Как написать эпическую хрень. Краткое руководство.

Урок 1. Прежде чем написать эпическую хрень, нужно прочитать нечто эпическое — для вдохновения. Российский фантаст Георгий Полевой, например, вдохновлялся "Ложной слепотой" Питера Уттса (фамилию автора, правда, не запомнил, ну да это и не важно). Роберт Скот и Джей Гордон изощряться не стали и выбрали классического "Властелина колец" Толкина. Парни, видимо, посчитали этот вариант самым беспроигрышным, а чтобы отвести от себя обвинения в плагиате, вторичности и прочих неприятных вещах, добавили затёртую до дыр тему о параллельных мирах и, довольные, принялись за дело. Дело выгорело аж на три тома. И отсюда следует

урок 2. Эпическая хрень должна быть эпической и по объёму. Первый том, например, страниц так на тыщу с гаком, второй и третий — по нарастающей. Желательно. А там как пойдёт, конечно. С "Ореховым посохом" ребята справились, в заданные постраничные рамки уложились, умудрившись при этом не сказать ничего особенного. Как? Об этом

урок 3. При написании эпической хрени важно не забывать о вкраплении в текст обилия бессмысленных и беспощадных диалогов. Лучше ни о чём и без всяких там речевых характеристик персонажа. Пусть все говорят много и одинаково, чтобы читатель за голову хватался, пытаясь понять, кому именно принадлежит та или иная реплика. Это вам не литература в конце концов, а хрень. Эпическая.

Урок 4. А чтобы было кому пустые разговоры вести, надо эпическую хрень густо населить. Пусть в ней будут люди из нашего мира (шахтёры, банкиры, яхтсмены) и из мира параллельного (стражники, солдаты, лучники, мятежники, пираты и маги), а также существа, созданные рукой злого властелина, типа орков, но, само собой, под другим названием. Сероны, например. Греттаны, допустим. Алморы. Ну и всем понятные призраки тоже не помешают — пусть они будут как в "Гарри Поттере", кстати.

Урок 5. Для пущей эпичности в повествование просто необходимо добавить парочку проверенных временем ключевых фигур. Могучего волшебника Гэндальфа — обязательно. Пусть он по-прежнему курит трубку, но зовётся Гилмаром, может, никто и не догадается, откуда он сюда заскочил. Саурона опять же — пусть будет Малагоном. И хоббитов. Чтобы шли за Гэндальфом по горам и долам навстречу судьбе. Да, и этого, волшебника-самоучку из другого мира. Очень хорошего парня с волшебной палочкой. Точнее с посохом. Ореховым.

Урок 6. Без магических артефактов, кстати, никак не обойтись. Посох посохом, но надо ещё чего-нибудь прикрутить. Половики-порталы, к примеру. Ступил на такой — и в Элдарн провалился, а там над тобой две луны и путь в Прагу. Сложно, блин, с оригинальными названиями для чужих земель, так что и Прага сойдёт. Вот ещё тема — стол для спиритических сеансов. Его можно превратить в магический стол Лессека, придумать к нему ключ и затерять его в банковской ячейке где-нибудь в Колорадо. И пусть от этого ключа зависит благополучие мира, и пусть все его неистово ищут, и пусть не найдут пока, в первом томе то есть. Ага, круть ведь! Эпическая.

Урок 7. Не стоит забывать и о том, что эпическая хрень может попасть в руки натур романтических, для них не помешает завернуть в сюжет чего-нибудь о любви с долей лёгкой эротики, слёз и страданий. Да побольше! Пусть персонажи целуются почаще, называют друг-друга какими-нибудь миленькими словечками типа "Ах ты мой бычок!" — никаких "зайчиков" и "солнышек" в эпической хрени быть не должно, суровей быть надо — и умирают трагически, чтоб и пожалеть и порыдать можно было при желании.

Урок 8. Любовь — хорошо. Кровавые побоища — ещё лучше. С воющими мохнатыми греттанами, звероподобными серонами и прочей нечистью. Чтобы лучник метко пускал стрелы, а главный герой махал ореховой палкой налево и направо, чтобы кости врагов хрустели и катились прочь головы несчастных шахтёров, случайно попавших под раздачу.

