Прочитала в нашем доблестном журнале статью «Нобелевская премия 2011» и по понятным причинам задумалась: а что-то маловато на сайте рецензий на поэзию, тем паче на поэзию современную. Поправим, решила я, бодрячком достала свежепрочитанную «Оказывается, можно» Марины Бородицкой и... … и осознала, что рецензировать это – всё равно что рецензировать собственную селезёнку. Слишком близкое, слишком родное. Нутряное. Так что сейчас будет очередное недержание речи, лучше читайте не эту, с позволения выразиться, рецензию, а самоё Бородицкую. Это добро весьма, что Марина Яковлевна начинала как детский поэт. Она и не перестаёт быть детским поэтом, что означает: не перестаёт быть ребёнком. Ребёнком непосредственным, восприимчивым, беспафосно творческим и беззастенчиво откровенным. Ребёнком, наделённым взрослой иронией. Если бы Мелани Уилкс поселилась бы в нашем, гхм, хронотопе и писала стихи, они были бы именно таковы:
По-доброму в нашем квартале Относятся люди ко мне: Суровый сантехник Виталя При встрече мне рад, как родне! С арбуза лоточник знакомый Отчистит заботливо грязь, Верзилки, что курят у дома, Встречают почтительным «Здрассь!» Соседи просить о посуде Приходят… и сладко до слёз, Что все эти взрослые люди Меня принимают всерьёз.
«Поэты как дети» - и здесь легко впасть в другую крайность. В порхательность и мечтательность, в чрезмерную воздушность, в необязательную лиричность, которой у М.Я. нет и быть не может. Поэт в данном случае – не только дитя. Поэт – мама.
Порассохлась моя старая лира, Пооблезла с нее вся позолота. Что ж тут странного? На ней между делом, Между стиркой и готовкой бряцали. Забавляли ею плачущих деток, Забивали дюбеля в переводы, И пристроив между двух табуреток, В семь рядов на ней сушили пеленки. Что ж ты плачешь, нерадивая баба? Что ты гладишь ослабевшие струны? Ты сама лежишь меж двух табуреток И сломаешься вот-вот посередке.
«Когда б вы знали, из какого сора» давно сделалось расхожей цитатой. Сор в привычном понимании у М.Я. отсутствует. Всё вещи нужные, акмеистически осязательные и опять-таки ироничные, потому что более долговечны, чем юность их хозяев: "Фаянс, однако, продержался дольше брака". Или как звук трубы: "Встаньте, кто помнит чернильницу-непроливайку, Светлый пенал из дощечек и дальше по списку: Кеды китайские, с белой каемочкой майку, И промокашку, и вставочку, и перочистку". Заботливо собирать для деток маленькую Вселенную (или огромный мирок?) Посвящать грудному вскармливанию любовную лирику в духе Песни Песней - я не шучу. Материнство как мировоззрение, как образ действий. В череде перерождений все мы перебывали матерями друг другу, учили японские наставники дзен, и вдохновлённый проповедью князь сложил оружие, устрашился убивать миллионы своих матерей и одновременно детей. Материнское отношение ко...всему. Нижеследующее стихотворение я читала испуганно. Нельзя же так, думала, нельзя, ещё и размером "Мне на плечи кидается век-волкодав". Оказывается, можно.
Акушерки да няньки несутся бегом, Стопки простынь белеют как снег – Наш привычный дурдом превратили в роддом - Ведь сегодня рождается век. Мир толчётся в приёмной, мусоля букет: Только б век народился живой И не попкой, не ножками вышел на свет, А как должно – вперёд головой! И бригада врачей, в круг над лампою встав, Озабочена нынче одним: Чтоб не вывихнул век при рожденье сустав И навек не остался хромым. А эпоха мартенов и запертых рек В бабьем кресле сопит тяжело, Потому что сегодня рождается век – Вот уже показалось чело.
30 понравилось
