Стихи

Я совсем начинающий чтец стихотворений, высокие материи мне пока не по плечу), а вот стихи Роберта Бернса как раз то, что надо! Всегда веселые, задорные, даже если они о чем-то грустном. Возможно, играет роль, что они переведены Маршаком), а может, они и в оригинале именно такие, проникнутые духом озорства и легкого отношения к жизни. Это стихи о девчонках и мальчишках, о простых отношениях между ними (а чего тут, в самом деле, всё усложнять?)), о простых радостях жизни. Есть на что выпить? - отлично! Нет? - ну и ладно, воды попьем и посмеемся над своей неудачей.

Цитировать Бернса хочется бесконечно, я с трудом выбрала то, что содержит как бы квинтэссенцию его отношения к жизни:

Вы, что по правилам живете В тиши, в довольстве и в почете, Пускай безумным вы зовете Меня подчас, Вода стоячая в болоте - Душа у вас.

"Исповедание веры" Роберта Бернса - стихотворение "Моя судьба", искреннее и пронзительное до зубной боли:

Доволен я малым, а большему рад. А если невзгоды нарушат мой лад, За кружкой, под песню гоню их пинком — Пускай они к черту летят кувырком.

В досаде я зубы сжимаю порой, Но жизнь — это битва, а ты, брат, герой. Мой грош неразменный — беспечный мой нрав, И всем королям не лишить меня прав.

Гнетут меня беды весь год напролет. Но вечер с друзьями — и все заживет. Когда удалось нам до цели дойти, К чему вспоминать нам о ямах в пути!

Возиться ли с клячей — судьбою моей? Ко мне, от меня ли, но шла бы скорей. Забота иль радость заглянет в мой дом, — Войдите! — скажу я, — авось проживем!

Поэт прожил трудную жизнь, яркую и очень короткую, меньше даже, чем Пушкин прожил Бернс на этом свете (1759-1796). И чем-то они сродни, эти два великих поэта (хотя, может, уровень талантов несопоставим, Пушкин, несомненно, выше, но назвать Бернса незначительным поэтом невозможно ведь). Наверное, отношением к жизни, к женщинам, к друзьям и дружеским посиделкам-попойкам)).

Нашла у Бернса пушкинскую строчку: "Собрат мой милый по судьбе" - точнее, я поняла, откуда у Пушкина вот это обращение к Кюхельбекеру: "мой брат родной по музе, по судьбам". Вполне возможно, Пушкин читал Бернса - ведь тот умер за три года до его рождения, а поэзию Пушкин, похоже, прочитал абсолютно всю, изданную к его жизни.

Или стихотворение "Старая дружба":

Забыть ли старую любовь И не грустить о ней? Забыть ли старую любовь И дружбу прежних дней?

Что-то неуловимо пушкинское, обращенное к лицейской поре, сквозит в нем.

А еще одна литературная реминисценция - роман Джерома Сэлинджера "Над пропастью во ржи". Вообще, этому произведению не везет с переводами на русский язык - и вообще, весь он пропитан путаницами именно с переводами и неправильно понятыми или запомненными фразами. Очевидно, это такой злой рок романа, преследующий его по сю пору. Я его очень люблю, с подростковых лет, но знаю, что многих от него прямо воротит. Но здесь я хочу сказать, что своим названием и ключевой сценой роман обязан именно этому стихотворению Роберта Бернса:

Пробираясь до калитки Полем вдоль межи, Дженни вымокла до нитки Вечером во ржи.

Очень холодно девчонке, Бьет девчонку дрожь: Замочила все юбчонки, Идя через рожь.

Если кто-то звал кого-то Сквозь густую рожь И кого-то обнял кто-то, Что с него возьмешь!

И какая вам забота, Если у межи Целовался с кем-то кто-то Вечером во ржи!

По забавному совпадению, самый известный его перевод на русский тоже достаточно далек от оригинала, ведь произведение на самом деле называется «Проходя через рожь» («Comin' Thro' the Rye»). В книге главный герой Холден Колфилд неправильно запоминает строку стихотворения и неверно интерпретирует его смысл. Он думает, что там «Если ты ловил кого-то вечером во ржи», в то время как правильно будет «Если кто-то звал кого-то вечером во ржи» (в оригинале: «Gin a body catch a body» и «Gin a body meet a body»). Из-за этого недопонимания Холдену представляется огромное ржаное поле, заканчивающееся пропастью и полное маленьких играющих детей. Он хотел бы выступать «ловцом», который не давал бы детворе упасть с обрыва. Если бы Колфилд правильно запомнил слова, то мы были бы лишены такой красивой метафоры, потому что смысл стихотворения гораздо более... взрослый.

(этот абзац я привела тут из статьи на Prosodia.ru ("Навигатор в мире поэзии", отличный сайт, кстати, для начинающих разбираться с этим миром!), сама я не умею в такой анализ языковой)), но мне хочется всегда выступать на защиту романа "Над пропастью во ржи", поэтому не удержалась).

А засим разрешите откланяться)), посоветовав напоследок:

Оставьте романы, В них только обманы!"

