Цитаты из книги Избранное

И часто блеск его внезапных слёз Лишь гордость возмущённая гасила.

Их видел я, иль это было сном? Пришли как явь, ушли как сновиденья.

Не все ль услады бытия мгновенны! Так на волне блеснет - и тает сгусток пены.

Их воздух - распря, пища их - борьба. Крушит преграды жизнь их молодая, В полёте настигает их судьба, В их фанатизме - сила роковая. А если старость подошла седая И скуки и бездействия позор - Их смелый дух исчахнет, увядая: Так догорит без хвороста костёр, Так заржавеет меч, когда угас раздор.

О, если б дать забвение живым! Но ведь и Слава не ведёт к покою: Она придёт, уйдёт, пленясь другим, - А близким слёзы лишь о том, кто был любим.

В разлуке мы тоскуем о родном, О доме, где в слезах нас провожали, Но одинокий здесь найдёт свой дом И он вздохнёт о родине едва ли.

Пусть умер гений, вольность умерла, - Природа вечная прекрасна и светла.

Нет, одиноким быть не может тот, Чей дух с природою один язык найдёт.

Глух тот, кто прах священный не почтит Слезами горя, словно прах любимой. Слеп тот, кто меж обломков не грустит О красоте, увы, невозвратимой.

Где Бог? Иль он не видит вас, герои, Иль стоны жертв на небе не слышны? Иль тщетно всё: искусство боевое, Кровь, доблесть, юный жар, честь, мужество стальное?

Еще жила в них юность. Страсть уныла Без юности, как юность без страстей. Дары небес: веселье, бодрость, сила, Честь, правда - все, все в юности сильней. И с возрастом, когда уж кровь остыла, Лишь одного не гасит опыт в ней, Лишь одного, - вот отчего, быть может, Холостяков и старых ревность гложет.

Я был в горах - я жил

...И плачет ангел там, где сатана смеётся.

Я обуздать себя не мог; кто хочет Повелевать, тот должен быть рабом; Кто хочет, чтоб ничтожество признало Его своим властителем, тот должен Уметь перед ничтожеством смиряться, Повсюду проникать и поспевать И быть ходячей ложью. Я со стадом Мешаться не хотел, хотя бы мог Быть вожаком. Лев одинок — я тоже.

Ни власть святых, ни скорбь, ни покаянье, Ни тяжкий пост, ни жаркие молитвы, Ни даже муки совести, способной, Без демонов, без страха пред геенной, Преобразить в геенну даже небо, — Ничто не в состоянии исторгнуть Из недр души тяжелого сознанья Ее грехов и сокровенной муки. Та кара, что преступник налагает Сам на себя, страшней и тяжелее Загробных мук.

Кто б ни был я, но я не изберу Посредником меж мной и небесами Ни одного из смертных.

Я не хочу касаться Твоей души, но, если справедливы Все эти слухи, верь, еще не поздно Очиститься от скверны покаяньем

Аббат Он мог бы быть возвышенным созданьем. В нем много сил, которые могли бы Создать прекрасный образ, будь они Направлены разумнее; теперь же Царит в нем страшный хаос: свет и мрак, Возвышенные помыслы — и страсти, И все в смешенье бурном, все мятется Без цели и порядка; все иль дремлет, Иль разрушенья жаждет: он стремится К погибели, но должен быть спасен, Затем что он достоин искупленья. Благая цель оправдывает средства, И я на все дерзну. Пойду за ним Настойчиво, хотя и осторожно.

Когда тебя или сынов твоих Смущают жены чем-нибудь, что ново И необычно знай, что пред тобой - Сам искуситель.

Но кто же Один бы мог быть счастлив или добр? Одна! Но мне мое уединенье Всегда грехом казалось, если я Не чаяла, что скоро встречусь с близким.