Собрание сочинений в 4 томах. Том 4. Произведения 1980-1986 гг. Посмертные публикации

И вновь поражает мощь интеллекта этого человека (вот уж, действительно, "глыба", если пользоваться известным выражением Горького). Огромная эрудиция, широта взглядов, сплав европейца и латиноамериканца - может быть отсюда основательность и одновременно гибкость, подвижность его рассуждений.

Отличные рассказы, их немного, но они запоминаются.
Глубокие, наполненные мыслью стихи.
Размышления о книгах - короткие, но настолько увлекающие, что появляется желание эти книги прочитать. Добрые слова о любимом мной Кортасаре.
Книга Атлас - размышления о Человеке и Мире, навеянные конкретными событиями, городами, зданиями, предметами. Жаль, что отсутствуют фотографии, которые, очевидно, составляют в этой книге нечто единое со словом.

И через всю книгу - Данте и его "Божественная комедия". И уже который раз, для себя отмечаю - почему меня, несмотря на чтение ее уже в достаточно зрелом возрасте, не "зацепило". По Борхесу, "Божественная комедия" и "Дон Кихот" - две величайшие книги человечества. После Книги книг.

Большое достоинство этого издания - хорошее предисловие, примечания, краткое изложение основных событий биографии писателя, указатель имен и произведений. Такое сейчас не часто встретишь.

Я люблю Борхеса не столько за его широкие взгляды, удивительную эрудицию и умение разбираться в литературе, сколько за то, что за всем этим кроется. Я люблю Борхеса за чувство красоты, которое в нём живёт, за вечное ученичество, о котором он так много говорит, за то, что мир его глазами (а читая произведения какого-то автора, мы как бы смотрим его глазами на мир) выглядит хоть и печальным, но осмысленным. Борхес в каждой новелле оправдывает - чаще всего мироздание в целом, или какую-то книгу, или философскую систему. Мне думается, что оправдывать - умение редкое, в то время как критиковать могут многие. Каждый раз, закрывая книгу Борхеса, я вытираю слёзы, и поэтому мне удивительно, когда кто-то говорит о "сухой интеллектуальности" этого писателя.

Четвёртый том замечательного собрания сочинений, выпущенного "Амфорой", немного уступает остальным в плане увлекательности, зато даёт много документальной информации.
- Тут больше информации о писателе, чем его собственных слов: во-первых, в этом томе пятую часть занимают всевозможные приложения - примечания, указатели произведений и упомянутых в них имён реально существовавших людей, биография Борхеса. Это ценные и любопытные сведения, но всё же не такое увлекательное чтение, как художественные произведения.
- Во-вторых, сюда включены интервью с Борхесом, также занимающие довольно много места. Они очень интересны, потому что поясняют позицию писателя по многим вопросам, дают возможность напрямую "услышать" его голос.
- Кстати, если уж говорить о всевозможных дополнениях, то я бы отметила, что в этом томе вступительная статья не такая заумная, как в остальных, её действительно было интересно читать, особенно когда речь зашла о переводах Борхеса на русский язык.

Между документалистикой и художественными произведениями лежит эссеистика Борхеса. Она представлена "Семью вечерами" - это запись лекций писателя на различные темы, и "Девятью очерками о Данте". Борхес так проникновенно пишет о "Божественной комедии", так любовно разбирает её строчки, находит в ней столько красоты и страсти, что мне стало попросту стыдно за свою чёрствость и неумение прочесть эту книгу также. Обязательно перечитаю, пока я под впечатлением этих чудесных очерков.

Обширный сборник "Личная библиотека" (в этом собрании содержится не полностью) - это кратенькие предисловия писателя к его любимым книгам, к тому, что он считает "сливками" мировой литературы. Честно признаюсь, многие фамилии в этом списке мне абсолютно незнакомы. Есть, куда расти, очевидно. Особенным удовольствием для меня было читать похвалы тем книгам, которые я тоже люблю. Но следует учитывать, что Борхес часто отклоняется от темы, говорит намёками и вроде бы вообще не касается самой книги, о которой рассказывает. Таков уж стиль его беседы, напоминающий "Книгу вымышленных существ".

Что касается художественной части книги, то в этом томе представлены поэтические сборники "Тайнопись" и "Порука" (с небольшими вкраплениями прозы, чаще всего - что-то вроде набросков сюжета будущих рассказов). Конечно, поэзию трудно оценивать в переводе, но нельзя не отметить интересную особенность поздних борхесовских стихов - почти каждое из них представляет собой перечисление, обычно выглядящее довольно-таки произвольным. Эти бесконечные перечни завораживают; жаль, что я не знаю испанского и могу оценить их лишь отчасти!

Прозы в четвёртом томе мало, но она великолепна. "Синие тигры" и "Роза Парацельса", "Память Шекспира"... Каждая из этих новелл была прочитана мною вслух и отослана отрывками в сообщениях всем, кто пришёл на ум. Небанальный сюжет, мистическая подоплека, тонкие зарисовки. Есть некоторые повторения прежних тем, но повторения - это вообще привычно для Борхеса, к четвёртому тому перестаёшь замечать.

