Sometimes a Great Notion

К чтению данной книги я подходил с особым трепетом: во-первых, это же Кизи. Я знал, что уж он-то ни в жизнь не напишет ничего некачественного. А во-вторых трепет у меня вызывал размер. Да, это конечно не Улисс и не Война и мир, но всё же тысяча страниц - это вам не вечерок скоротать. Тем более что большие книги часто сталкиваются с проблемой затянутости повествования: иногда читаешь и не можешь дождаться, ну когда же это закончится. С этой книгой всё было иначе: когда я закончил читать, не смотря на то, что я потратил на неё две недели, мне хотелось ещё, мне хотелось продолжения, хотелось дальше читать эту книгу, но увы - последняя страница осталась непреклонной и всё такой же последней.
Но что это я о последних страницах, поговори лучше о первых. А первые страницы успели сложить у меня в уме чёткое впечатление о книге - я сразу же провёл параллель с Маркесом, Сто лет одиночества. Тоже описывается долгая поколенная история семейства, пробиравшегося на Запад и основавшего своё поселение. Кстати, название этого поселения тоже натолкнула меня на мысль о сходстве этих двух книг - Ваконда и Макондо, ну как тут не заподозришь связь? Но... Как бы сильно я чего не подозревал, моё предположение оказалось ошибочным - на этом сходства и заканчивались.
А начиналось вот что - в довольно эксцентричную и живую семью лесорубов Стэмперов, живущих через реку от других жителей Ваконды, где всем заправляет Хэнк Стэмпер (крепкий, невероятно сильный и чертовски мужественный мужик), приезжает хэнков младший сводный брат, Лиланд Стэмпер (типичный студент-романтик, с мыслями о любви и суициде, омрачнёнными неутолимой жаждой мести брату). Невозможно описать все отношения и взаимоотношения в семье - просто руки печатать устанут, но факт в том, что страница за страницей я погружался в эту жизнь в "поместье" Стэмперов, полную умопомрачительных и порой курьёзных ситуаций. И тут я понял - вот в чём суть, красота, прелесть книги, это просто книга о жизни, затягивающая, захватывающая и не отпускающая. Что было дальше можно уже догадаться - я опять ошибся. Стоило мне так подумать, как события начали развиваться всё быстрее и быстрее: Ли решает мстить, Ваконда становится против Стэмперов и так далее, и так далее.
Ещё один момент, который поразил меня в книге - это стиль повествования. Я, конечно, говорю и про обилие простяцких слов и крепких выраженьиц, которые несомненно украшают и добавляют колорита. Но всё же главное, что запоминлось - это постоянная смена повествователя. Сперва постоянно путаешься и не можешь разобраться - сначала повествование идёт от третьего лица, потом от первого лица мужчины, потом от первого лица женщины, но через некоторое время начинаешь ориентироваться и уже не замечаешь этих перемен, всё воспринимается так, как будто оно так и должно быть.
Несомненным плюсом является обилие второстепенных персонажей, чьи сюжетные линии раскрываются подробно. А самое приятное - это то, что далеко не все из них потом вплетаются в основной сюжет. Они просто есть и они так гармонично смотрятся во всём произведении, что не возникает вопроса - а зачем? Просто они должны тут быть и всё.
Что меня ещё больше поразило, так это гармоничность отношений. Не в том плане, что все со всеми ладят - так было бы неинтересно; а в том, что всему этому веришь, как если бы сам был свидетелем.
И потому то и не хотелось покидать мир этой книги, пусть даже из-за этого и тяжелее и больнее было переживать ощущения героев и некоторые события.
Но всё же луч надежды есть, есть отсыл к тому, что нет ничего невозможного. Нужно просто быть верным самому себе и идти до конца. В книге была прекрасная параллель, которая просто запала мне в душу. Был там момент, когда Стэмперы отправились на охоту и пустили собак; одна собака, самая отважаня, верная и преданная, пустилась гнать медведя, в то время как вся остальная свора погнала какого-то мелкого несчастного лиса. Ну чем не Стэмперы и остальная Ваконда соответственно? И пусть эта собака вернулась укушенная змеёй, полуживая - но она вернулась с честью и достоинством, а не как остальные - потупив морды в землю. Она, как и Хэнк, как и его отец Генри, как и Джо Бен, придерживалась девиза, которого сможет придерживаться далеко не каждый - "не уступай ни дюйма".

