Воришка Мартин

Голдинг в этом романе совершил подвиг сродни подвигу Смоктуновского, сыгравшего в фильме "Гений" небольшую, но невероятно впечатляющую роль Принца - оба вызвали во мне ненависть к изображаемым персонажам - лютую ненависть в смеси с отвращением. Только в первом случае я не сразу осознала, что именно такую цель и поставил себе автор с самого начала - часто бывает, что персонаж, лелеемый автором, вызывает у читателей отторжение (в моем случае это Наташа Ростова и Алеша Карамазов) - иногда даже без видимых причин.
Ну, казалось бы, хочет человек выжить, изо всех сил цепляется за жизнь, ногтями выцарапывает из цепких объятий смерти свое по сути-то бессмысленное существование - чего злиться-то на него за это? Разве каждый из нас не повел бы себя сходным образом? Но Голдинг как раз и старается сделать акцент на том, что за жизнь борется тот, кто этой жизни недостоин, не заслужил ее, от чьей смерти не изменится ничего - законы эволюции налицо, как говорится. И именно они, подозреваю, вызывают такое отторжение. Тот, кто недостоин жизни, жить не должен, кажется нам. А не скажут ли то же самое про нас, провожая в последний путь?
Роман движется непросто - в моем случае именно из-за этого стойкого негативного отношения к герою - натуральному хапуге, но концом я полностью удовлетворена. Надо хотя бы постараться прожить жизнь не так, как на этой картинке:

Не для новичков.

"Воришка Мартин" стала для меня первой книгой этого автора. И оставила неоднозначную реакцию. Для начала надо сказать, что она не для слабонервных и явно не для неокрепшей психики.
Само название вызвало у меня теплые ассоциации с Гекльберри Финном или Томом Сойером. Мне представлялся эдакий воришка яблок на плантациях. Что ж, так горько я редко ошибалась.
История весьма мрачная и несет в себе такой же мрачный посыл.

Будь вы чудом выжившим после кораблекрушения, о чем бы вы думали? Об упущенных возможностях? Родных или любимых? А может о тарелочке гамбо в Новом Орлеане под звуки старого доброго джаза? Может о совершенных ошибках?
Кристофер Мартин не похож ни на одного из ваших знакомых. Ничтожный по своей сути человек ни смотря на всю мою толерантность и любовь к людям ни на секунду не вызвал жалости. Он больше походил на животное и до и после кораблекрушения.

Не доказательство ли это того, что из него самодостаточная личность, как из зубочистки дерево?

Читать Голдинга было делом не легким. Временами мне казалось, что я тоже схожу с ума. Его переходы из настоящего в прошлое описаны так мягко и незаметно, что ты не сразу понимаешь, что время изменилось.
Читая книгу, ты воображаешь себе борьбу человека со стихией, превратностями судьбы. Но в этой борьбе нет ничего героического или вызывающего восхищение и уважение.

Мартин умер так, как и жил. Пустым и темным, не дарившим ни тепла, ни ласки. Он никого не любил и о нем никто не вспомнит.

#Голдинг. Воришка Мартин.

Страниц: 222

Рубрика: великолепно.

Это время Второй Мировой войны. Вследствие кораблекрушения солдат британской армии попадает на необитаемый остров.

Весь текст пронизан болью, борьбой и преодолением.

Основное неудобство, которое испытывает главный герой, это то, что он сбросил сапоги, когда плыл. Без сапог ему плохо. Камни натирают мозоли на ногах.

Читая произведение, сразу становится понятно, что Голдинг – в литературе не проходимец.

Художественная составляющая - невероятно высокая, несмотря на то, что это всего лишь третий роман писателя.

У Голдинга почему-то всегда ждешь, что в конце появится какой нибудь офицер ex machina, когда уже поздно, посмотрит на горизонт. И по-киплинговски скажет: "А нас кто спасет? Скажите, сэр". Периодически так и происходит.
Но о финале не стоит. Там такой твист, что любое поползновение к седьмому дню деконструкции личности Криса Х. Мартина считается за полновесный спойлер.