Что мне не понравилось.
Просто ужасно, что сборник "Атлас" так обкорнали! Он задумывался автором как единство фотографий и прилагающихся к ним текстов. В этом издании фотографий нет, только текст, в котором автор то и дело ссылается на изображения, выкинутые издателем. Это недопустимо, по-моему.

В целом о собрании сочинений: жаль, конечно, что оно не полное, но всё же это прекрасный четырёхтомник, и я счастлива до небес от того, что он стоит у меня дома на книжной полке. Стильное оформление делает его жемчужиной коллекции и отличным подарком; над содержанием определённо произведена очень серьёзная работа, моё почтение переводчикам и особенно Б.Дубину, автору вступительных статей и большей части переводов.

- Неужели ты думаешь, что Всевышний мог создать что-то, помимо Рая? Понимаешь ли ты, что Грехопадение - это неспособность осознать, что мы в Раю?

"Роза Парацельса"

Эта фраза зачастую оказывается верна. Но только не по отношению к Борхесу. Вся книга, являющаяся заключительным этапом его творчества, опровержение приведенной цитате.
Эссе, рассказ, стихотворение, лекция, беседа – независимо от того к какому жанру относится творение Борхеса и является ли оно, вышедшим из под его пера или озвученным в устной речи – все читается с неизменным интересом.

Я всегда восхищаюсь эрудицией Борхеса. Он для меня эталон все покоряющего соединения интеллекта с интеллигентностью.
Его скромность не рисование и не игра на публику.
Это его удивление, или точнее замешательство перед жизнью, - символами, которого для него стали лабиринт и зеркала, символами, во многом пришедшими из детства.

Я всегда восхищаюсь его стоицизмом, способностью противостоять жизненным испытаниям, в его случае – постигшей его слепоте, отношением к этому факту не как к несчастью, трагедии, а к образу жизни, и даже возможностью находить в этом свои достоинства, воспринимать ее как дар, посланный судьбою или случаем.
Может быть все это лишь следствие его принципиального отношения к жизни, что нашло отражение в изумительной цитате из рассказа «Роза Парацельса»:

• А где же мы тогда? Неужели ты думаешь, что Всевышний мог создать что-то, помимо Рая? Понимаешь ли ты, что Грехопадение – это неспособность осознать, что мы в Раю?

В последнем томе собрания сочинений Борхеса помещены самые поздние его произведения, которые были опубликованы незадолго до смерти писателя или даже после нее, а также несколько записанных бесед различных людей с Борхесом, которые показывают его в обыденности, в простой беседе, без придуманных им миров.

На удивление, произведения, собранные здесь, оказались наиболее лиричными и эмоционально окрашенными, чем те, что были в других томах. Практически ослепший, старый писатель посвящает стихи и прозу своей поздней любви, молодой спутнице Марии Кодаме. Однако именно с ней он, наверное, провел наиболее счастливые годы своей жизни. Они колесили по свету, и свои впечатления из этих поездок, из совместных открытий, которые они совершали он выносил в стихи и коротенькие эссе, заметки. "Эта книга - твоя, Мария Кодама", - написал он в посвящении к сборнику "Порука". И наверное, именно это стало основным мотивом, который скрепляет все произведения последних лет автора.

В то же время в этом томе достаточно и прежнего, полюбившегося всем Борхеса, который ведет "Личную библиотеку", читает лекции, пишет очерки о Данте и, конечно же, фантастические рассказы, лучшими из которых, на мой взгляд стали те, что вошли в сборник "25 августа 1983 года" ("25 августа 1983 года", "Роза Парацельса", "Синие тигры")

В последний том этого великолепного собрания входят произведения, написанные или составленные Борхесом уже совсем на склоне лет, а также несколько интервью и индекс. Для писателя эти годы были временем неожиданной славы, старости и путешествий. Уильям Шекспир на склоне лет оставил литературное творчество, Борхес, несмотря на слепоту, писал до конца своих дней. Потому что вся жизнь его была книги, чтение и письмо, а жизнью Шекспира был театр, без которого для него не существовало литературы. В этом томе всего три рассказа (Шекспира я вспомнил, потому что его памяти - буквально - посвящен один из них), два сборника стихотворений, в которых мне больше всего, даже по сравнению с более ранними, приметилось их наполнение бесконечными перечнями, а также книги форматов более необычных – литературные фрагменты к фотографиям из путешествий с Марией Кодамой, собрание эссе о Данте и Личная библиотека.

Последней я ждал с особенным нетерпением; Борхес как никто другой рассказывает о книгах. Всемирная библиотека человечества бесконечна настолько, что мыслима только в кошмаре, но и личная библиотека каждого отдельного человека тоже может быть неисчерпаемой. Прочтенные и перечтенные книги каждый раз обещают новые богатства. Визуальное изображение бесконечности и библиотеки было использовано в очередной рекурсии Нолана в фильме Interstellar. Там нет книг как таковых, но их легко вообразить. Это еще один пример огромного влияния аргентинского писателя на современную культуру. Так вот, создание художественных произведений из чужих слов и книг (я воспринимаю Личную библиотеку, эту глубоко личную антологию собственнной литературной жизни, как вполне самостоятельное произведение) - очень типичный для Борхеса пример понимания литературы. Энциклопедия вымышленных существ из третьего тома - очень своеобразная энциклопедия, совсем не похожая на мифологические словари, - еще один такой пример. Это книги из книг. Личная библиотека - очередной перечень, как те, что заполняют поздние стихи, очередная бесконечность - сама по себе один из итогов жизни писателя.