Что Бернс имеет тут в виду, я не знаю)) - уйти с головой в поэзию?) не читать вообще? О_о

Любовь к поэзии в список моих недостатков не входит. Но стихотворения Роберта Бернса я готова читать с неизменным удовольствием вне зависимости от политической ситуации, настроения и индекса Доу-Джонса. Про себя я его называю "шотландским Хайямом" за его очень здоровые и понятные мне эмоции. За любовь без литературных изысков, которые являются украшением чувства, но порой самовольно выдвигаются на первый план, оттесняя само чувство. За желание бить врагов, посягающих на его родной край, которое, тем не менее, абсолютно беззлобно, и действует лишь постольку, поскольку есть угроза, а не проистекает от агрессивной натуры автора (мой нижайший поклон поэту). За благородство побуждений и поступков. За ясность мысли и простоту ее изложения, которая может искушенным любителям утонченных аллюзий и ценителям пятиэтажных ямбов показаться лишенной поэтического очарования, моему же сердцу милее изящная простота, которая лишена вредоносных художественных излишеств, зато как нельзя лучше подчеркивает красоту ума.

В искусстве всегда ценилось то, что выделяется, выходит из ряда вон, поражает своей необычностью, ненормальностью, порой в погоне за оригинальностью человечество начинает восхищаться болезнью ума или тела (помню трагическую повесть из неврологического отделения о девушке-художнице, у которой были "височные галлюцинации", она была абсолютно состоятельна в профессии, но когда ее посредством дорогой операции избавили от недуга, она потеряла свой источник вдохновения, и как следствие, карьеру художницы. Всегда интересно было, упали бы ее картины в цене, если бы узнали, что своим оригинальным видением мира она обязана обыкновенной патологии, а не особой трудолюбиво взращенной оригинальности ума. Наверное, с любовью человечества к болезням, еще бы и поднялись). Так вот. Бернс умер в 37 лет, кто-то считает, что на него оказали влияние неумеренные алкогольные возлияния, есть также версия о перенесенном ревмокардите с последующими осложнениями. Но стихи Бернса - это абсолютно здоровые произведения. Они несут свет, тепло и радость. Здоровые чувства здорового человека. Это прекрасно.

Честная бедность и прочее, и прочее.

К сожалению, поэзию я сейчас читаю крайне редко, - совсем не так, как в ранней юности, когда зачитывалась стихами взахлеб, до дрожи в кончиках пальцах, переворачивающих страницы в предутренней мгле. Но стихи я по-прежнему люблю нежной, трепетной любовью. И Бернса я люблю. Люблю вопреки, как говорится, потому что если брать стиль и мелодику его лирики, то это не совсем то, что мне обычно нравится в стихах. Не мой это автор, как говорится, все эти развеселые "рафти-тафти" и народные мотивы мне не близки по большей части. Я их тех, кто предпочитает в поэзии другой, более изящный слог, неожиданные решения и неизбитые рифмы ,- если мы говорим только о форме, конечно. Ведь содержание совсем другое дело, - не хотелось бы создавать ошибочное мнение, что автор этих строк ценит сосуд только за его красоту, а не содержимое. Смысл всегда, безусловно, важнее. Однако, в литературе, - и особенно в поэзии, - идеальным для меня является гармоничное сочетание обоих этих составляющих. Так вот, если говорить о форме, то Бернс хорош, но простоват. Но как его простота подкупает! Знаете, за что я люблю Бернса? За то, что его поэзия - живая. Его стихи дышат. Они буквально пропитаны духом жизни, простых человечских радостей. Они открыты и оптимистичны. В них очень силен дух Шотландии, какой она мне представляется, - бойкой, задорной, несгибаемой. Герои Бернса умеют работать и наслаждаться отдыхом, они непрочь приложиться к кружке, любят соблазнять девчонок, а девушки - кокетничать с парнями, остры на язык и бойки. И при этом они способны и на глубокую нежность, и на тихую преданность. Ну и, конечно, нельзя не отметить великолепный перевод Маршака, в котором только я Бернса на русском и воспринимаю. Благодарю его переводческому и стихотворному талантам, обитатели шотландских гор и долин встают перед нами как живые и годы спустя. Кроме того, конкретно этот сборник композиционно очень удачно составлен, - чем дальше читаешь, тем больше встает перед глазами и край, так любимый Бернсом, и сам автор - балагур, бессеребреник и патриот. Со всей своей любовью к жене - ах, Джин Армор! - к Шотландии и к простому народу. Живой, горячий, остроумный, - как жалят его эпиграммы, выдавая бойкость ума и остроту языка. Вот эпиграммы Бернса для меня стоят особняком во всем его творчестве, - обожаю их колкость, лаконичность и меткость. Не в бровь, а в глаз, что называется. Яростный обличитель высшего сословия и мерзавцев всех мастей, всегда горой встающий за бедняков и высмеивающий в своих стихах истинные пороки, лицемерие и ханжество общества, он порой бывает так тихо лиричен и нежен, что от некоторых его стихотворений внутри все замирает... Рекомендуется к чтению тогда, когда отчаянно необходимо умение видеть хорошее в плохом, радоваться малому и не сгибаться под ударами судьбы.