Урок 9. Ну и о природе эпического зла можно написать мимоходом. Тут, собственно, и выдумывать ничего не надо: зло оно и на Северном полюсе зло. И подвержен ему каждый, кто имеет о нём хотя бы отдалённое представление. От маленькой ранки на запястье до преступления один шаг. Нормальная философия, самое то, что надо.

Урок 10. Заключительный. И самый сложный. Потому что после первого тома эпической хрени надо как-то умудриться привлечь читателя к прочтению следующего. Можно, конечно, обойтись оборванными на полуслове сюжетными линиями, намёками на нечто ещё более масштабное и крешесносное в будущем, а можно в финале ввернуть такое... такое... Взрыв самолёта например. И чтобы непонятно было, с какой такой стати и выжил ли кто-нибудь вообще.

Пентагон. Отдел внешних культурных воздействий. Обычный рабочий день.

За обширным рабочим столом, больше похожим на палубу авианосца, сидел пожилой генерал ЦРУ Стивен Роджерс, которого подчиненные за глаза называли не иначе как Титановый Стив. Во всем Управлении этот человек был легендой, ведь через его руки прошла львиная доля художественной литературы, ставшей впоследствии бестселлерами. И теперь у Титанового Стива, непробиваемого ветерана культурных войн, болело сердце и страшно резало от усталости глаза. Причиной обоих недугов была лежащая перед Роджерсом книга. У человека, не читавшего ее, эта книга могла вызвать интерес: на обложке пастельных оттенков нарисовано симпатичное деревце, название книги - «Ореховый посох» - навевало легкие и приятные ассоциации с миром Средиземья, ее толщина обещала длительное путешествие в миры, где всем правят любовь, удаль и отвага, а по зеленым лужайкам бродят белоснежные единороги. Однако, у генерала иллюзий насчет этой книги не возникало. Его отдел занимался продвижением американской культуры по всему миру с помощью самой разнообразной литературы. И правда, зачем устраивать войну, если можно заставить потенциального врага стать таким же, как ты сам? Конечно, одна книга не может сделать с культурой неприятеля ничего особенного. Да это и не требуется, когда таких книг тысячи! Но Стивен Роджерс знал, что книга, которую он только что прочел, для этой благородной цели не годится. Это было провалом, деньги налогоплательщиков потрачены впустую. И враги генерала обязательно используют этот козырь... Роджерс с грустью посмотрел на ящик стола. Там тихо ждала непочатая бутылка превосходного шотландского виски и заряженный револьвер, однако, время ни для чего этого еще не пришло. Стивен с усилием встал и побрел на совещание, посвященное этому fucking Посоху. В просторном конференц-зале уже сидели все участники совещания: главный аналитик, руководитель группы лингвистов-адаптологов, психолог и, конечно же, этот выскочка Смит, заместитель Роджерса, уже несколько лет лезущий из кожи вон, чтобы спихнуть Титанового Стива с кресла начальника отдела. Плюс еще смазливая стенографистка у стены. Генерал покосился на ее красивые ноги, едва заметно вздохнул и устремил взгляд в зал. Пора начинать. - Итак, сегодня мы обсудим объект №058Z07-1 – книгу Роберта Скотта и Джея Гордона «Ореховый посох». Вы все ознакомились с ней... - по коже генерала пробежал озноб неприятного воспоминания — и что вы можете о ней сказать? Первым, как всегда, выступал Смит. - Итак, господа, - он обвел лучистым взглядом собравшихся, - я надеюсь, что вы уже ознакомились с нашей новой разработкой под названием «Ореховый посох». Вкратце опишу ее достоинства. Конечно же, эта книга создана нашими специалистами, но рядовому читателю об этом знать необязательно, ведь так? Для них мы придумали такую легенду: молодой человек, страстный поклонник фэнтези по имени Роберт Скотт, приходит в дом своей девушки, чтобы познакомиться с ее родителями. Во время беседы с отцом возлюбленной, Джеем Гордоном, Роберт узнает, что будущий тесть также увлекается фэнтези. Так родились дружба и творческий союз, плодом которых и стала эта замечательная книга. - Замечательная? - стараясь подавить ярость, переспросил Роджерс. У него задергался левый глаз. - Да, замечательная, - с плохо скрываемым торжеством повторил Смит. - Книга идеально вписывается в длинный ряд современных книг и фильмов, с привычными для потребителя образами. Два основных персонажа. Один из них - ничем не примечательный клерк в банке. Другой - афроамериканец, что само по себе уже хорошо, - работает учителем в школе. Вдвоем они и попадают в другую вселенную, Элдарн, который им предстоит спасти и найти путь домой. Со временем появляется еще одна цель — спасти возлюбленную одного из героев, случайно попавшую в этот же мир. Главный антагонист — воплощение мирового зла, захвативший власть во всем Элдарне и затевающий освобождение своего хозяина, способного испепелить за считанные секунды все существующие миры вообще... - Ну