очень интересный! Записки о войне тоже познавательные (хотя этот восторг по поводу военных действий я, наверное, никогда не пойму - впрочем, я и не мальчик :))

И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет,
Кому опостылели страны отцов,
Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет,
Внимая заветам седых мудрецов!

Как странно, как сладко входить в ваши грезы,
Заветные ваши шептать имена
И вдруг догадаться, какие наркозы
Когда-то рождала для нас глубина!

И кажется, в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.

Я не очень-то люблю стихи. Когда-то давно мне показалось, что эти коротенькие рифмованные строки излишни, что слишком неблагодарным делом являются попытки продраться сквозь лирические нагромождения автора в поисках неведомой пока сути. Проза куда конкретней, а красота, эту красоту я долго не могла понять. Да, и сейчас не всегда могу, если честно. Но некоторое время назад я взяла себе за правило нет-нет, да и почитывать поэтов. Так я открыла для себя Евтушенко и вот нашла Гумилёва.
Николай Гумилёв, моя новая поэтическая...
.
Любовь
.
Надменный, как юноша, лирик
Вошёл, не стучася, в мой дом
И просто заметил, что в мире
Я должен грустить лишь о нём.
.
С капризной ужимкой захлопнул
Открытую книгу мою,
Туфлёй лакированной топнул,
Едва проронив: «Не люблю».
.
Как смел он так пахнуть духами!
Так дерзко перстнями играть!
Как смел он засыпать цветами
Мой письменный стол и кровать!
.
Я из дому вышел со злостью,
Но он увязался за мной.
Стучит изумительной тростью
По звонким камням мостовой.
.
И стал я с тех пор сумасшедшим,
Не смею вернуться в свой дом
И всё говорю о пришедшем
Бесстыдным его языком.
.
Конкретно это стихотворение я знала и любила задолго до того, как открыла свой тоненький сборничек, а, найдя его здесь, была обрадована, как будто узнала в новом знакомом давно потерянного друга. С которым хочется продолжать знакомство и дальше, сделать общение более темным и личным. Короче, теперь я ищу хороший большой сборник произведений Гумилёва, а, лучше, собрание из нескольких томиков.

"Я ничего не понимаю в поэзии".

С такими мыслями в ужасе открыла томик, что давно мозолил глаза и расхваливался отцом.
Не могу рассуждать о красоте слога и правильности рифмы, так как для меня со школьных времен эталоном остался Пушкин, а больше я особо и не читала ничего, кроме поэм-эпосов типа "Потерянного рая" Мильтона и "Божественной комедии" Данте. Переведенные, они не обладают мелодичностью оригиналов. Гумилев силой и красотой рифмы не поразил, мне было "никак", ибо ну не разбираюсь. (Вот прочту еще авторов 20-30, тогда и сравнивать и рассуждать можно).

Зато очень понравился вкладываемый в стихи смысл. Опять же, не везде. Некоторые стихи несколько пафосны, другие краткие и недораскрытые, но зато каждый десятый чем-нибудь, да цеплял. Очень красивые мотивы околорелигиозных вещей. В сумме своей неоднозначные, но цепляющие.

...И бонусом лично для меня послужило открытие, что стихотворение "Ольга", которое я слышала в исполнении Мельницы и очень полюбила, оказывается, написана Гумилевым! <З

«Записки кавалериста» — это отдельные корреспонденции, описывающие разрозненные боевые эпизоды, в которых участвовал Гумилев. «Записки» публиковались в газете «Биржевые ведомости» с 3 февраля 1915 года по 11 января 1916 года. Всего было 17 публикаций. Письма печатались очень неравномерно. Тексты для публикаций в газете доставлялись в редакцию лично автором. В «Записках» нет философских идей и нравственных назиданий читателю. Это дневник солдата, состоящего на службе в лейб-гвардии Уланском полку.

Что больше всего цепляет и удивляет в «Записках», так это отношение автора к происходящему. Даже на войне Гумилев прежде всего был поэтом, а не солдатом. В его письмах нет мрачности, грязи, ужасов, всего того, что так свойственно войне. Весь текст Гумилева пронизан искрящейся радостью, любопытством и любовью к жизни. Немаловажную роль в этом сыграло его поэтическое виденье мира.

Так, автор большое внимание уделяет описанию окружающего мира: «Леса сосновые, саженые, и, проезжая по ним, вдруг видишь узкие, прямые, как стрелы, аллеи, полные зеленым сумраком с сияющим просветом вдали, — словно храмы ласковых и задумчивых богов древней, еще языческой Польши. Там водятся олени и косули, с куриной повадкой пробегают золотистые фазаны, в тихие ночи слышно, как чавкает и ломает кусты кабан».

Его записи полны смешных ситуаций: «…какой-то хитрый немец, очевидно отличный стрелок, забрался нам во фланг и, не видимый нами, стрелял, как только кто-нибудь выходил на открытое место. Одному прострелил накидку, другому поцарапал шею. «Ишь ловкий!» — без всякой злобы говорили о нем солдаты. А пожилой почтенный подпрапорщик на бегу приговаривал: «Ну и веселые немцы! Старичка и того расшевелили, бегать заставили»».

Даже о самых страшных моментах Гумилев пишет с юмором и надеждой на лучшее: «Солдат-пулеметчик оказался очень обстоятельным. Он болтал без перерыва, выбирая дорогу, вытаскивая свою машину из ям и отцепляя от корней деревьев. Не менее оживленно щебетал и я. Один раз снаряд грохнулся шагах в пяти от нас. Мы невольно остановились, ожидая разрыва. Я для чего-то стал считать — раз, два, три. Когда я дошел до пяти, я сообразил, что разрыва не будет. «Ничего на этот раз, везем дальше… что задерживаться?» — радостно объявил мне пулеметчик, — и мы продолжали свой путь».

В марте 1916 года Гумилев был произведен в прапорщики с переводом в 5-й Гусарский Александрийский Ея Величества Императрицы Александры Феодоровны полк. Завершилась его служба в Лейб-Гвардии Уланском полку, и продолжения «Записок кавалериста» не последовало…

Мое знакомство с творчеством Николая Гумилева началось в далеких 80-х годах,когда в журнале "Пионер"печатались некоторые его стихи.
Среди них было стихотворение "Жираф",оно тогда поразило меня в самое сердце.Такая грусть в нем была,такая тоска и такая романтика,что тогда я понял: вот оно,именно мое.С тех пор Гумилев стал моим любимейшим поэтом,я прочел все его произведения,какие только смог найти,многие его стихи знаю напамять,но вот "Жираф"врезался в мою память особенно сильно.Стихи Гумилева для меня то же,что для меломанов хорошая музыка.Может быть,Гумилев так близок мне потому,что я чувствую в нем родственную душу.Ведь он был как я - поэт,воин,путешественник,романтик.
Уверен,что многие мужчины полюбили бы его творчество,если бы нашли немного времени для стихов вместо зековских боевиков и низкопробной фентезятины.Только вчитайтесь,вдумайтесь в строки его стихов.Может быть,и вы почувствуете - вот оно,то самое,что находит отклик в душе.
Ведь нас,романтиков,осталось так мало...