А сначала эсминец очередного северного конвоя тряхнуло так, что с мостика в воду упал британский офицер. И он очень поэтично, ужасающе достоверно и невыносимо ощутимо на физиологическом уровне бултыхается в воде, стаскивает сапоги, надувет спасательный пояс, добирается вроде как до гряды скал, мучается там. И даже почти воспаряет духом, потому что вот же они, все привилегии, положенные бонусом к бремени белого человека: разум, воля, талант победить природу.

На этом этапе читатели, конечно, сами становятся немного крисами мартинами и даже восхищаются его умением подчинить себе неприятные жизненные обстоятельства. На деле, заявлю занудно и поучительно, восхищаться совсем нечем. В финале это очевидно.

Позже, когда мы уже достаточно стали крисами мартинами, Голдинг наводящими гребками относит нас к главному факту о своем герое, которого он, оказывается, очень не любит. Дело в том, что Крис - мелкая сволочь с завышенным самомнением и безосновательным убеждением, что особеннее его на всей планете человека не сыщешь. На вроде как спасительной гряде скал Кристофер продолжает делать то, что делал - или желал бы делать, если бы в мире главенствовали только звездное небо над нами да нравственный закон внутри нас, а не вот этот ваш ограничивающий и не дающий дышать общественный договор вкупе с этим вашим Богом и юридическими лежачими полицейскими. Проще говоря, все ему на спасительных скалах не нравится. Омары мерзкие, чаек хочется убить, моллюски и анемоны пытаются его отравить, когда должны покорно пахнуть жареным барашком и насыщать тело и разум полезными микроэлементами и витаминами, не иначе. Сами скалы кажутся ему врагами. Но на то Крис и англичанин, на то он и человек, на то он и гранит науки грыз, чтобы в конце концов объявилась совесть - неприятными такими врезками в его ладную робинзонаду, наполненную трудом и размышлениями, чего бы еще полезного выжать из груды камней посреди бесконечной воды.

Именно навязчивые пинки совести объясняют про Криса все. И я не считаю его злодеем. Он именно что мелкий и жалкий человечек с непомерно раздутыми аппетитами. Он - крупная личинка, которая съедала мелких на пути из страшного фрейдистского подвала своего детства (в котором, видимо, и была заперта все это время его богобоязненная совесть)? Право, он самая мелкая личинка как раз, это его едят все, кому не лень. Что-то немного пописывал - редакторы наверняка заворачивали. Из театра выпнули. Самый любимый на свете друг и очень желанная девушка-динамо женятся, поедая его своей добротой. И даже на флот он пошел с глубокой убежденностью, что делает это для кого-то, а не из горячего патриотизма. Крис, что становится особенно явно во время его диалога со своим альтер-эго в сапогах, всегда готов винить в своих бедах кого угодно. И вопрос изредка пролезает: а не ошибся ли я? На что средоточие разума и воли его возводит бастионы против совести: все правильно, все я сделал правильно. Навевает воспоминания о герое песни Ника Кейва The Mercy seat. Вот он, приговоренный к электрическому стулу преступник. Мучается в предсмертной агонии, видит лик Иисуса в своем супе, скулит в ужасе, но повторяет: я нигде не ошибся. Как бы подготавливает себя к выпускному экзамену у творца.

Крис Мартин, правда, вообще отказывается сдавать экзамен. И друг-то ему советовал как-то уже подготовиться к покойному и мирному уходу, чтобы не оказаться стертым черной молнией небытия, но нет. Крис в своих прижизненных фантазиях - сам себе Бог. Что угодно, лишь бы сволочная совесть и сволочные небеса не перешли ров и не вытащили его жалкую душонку из щели в скале. Лучше бы католиком был, у них все проще - греши да кайся, кайся да греши. Мерзкий, не правда ли?

Но вот засада, мы уже попали в ловушку - в черепную коробку Мартина. Теперь или простить его, или посмотреться в него, как в зеркало. Разве наши душонки крупнее? Но у нас еще есть время прийти к миру с собой и такими страшными Другими, мы же не умираем. Хотя, постойте-ка...