и что же в этом замечательного? - рассвирепел Роджерс. - Что, во имя Господа нашего, в этой книге есть нового? Все уже видано всеми тысячи раз! Эти ваши друзья, попавшие невесть куда — та же Элли, улетевшая в страну Оз! Главный добрый «помощник» персонажей, руководитель восстания, Гилмор, не гибрид ли из Гендальфа, Че Гевары и Боба Марли? Почему это так бросается в глаза? И почему он ПОСТОЯННО курит?! И что нового в том, что он потом воскрес? Как он только Гилмором Белым после воскрешения не назвался, ума не приложу! А главный демон Нерак? Это, случайно, не Саурон, мечтающий освободить своего хозяина, Мелькора, из Унголианта?! И этот ваш банковский клерк — не родственник ли Нео, или человеку-пауку, или еще кому-нибудь из миллиарда таких же, как они? Дескать, «я был простым парнем и не подозревал, какую получу мощь!» Что за недоразумение вы вообще сочинили?! Смит был смущен и стал оправдываться. Такой реакции он не ожидал. - Главная особенность книги — то, что в ней нет и не должно быть ничего особенного. Простая история, собирающая в себе все, что любит средний читатель. Да, книга имеет очень много общего с мирами Толкина, но мы всё сделали гораздо проще, и, поэтому, понятнее читателю, чем у Профессора. Кому нужно знать об особенностях истории Элдарна, если это не связано с сюжетом? Никому. Мы не стали громоздить гениалогические древа предшественников героев, или каких-нибудь эльфов, потому что эти истории никому не нужны! Как и сами эльфы. А что Ген... Гилмор курит... ну, это его такая фишка. Теперь о сюжете. Первые процентов пятнадцать книги читатель даже не может понять, кто в этой книге главный герой по той простой причине, что как только появляется мало-мальски интересный персонаж - его мгнованно убивают... - Да, мне интересно, - сказал вроде бы уже спокойный Роджерс, - что это за «закос» под Джорджа Мартина? - Ну интрига же, господин генерал! Читатель будет заинтересован в том, что в книге происходит, кто убийца... - Мы тут для чего вообще сидим? - глаза генерала снова начали наливаться кровью. - Мы тут читателей развлекаем? Как книга должна повлиять на читателей? Что в этой книге типично американского? Со своего места встал тощий и несуразный аналитик Томпсон. - В книге типично американское практически все. Основа книги — повстанческая борьба населения против Мирового Зла, которое поработило все угнетенные страны. Отрицательный герой Нерак создал в Элдарне жесткую систему подавления личности, запретил образование, религию, всякие формы самовыражения и свободомыслия. При этом, Элдарн явно стремится к образу жизни США. Недаром, все маги в книге говорят о том, что множество раз были в Англии и США с целью перенять опыт техники, науки, медицины и культуры. Немаловажно и то, что маги упоминают эпизоды из истории США, что будет своеобразным расширением кругозора иностранных читателей, которые почти ничего не знают о нашей Гражданской войне. В книге много любовных линий и постельных сцен... - Что с тестовыми чтениями? - перебил его генерал. - Что скажут наши психологи? Всегда аккуратный и спокойный Фрейдюссон в белом халате встал и, бросив взгляд на свои записи, начал доклад. - Итак, как мы уже слышали, в это произведение вложено практически все, что любит и ценит современный читатель, да и просто потребитель современных культурных продуктов. Мы произвели опытные чтения книги. Подопытные из Америки нашли это произведение увлекательным и даже во многих моментах смешным, поставив среднюю оценку произведению 6,7 баллов из 10 возможных. Западноевропейскими подопытными читателями это произведение также было хорошо воспринято - в среднем 5,3 из 10. Проблема возникла с группой из России. Мало того, что с их извращенным чувством юмора они не могли распознать в книге не единой достойной шутки, они ещё и попросту бросали ее читать! Пришлось использовать препараты, подавляющие волю, чтобы эксперимент был завершен... - А почему они бросали ее читать? - спросил Роджерс, изображая заинтересованность. В этот момент он, как никогда, понимал этих проклятых русских - А им... не нравилось. Дело в том, что, несмотря на всю внешнекультурную политику США и потрясения последних лет, средний российский потребитель литературы все еще имеет довольно развитый художественный вкус. - с грустью в глазах произнес Фрейдюссон — Зачастую, он весьма трепетно относится к своему варварскому языку. «Ореховый посох», и особенно перевод «Орехового посоха» на русский, под этот вкус совершенно не подходит. Но мы нашли одну потрясающую особенность! Если прочесть хотя бы половину книги, то литературный вкус разрушается практически полностью, поскольку в романе к нестандартным фразам авторов в огромном количестве добавлены средства выразительности речи, в русском языке максимально развитые! Типичная для книги фраза

