Цитаты из книги Избранное

«Набросок речи Люцифера для трагедии „Каин“»:

Когда бы смерть была лишь злом — безумец! Жить разве я позволил бы тебе?

(В окончательный текст «Каина» эти строки не вошли.)

Что я? Ничто. И я за это должен Ханжою быть и делать вид, что очень Доволен мукой? Каяться — но в чем? В грехе отца? Но этот грех давно уж Искуплен тем, что претерпели мы, И выше всякой меры искупится Веками мук, предсказанных в проклятье.

Люцифер

А если дух твой скован от рожденья Тяжелой, грубой плотью, если он, Столь гордый тем, что знает, жаждет новых, Все новых, высших знаний, а меж тем Не победит ничтожнейших, грубейших, Мерзейших нужд и высшею отрадой Считает только сладостный и грязный, Без меры истомляющий обман, Влекущий к созиданию лишь новых Несметных душ, несметных тел, с рожденья Приговоренных к смерти?

У них на все вопросы Один ответ: «Его святая воля, А он есть благ». Всесилен, так и благ?

Нет цели прекрасней, чем сердце врага.

Я не смущаюсь смерти, непонятной И потому не страшной мне, хотя Она и страшной кажется, как часто Приходится мне слышать.

Иль горы, волны, небеса - не часть Моей души, а я - не часть вселенной? И, к ним узнав возвышенную страсть, Не лучше ль бросить этот мир презренный, Чем прозябать, душой отвергнув пленной Свою любовь для здешней суеты, И равнодушным стать в толпе надменной, Как те, что смотрят в землю, как скоты, Чья мысль рождается рабою темноты.

А люди - как природа: здесь для них Веселье стало жизненным укладом, Хотя империи катятся в пропасть рядом.

И вновь к любви мечты его летят, Хоть страсть его в своем огне сгорела. Но длить угрюмость, видя нежный взгляд, Но чувство гнать - увы, - пустое дело! В свой час и тот, чье сердце охладело, На доброту ответит добротой. А в нем одно воспоминанье тлело: О той одной, единственной, о той, Чьей тихой верности он верен был мечтой.

Сверхчеловек, то низок, то велик, Беглец, герой, смиритель усмиренный, Шагавший вверх по головам владык, Шатавший императорские троны, Хоть знал людей ты, знал толпы законы, Не знал себя, не знал ты, где беда, И, раб страстей, кровавый жрец Беллоны, Забыл, что потухает и звезда И что дразнить судьбу не надо никогда.

Нет, одиноким быть не может тот, Чей дух с природою один язык найдет. Зато в толпе, в веселье света мнимом, В тревогах, смутах, шуме суеты, Идти сквозь жизнь усталым пилигримом Среди богатств и жалкой нищеты, Где нелюбим и где не любишь ты, Где многие клянутся в дружбе ныне И льстят тебе, хоть, право, их черты Не омрачатся при твоей кончине - Вот одиночество, вот жизнь в глухой пустыне!

Все дамы, все на зрелище попали! Они глазами так и целят в вас. Подстрелят мигом, но убьют едва ли И, ранив, сами вылечат тотчас. Мы гибнем лишь в стихах из-за прекрасных глаз.

Он совести не знал укоров строгих И слепо шел дорогою страстей. Любил одну - прельщал любовью многих, Любил - и не назвал ее своей.

Я счастлив, пери Запада, что вдвое Тебя я старше, что могу мечтать, Бесстрастно глядя на лицо такое, Что суждена мне жизнью благодать Не видеть, как ты будешь увядать, Что я счастливей юношей докучных, Которым скоро по тебе страдать

Ты плачешь - светятся слезой Ресницы синих глаз. Фиалка, полная росой, Роняет свой алмаз. Ты улыбнулась - пред тобой Сапфира блеск погас: Его затмил огонь живой, Сиянье синих глаз.

Любовь — безумье, и она горька. Но исцеленье горше. Чар не стало, И, боже! как бесцветна и мелка, Как далека во всем от идеала Та, чей портрет нам страсть нарисовала, Но сеять ветер сердце нас манит И бурю жнет, как уж не раз бывало, И наслажденья гибельный магнит Алхимией любви безумца вновь пьянит.