Само собой, Кристофер - это такой Родя Раскольников. Вопросом "тварь ли я дрожащая" самая крупная личинка не задается никогда, это прерогатива мелких. Но как-то особенно весело нащупывать связи между Крисом и, неожиданно, Джеком из последнего фильма Триера. У Джека те же разум и воля, которые заставляют его червяком извиваться, лишь бы выжить. Те же диагнозы. Та же попытка из последних сил ухватиться за что-нибудь в падении, та же слепота перед падением. Джек на последнем круге ада видит не пропасть с неканоничной лавой. Он видит только выход на противоположной стороне пещеры. Кристофер вот тоже на кое-что важное глаза закрывает...
Триер делает Джека анфан терриблем рода человеческого, а себя представляет анфан терриблем мира кинематографа. В свою очередь, Голдинг наделяет Кристофера своей биографией. Как всегда: познай себя, познав - не испугайся. Разве это не важнейшая функция литературы и культуры вообще?

Отдельно хочу отметить типичный голдингов стиль. Перевод мне неудачный попался, но образность через все пролезет. "...Молнии, которые мчат в семимильных башмаках от того вон холма далеко на юг, тяжело ставя ноги" - каково, а?

Голдинг писатель от которого я ждала своеобразной жести (и именно ее и получила). Уже по описанию мне показалось, что история будет как-то схожа с «Бетонным островом» Балларда (и именно так и получилось)

Наш главный герой - Мартин имеет много общего с персонажем Балларда, как минимум оттого что они оба неприятные ребята по волею судьбы оставшиеся в одиночестве на «острове». Разница лишь в том, что герой Балларда хотел остаться, а Мартин Голдинга - хочет жить.

И история Голдинга как и у Балларда - больше чем просто сюжет об очередном Робинзоне, это сложная психологическая история, философская притча.

Вся книга, по сути своей отличная почва для дискуссий и размышлений.

Пожалуй, после финала книга будет перечитана снова, как будто бы немного под другим углом. Ну или мне так кажется.

“Он снова здесь, снова человек, втиснутый в глубокую щель на голой скале посреди океана”.

Плохого человека постигла расплата, его судья и палач - соленая вода и утес. Он жил по закону, который гласит: выживает сильнейший. Он поглощал слабых. Он силен. Но ни одна сила не может устоять перед ядом, которое источает одиночество.
“Надежды больше нет. Нет ничего. Если бы только кто-нибудь взглянул на меня, поговорил со мною... если бы я мог стать частью чего-то...”

Когда начала только читать этот роман, словила себя на мысли, что это будет сложно, но Голдинг сумел меня переубедить. Борьба человека за будущее с прошлым, желание жить во что бы то ни стало, стремление сохранить собственное “я” в пучине сумасшествия - да, эта книга безумна, как безумен всякий в отчаянии.
“Что копаться в добре и зле, если змея свернулась в моем собственном теле?”

Как же холодно на страницах этой книги!Как же некомфортно!Океан,своей ледяной стихией пронизывающий до самых костей.Мертвые,давным-давно остывшие скалы.Твердые,каждым своим выступом доставляющие телу ужасную боль,недружелюбные камни.Затхлость и вонь морской воды,заточенной среди расщелин этой древней громадины.Тяжелая,стягивающая кожу,промокшая до ниток одежда.И даже яркое Солнце,эта пылающая огнем звезда,не дает согреться.Даже его лучи здесь бессильны...

И на фоне этих угнетающих декораций-человек.Главная схватка в его жизни.Последние попытки сохранить,урвать,украсть затухающую,еле тлеющую искру.Лишь она способна дать хоть немного тепла.

Тяжелейшее для восприятия произведение.Не лежащая на поверхности идея,заключенная в сумасшедшую оболочку гениальным автором.

P.s.Предсмертные конвульсии разума.Вспышка молнии!А,может быть, нас уже нет..?

Опять же судя по названию, мне казалось, что это будет что-то типо Тома Сойера, а тут на тебе... Никакого забора, никакой краски и вообще ничего. Только обычный сумбур, который у автора во всех произведениях и скала. От действия к прошлому переход сделан незаметно, но в этом что-то есть, просто непонятно иногда про что читаешь, но что поделать. Опять же непонятно почему и как он там оказался. Загадочный роман, так загадочный, будем считать, что загадка именно в этом=) А так в целом довольно интересно...