...играют на каком-то жутком подобии визгливой арфы, да еще и расстроенной к тому же...

по их мнению, полностью противоречит и здравому смыслу, и логике вообще. Как, к примеру, и фраза

...Тиммон с честью погиб в бою, и, видимо, был доволен своей судьбой...

Вышеуказанные особенности русских читателей создают отторжение к «Ореховому посоху». Это чувство вступает в непосредственный конфликт с заинтересованностью в развитии сюжета. В итоге получается такая «взрывная смесь», составленная из подсознательного отвращения и сознательного интереса. В этом есть один большой плюс: через некоторое время читатель постепенно перестает замечать эти бьющие по сознанию фразы, которыми изобилует текст. В конечном результате происходит снижение требовательности к литературе в целом как защитного механизма психики. Я провел исследование с участием … эээ … добровольцев. Его результаты превзошли все ожидания! После прочтения «Посоха» у девяти из десяти обследуемых отмечено снижение уровня IQ на 10-30 баллов! Конечно, под подавителями воли, но все же это ошеломительный результат! К сожалению, не обошлось и без неприятностей. У наиболее восприимчивого из подопытных «Посох» вызвал когнитивный диссонанс и, как итог, - состояние острого кататонического ступора. Если просто - он теперь все время сидит в одной позе и глупо улыбается. Вывести подопытного из этого состояния мы пока что не смогли... Впрочем, мы были готовы к подобным издержкам эксперимента. - А как его зва... зовут этого подопытного? - спросил генерал. - Подопытного? Сейчас... Бо-рис Ал... Али-а... - Фрейдюссон тщетно попытался выговорить диковинную фамилию, но у него ничего не получилось. - Все в порядке. Родным мы сообщили, что это просто нервный срыв, и мы вскоре его вылечим. У генерала Роджерса от нервного тика стала дергаться ещё и бровь. «Да, я понимал, что эта книга чудовищна, но чтоб настолько... Она сгубила ни в чем не повинного человека. Сможет ли он стать прежним? Нет, никогда. Даже у меня есть ощущение, что еще три-четыре таких шедевра, и отсюда я поеду прямиком на кладбище...» - думал Титановый Стив. С минуту (которая была похожа на геологическую эпоху, как писалось в книге) помолчав, он с трудом взял себя в руки и продолжил конференцию. - Что еще? - Для русских также имена многих героев примечательны — Анис, Анария, Регона... В русском языке эти имена созвучны с бранью или физиологизмами, - подал с места голос лингвист-адаптолог. Почему-то эта фраза адаптолога вновь рассердила генерала. - Кстати о языках, - с ехидцей и плохо скрываемой злобой вставил Роджерс, - как так получилось, что американцы, попав в Элдарн начинают через пять минут щебетать на местных наречиях вовсе без акцента? Что это за спецкурс языков Роны, знание которых приходит к тебе после нескольких глотков местного воздуха? А кунг-фу там так, случайно, выучить нельзя? У Титанового Стива сильно болело сердце, но он уже не мог остановиться. Роджерс решил высказать всё. Он понимал, что его карьера в Отделе, да и в ЦРУ в целом, кончена, что ответить за деньги налогоплательщиков, потраченные на эту кучу макулатуры, он не сможет. Кучу... Кучу! - Почему это дерьмо, - Роджерс с отвращением ткнул пальцем в «Посох», - такое огромное? Вы что, разворовали деньги, предназначенные на услуги редактора? Скажите мне, зачем читателю узнавать биографию каждого десятистепенного героя перед тем, как этого героя убивают, и он навсегда пропадает из линии повествования? Зачем рассказывать историю изнасилованной Бринн, чтобы потом она с легкостью и без психологических травм отдалась этому ни... Марку?... Специалисты сидели потупившись, изображая понимание своей вины. По красным щекам начальника Фрейдюссон видел, что сейчас генерала настигнет сердечный приступ, но под удар решил не подставляться. Генерал уже вопил. - Что за хрень вы придумали с этим... ключом Лессека? Кому вообще, ради всего святого, пришло в голову главным предметом в книге делать фаллический посох и кусок черного камня? Ну с посохом ясно, а камень? Ни Сильмарилл, ни какашка драконьей силы, а просто КУСОК МРАМОРНОЙ СТОЛЕШНИЦЫ! И почему ее не нашли в конце? Как не нашли и Ханну, и Канту, и много кого ещё? Смит решился ответить: - А что тут странного? Что, по-вашему, означает цифра «один» в конце номера объекта? Это лишь первая книга из цикла, их всего три. Что с вами, господин генерал?! Как вы себя... Кто-нибудь! Врача!

