Избранное в двух томах. Том 2

“Знаете, если человек дожил до моего возраста, но, в сущности, так и не начинал жить, с ним происходит одно из двух: либо у него полностью умирает душа – а в Брикмилле полно людей, которые фактически умерли много лет назад, – либо он начинает ненавидеть жизнь, превращается в большую серую крысу, готовую грызть все живое.”

Моника (возмущенно). Почему это мы должны стараться? Пусть мужчины стараюстся для нас. Пусть они будут нарядные и красивые. Что мы получаем в награду за наши старанья? Фотографии в газетах? Дорогие автомобили, собственные самолеты, номера в шикарных отелях? Черта с два! Все, что достается на нашу долю, - это куча ребятишек, кухня, корыто с грязным бельем, красные руки да нудные передачи по телевизору: "Для домашних хозяек!".

“Скажите, господин эскулап, вам никто никогда не говорил, что такое женщина? Женщины – это слабые, покорные существа, легко подчиняющиеся воле мужчин, готовые поверить в любую сказанную вами глупость и подчиняться любому из ваших идиотских законов. Но есть чувство, которое может сделать нас непокорными, отчаянными, готовыми на все. Это чувство – любовь.”

“на вашем месте я не стремилась бы к карьере. Чтобы сделать карьеру, надо много работать. Нужны упорство, терпение. Куда приятнее прожить скромно, незаметно.”

“Пора наконец понять, что люди не могут быть одинаковыми. Даже в наше с вами время есть люди, не похожие на всех остальных!”

“Клинтон (встает). Вы прослужили у нас двадцать лет. Стоит ли зачеркивать двадцать лет жизни, поддавшись минутному настроению?
Кэттл. По-вашему, разумнее зачеркнуть весь ее остаток, не так ли?”

“Вы слишком молоды для виски. (Берет пистолет и стрелу.) В виски начинаешь понимать толк после тридцати, не раньше. Таково мое твердое убеждение.”

“Я иногда думаю, что в хорошо организованном обществе женщины должны быть определенным образом изолированы, чтобы лишить их возможности во все вносить путаницу. Пусть уж между собой путают.”

“Стоит вмешаться женщине, как потом не знаешь, чем все кончится.”

Многие люди слишком себя жалеют, но есть и такие – и вы принадлежите к их числу, – которые относятся к себе чересчур беспощадно.

Видите ли, мы должны чем-то делиться. Если ничего другого нет, нам приходится делить с ближними нашу вину.

Эдит (вмешиваясь). Значит, мы не можем быть честными людьми? Мы бедны только потому, что, как честные люди, не берем ничего, что нам не принадлежит.
Берт (горячо). А кое-кто имеет много денег только потому, что не слишком щепетилен и знает, куда запускать лапу.

“Делия. Мне казалось, что у каждого мужчины обязательно должна быть любовница. Даже здесь, в Брикмилле.
Кэттл. Видите ли, у одних есть, у других нет. Я сам частенько задумывался над этим. Мне казалось, что все кругом только и делают, что занимаются любовными похождениями. Но потом я убеждался, что это происходит вовсе не в таких широких масштабах, как мы склонны предполагать.”

«Я хотел покончить с формальным образованием, я устал от людей, рассказывающих
мне о всяких вещах и беспрестанно проверяющих, как много я запомнил».

Молодой человек может просто работать, и все. Девушка не просто работает — она ведет тот или иной образ жизни.
И жизнь, которую она ведет, скоро начинает формировать ее, накладывать на нее отпечаток, пропитывать своим запахом.

Женщины живут в постоянном и глубоком самообмане. Мы обманываем себя относительно мужчин – будь то отец, любовник, муж, сын…

“Иногда врачебное свидетельство может спасти человека от серьезных неприятностей.”

“Кэттл. Да? До поры до времени. Я попробовал, что такое материальная обеспеченность, и теперь хочу обойтись без нее. Неделю ходить без гроша в кармане, неделю кутить. Сегодня – стакан чаю и кусок черствого хлеба, завтра – лососина и шампанское.
Стрит. Мальчишество.
Кэттл. А разве вам было плохо, когда вы были мальчишкой?
Стрит. Однако потом я стал взрослым и начал вести себя, как взрослый человек.
Кэттл. Но разве из этого следует, что надо беспощадно убить в себе все мальчишеское?”