Два (или больше) сборника в этом томе посвящены (текст посвящений интересен сам по себе) ученице, спутнице, секретарю и - совсем перед смертью - жене Хорхе Борхеса. Она наполовину немка, наполовину японка, ее внешность весьма эффектна (см. фотографии в гугле). Вместе они изучали англосаксонский, а она знакомила писателя с японской литературой. Европа XX века усердно открывала для себя восток. Дебюсси и другие композиторы вдохновлялилсь гамеланом - яванским оркестром, Обри Бердслей - японскими гравюрами укиё-э (часто, не самыми лучшими образцами, но сами различия культур гарантировали необыкновенные открытия). Влияния китайской и японской литературы на миросозерцание Борхеса было, мне кажется, не столь же значительным, но интересным и важным.

Лично для меня эта книга – последнее, что, как я чувствую, я должен был прочитать в жизни, без чего мой литературный опыт мне самому казался бы неполным. Все остальные такие книги уже прочитаны. Это не значит, что я не жду больше открытий и чудесного в чтении новых книг, несмотря на то, что в последнее время мне все больше хочется перечитывать старое. Это значит, что вопрос несделанных дел будет меньше заботить меня перед смертью.

Почти 10 лет ждала меня эта книга. Прочитав давно небольшой сборник рассказов Борхеса из библиотеки ИЛ, понимал, что читать его надо неторопливо, тем более, если по большей части в книге собраны статьи о литературе, эссе, выступления, стихи. Поэтому чтение откладывалось. Хотя именно этот из четырех томов был мне наиболее интересен. И вот решился.
Поражает мощь интеллекта этого человека (вот уж, действительно, "глыба", если пользоваться известным выражением Горького). Огромная эрудиция, широта взглядов, сплав европейца и латиноамериканца - может быть отсюда основательность и одновременно гибкость, подвижность его рассуждений. Отличные рассказы, их немного, но они запоминаются. Глубокие, наполненные мыслью стихи. Размышления о книгах - короткие, но настолько увлекающие, что появляется желание эти книги прочитать. Добрые слова о любимом мной Кортасаре. И через всю книгу - Данте и его "Божественная комедия". И вновь, уже который раз, для себя отмечаю - почему меня, несмотря на чтение ее уже в достаточно зрелом возрасте, не "зацепило". По Борхесу, "Божественная комедия" и "Дон Кихот" - две величайшие книги человечества. После Книги книг.
Книга Атлас - размышления о Человеке и Мире, навеянные конкретными событиями, городами, зданиями, предметами. Жаль, что отсутствуют фотографии, которые, очевидно, составляют в этой книге нечто единое со словом.
И еще большое достоинство этого издания - хорошее предисловие, примечания, краткое изложение основных событий биографии писателя, указатель имен и произведений. Такое сейчас редко встретишь.

Книга пізніх творів Борхеса з хорошим критичним апаратом. Коли в університетські роки я захопився Борхесом, то на одному диханні прочитав три перші томи, а от на четвертому чомусь застряг. Не тому, що читалося важче, а тому, що я усвідомив — Борхес закінчується. І мені хотілося максимально відтягнути той час, коли я прочитаю все доступне. Таким чином, я прочитав третину цієї книги десь у 2003-4 році, потім ще третину років через 5 потому, і, зрештою за кілька останніх вечорів 2018-го завершив її. Бо, зрештою, у мене вже є нові українські переклади Борхеса, які хочеться перечитати, тож він «не завершиться».

Борхес один із моїх трьох найулюбленіших письменників. Два інші — Модіано і Селінджер, утім, місце Селінджера дещо хитається, бо це була все таки данина юності, як і Толкін. Я їх продовжую любити, але зараз мене цікавлять інші, більш глибокі і виважені теми. Борхес же твердо стоїть на своєму місці. Раніше мене більше захоплювали його фантастичні оповідання, тепер же я не менше люблю поезію і есеїстику.

У цьому томі є дві цікаві збірки — «Атлас» і «Порука». Щось середнє між прозою і поезією. Дуже короткі фрагменти, схожі на щоденникові записи, але з великою глибиною, виваженістю і спокоєм. Борхес подобається своєю безпретензійністю, скромністю. Він не був великим мислителем, але був дуже кмітливим та ерудованим і, не побоюся цього слова, був провидцем. Один із останніх співців Книги, поруч із Умберто Еко. Великий сліпий бібліотекар, сліпий провідник у світову літературу.

Тепер це автор із сивої давнини, із доби паперової Книги, яка здається такою ж далекою, як і Середньовіччя. Хоч мені й довелося застати її у дитинстві.

12/12