Посох – лучший учитель, приговаривали в старину дзэнские наставники и нещадно лупасили нерадивых послушников для ускорения обретения сатори или хотя бы кайгена. «Ореховый посох» тоже вполне мог бы быть лучшим учителем, если взять сию объемную книгу и как следует отмудохать Роберта и Джея за варварское обращение с читательскими мозгами воображением. Просветление ребятам вряд ли грозит, зато хоть какое-то удовлетворение читателю будет гарантировано.

Первое насилие над моим мозгом Роберт и Джей совершили сразу же, на первом абзаце книги, чтобы показать, к чему готовиться и заинтриговать на дальнейшее чтение, не иначе:

Норман Фелсон накинул булинь на небольшой пиллерс, а второй конец прикрепил к румпелю своего тридцатишестифутового шлюпа «Морская дева» так, чтобы руки были свободны, потому что отвязавшийся шкот контр-бизани мотался по всей корме… Его жена Кей возилась на крохотной кухоньке…

АААААА!!!!!што, хто, где???? – беспокойно задергался мой мозг, силясь тщетно представить вышеописанное, ибо по словам господ авторов выходило, что Норман Фелсон, вися в вакууме, привязал пиллерс, лежащий в одной плоскости, к румпелю, лежащему в другой плоскости. Норман при этом совершенно не учитывал, что пиллерс держит палубу над ним. Где в этот момент был сам Норман – и на палубе и под палубой. Это Норман Шредингера. Потому что в отличие от пиллерса, румпель (такая штука на штурвале, за которую его удобно крутить) находится на палубе. А связал он их булинем. Судя по контексту – тут булинь есть просто узел, но не морская снасть. К слову: булинь, как морская снасть для оттяжки шкаторины (края) паруса к ветру, когда держат круто (бейдевинд), в беть; ветропуск. Булини, как все снасти, зовутся по парусам: грота-булинь, у паруса грота, справа один, слева другой, а тянется наветренный; гротмарса-булинь, у грот-марселя; у одного только фор-марса-булиня особое название: магерман. Какой именно булинь – в тексте у авторов ни намека. Значит – это просто узел. Который протянут из-под палубы и на румпель. Это бред, господа, авторы. Про контр – бизань вы в курсе, а про то, что кухня на судне суть есть камбуз – нет? Хотя, возможно, жена Нормана находится тоже в другой плоскости или в пан галактическом межпространстве. Мало ли…

