Травницкая хроника. Проклятый двор. Барышня. Заяц

Никогда еще не бывало, чтобы человек, которому как следует всыпали по пяткам, забыл об этом, но я сто раз замечал, как у людей вылетают из головы самые хорошие советы и наставления.

А теперь вдруг стала возникать мысль, что и этот путь может оказаться одной из многих иллюзий, что так называемого правильного пути вообще не существует – и вся жизнь человека уходит на вечные поиски этого правильного пути и вечные исправления кривого пути, по которому он идет.

Уровень и значение той или иной страны не измеряется тем, как себя чувствует в ней консул иностранной державы.

Чтобы не остановиться и не пасть духом, человек сам себя обманывает - не завершив одного, принимается за другое дело, которое также оставляет незаконченным, и в новых начинаниях и новых усилиях старается почерпнуть свежие импульсы и мужество. Так человек обкрадывает самого себя и постепенно становится всё большим и неоплатным должником самого себя и всего окружающего.

И да хранит нас Бог от славы, знатных гостей и великих событий !

В тот момент, когда попадаешь под удар, всякие размышления, предположения и умиротворения не помогают и не имеют большой цены. Потому что представлять в собственном воображении страхи, предвидеть самое худшее, размышлять о своём положении и своей защите, испытывая в то же время удовлетворение от сознания, что пока всё в порядке и на своём месте, - это одно; а очутиться перед настоящим крахом, требующим быстрых решений и живых, действенных поступков, - совсем другое.

Как все слабые и измученные люди, оказавшиеся в одиночестве и временно утратившие веру в себя, Давиль обязательно хотел найти в словах и взглядах других подтверждение и одобрение своих мыслей и поступков, вместо того чтобы находить их в самом себе. Но проклятие в том именно и состоит, что люди охотно с нами разговаривают и дают советы всегда, кроме тех случаев, когда они нам действительно нужны, а о том, что нас по-настоящему мучит, никто не хочет с нами говорить открыто и искренне.

По совести говоря, человек-то был такой, что от его отступничества и христианство много не потеряло, и турецкая вера не приобрела.

Вместе со всеми Давиль чувствовал опьянение от неосознанного счастья, какое охватывает обычно слабых людей, когда им удается найти единую и общепризнанную формулу, обещающую осуществление их потребностей и стремлений за счет потерь и гибели других и освобождающую в то же время от угрызений совести и ответственности.