Второе насилие над мозгом и воображением – это туева хуча персонажей, похожих именами и характерами, как однояйцевые близнецы, и которых с 27 примерно страницы начинаешь уже тихо ненавидеть, а их все прибывает. Так авторы ненавязчиво подталкивают читателя болеть за Зло, которое, ежели вырвется, то всех-превсех порвет, как тузик грелку… страсть, какой ужас… Сами имена и названия – это тоже тяжкое испытание для читательской оперативной памяти. Детрия в моей голове упорно превращалась в Дейтерий, стабильный изотоп водорода, с атомной массой, равной двум и только лишь выигрывала от этого, как и дщерь ее Рована, то есть Равенна, бугога, да простит меня индийский эпический демон…

Насилие третье над воображением и мозгом, особо извращенное: Наследник ронского трона Данмарк Грейслип привязал лошадь к низко растущей ветке дерева и осторожно отцепил от седла охотничий лук… Осторожно подойдя к самому краю отвесного обрыва над рекой, Данмарк осматривал весь ее красивый извив, отлично видимый с того места, где он стоял. Грейслип не ошибся: несколько диких кабанов копались у подножия обрыва в поисках трюфелей. Данмарк сразу решил: хорошо бы добыть для пира по случаю воссоединения свежей кабанятины. Он осторожно, на животе, отполз с открытого места и стал спускаться с обрыва. «Пожалуй, можно будет подстрелить даже двух кабанов, — думал он, — если только они сразу не разбегутся». Возбужденный тем, что ему так быстро удалось найти довольно легкую добычу, молодой принц уже предвкушал, как победоносно проедет через весь Эстрад с одной или даже двумя кабаньими тушами, притороченными к седлу… Вдруг Данмарк так и замер: один из кабанов перестал рыться в земле, повернулся, посмотрел прямо на него и стал карабкаться вверх по склону ему навстречу. Вот это удача! Улыбаясь, принц заранее репетировал в уме, как будет рассказывать всем об охоте на свирепого кабана, которого ему удалось убить с помощью одного лишь охотничьего ножа…

Длина тела взрослого кабана достигает 2 метра, высота в холке – 1 метра. Весит взрослый вепрь, около 300кг. Кабан, особенно раненный - серьёзный и опасный зверь, необходимо помнить об этом на охоте. Единственный из зверей, которому стрела даже из арбалета, если она не точно в сердце, – чисто почесаться. Щетина и слой жира – прекрасно защищают кабанятку, как броня, а клыки являют собой грозное оружие и немало охотников полегло, опрометчиво считая себя достаточно сильными, чтобы вогнать рогатину трем центнерам взбешенного мяса. Рогатина (бодило) – это оружие во все времена на крупняка предпочитали луку. И один охотник обычно не ходил. Минимум собаки и лошадь. Собак кабан гасил десятками,им даже броню специальную надевали, чтоб не сразу псы попадали в рай. Так что перед нами прынц-самоубийца и слонопатам, вместо лошади, потому что приторочить к седлу 2 тушки примерно по три центнера можно только на слонопатама.

Таких несуразностей в книге предостаточно, как говорят китайцы – «И Будда терпит лишь до трех раз». Вот и мой бедный мозг отказался взаимодействовать с этим чудным опусом, магическое заклинание типо: «Игра, команда, читать» помогло кое-как дошкандыбать до середины, но диалоги Зла и прочих персонажей меня доканали:

— Ты не человек, ты демон! — бросил он в лицо Малагону, стараясь говорить как можно спокойнее. — Ты заставил весь Элдарн страдать! И услышал тот же лишенный выражения голос: — Да, я заставил весь Элдарн страдать, потому что это доставляет мне удовольствие.

— Я избавил тебя от боли не для того, чтобы ты указывал мне, что я должен делать, — ледяным тоном поставил его на место Малагон. — Просто боль помешала бы тебе стать свидетелем моего могущества.

И вот подарочек, просто вершина авторского мастерства под завязку:

И в ушах у него прозвучал знакомый голос Гилмора: «Если что-то выглядит странно, то, возможно, это действительно нечто странное».

Прочим читателям на заметку: "Если что-то с первых страниц выглядит, как говно, пахнет, как говно и ведет себя как говно, то, возможно, это оно и есть". Авторы, вы взяли наибанальнейшую тему, обсосанную за историю существования человечества на все лады во всех жанрах литературы, так хоть подали бы небанально эту бедную бинарную логику с дихотомией добра и зла… Но этот шанс, как и шанс на самоиронию ваших не в меру пафосных персонажей, был вами бездарно профукан.

Всем добра и хорошей фантастики.