Книга, которая влюбила меня в свой язык одной фразой: "Луна тушью тюля татуирует моё тело". И дальше мне хотелось выписывать практически всё. Подчёркивать целые абзацы, зачитывать вслух, выделять стикерами. Спасибо вам, Дмитрий Сабаров, за этот прекрасный перевод.
Эта книга — история Стемперов, семьи лесорубов. Они живут в выдуманном городе Ваконда, на дворе начало 60-х. Забастовки рабочих, борьба со стихией, взаимоотношения в одной семье и между разными людьми. Ведь Стемперы штрейкбрехеры: в то время, когда профсоюз лесорубов бастует, эта семья продолжает работать. Так что Стемперов ненавидит весь город. В то же время проблем хватает и внутри их семьи. Это противостояние между двумя братьями.
И для меня эта книга в первую очередь о людях. Здесь целая галерея образов, и яркими получились даже случайные персонажи, которые не сильно влияют на развитие сюжета. А ещё очень нравится, как Кизи рассказывает одну историю с нескольких точек зрения. В пределах одной страницы повествование может перемещаться от одного к другому персонажу, так что нужно всегда следить за этим.
И хоть сюжет с первых страниц меня не увлёк, но язык этой книги не давал расслабиться и отложить её. А ещё я думала: “Чёрт побери, это же Кизи, создавший потрясающий образ героя-бунтаря и жертвы системы Р. П. Макмёрфи в романе “Над кукушкиным гнездом”. Он просто не мог написать всего одну стоящую книгу”. Эти мысли и проталкивали меня через первые страницы сюжета. А потом я втянулась.
Очень хочу, чтобы для читателей Кен Кизи не оставался автором одного романа

Мне очень жаль. Но это нестерпимо скучно.

То есть сюжет прекрасен. Тут и лесорубы, и штрейкбрехерство, и борьба с большинством, и соперничество братьев, и семейная драмище - прошлого и нынешнего. Но описано это катастрофически медленно. От этой книги хотелось выть. Что-то в голове кричит: "Хвааааатит, хвааааатит деталей, пожалуйста, уже всё понятно, мы поняли, поняли, давай дальше, ну пожалуйста..." - и нет. Нет. Терпи.

И новаторство изложения тоже не особо пришлось мне по вкусу. Я консерватор в этом плане.

Это было сложно. Я мухлевала. Я даже посмотрела фильм. Потому что сил моих в какой-то момент не стало. Посмотрела фильм и перепрыгнула в концовку. Героически осилив и её. Кстати, фильм такой же скучный, как и книга. То есть было несколько ярких моментов, и... тягомотное переливание (и перепиливание).

Очень. Медленно. Слишком. Медленно. Слишком детально. Скучноскучноскучно.
Не моё. Совсем не моё.

Флэшмоб 2018: 35/50.
1001 books you must read before you die: 240/1001.

Да уж.
Если судить по количеству восторженных рецензий, то со мной явно что-то не так. Но вышло так, как оно вышло. Книга оказалась абсолютно не моей. Абсолютно. Знаете, тот самый редкий, но очень неловкий момент, когда ты читаешь, читаешь, читаешь... Понимаешь, что прочел около пятидесяти страниц, но совсем не помнишь, о чем они были. Я мучилась сама, мучила книгу, я садилась за нее энное количество раз, я садилась за нее сонная и бодрая, веселая и грустная. И у меня ничего не вышло. Это обидно, но я сдаюсь. Во главу надо ставить мнение, что литература должна быть в радость, а заставлять себя - глупо. Я прочитала почти половину и, к своему стыду, не могу даже сказать, что же это такое я читала, хоть и в момент чтения разумела каждое слово. Просто не вовлекла, не захватила, не пошла. Дам себе самой обещание попробовать прочитать её через несколько лет. Тешу себя надеждой, что мое мнение изменится, но пока оценка, чтобы не врать самой себе и людям, именно такова. Увы.

Бррр… холодно, мокро, слякотно… Мерзко! Ледяные ступни, растираешь, растираешь – безрезультатно, с облегчением вынимаешь в конце дня ноги из громоздких тяжёлых говнодавов, чтобы погрузить в тёплую постель-скорлупку, как в облако, и заснуть под луч света из соседней комнаты, просверливший стену. Только для того, чтобы потом снова проснуться, превозмогая холодную дрожь. Завтрак – ароматные оладьи, яичница, кофе. На моторке через реку, а может и в лесу за работой встретить рассвет. Мозоль во всю ладонь, словно перчатка, окоченевшие деревянные пальцы, холод и пот и прилипшая к телу рубашка. Позади старый дом

Он, дом этот, вторгается в реку полуостровом собственного подбрюшья, неприглядной земляной насыпью, со всех сторон укрепленной бревнами, канатами, тросами, сермяжными мешками, набитыми цементом и камнями, сварными трубами, старыми стальными швеллерами и гнутыми рельсами. Древние, изъеденные червями сваи подперты белыми брусьями, не старше года. Свежие гвозди гордо сияют серебряными шляпками, не стесняясь соседства с допотопными корявыми костылями, поржавевшими до полного ничтожества. Кровельные листы гофрированного алюминия торчат из-под скелетов автомобильных рам. Обшарпанные листы фанеры прошиты бочарными клепками. И весь этот пестрый сброд удерживается в целости и накрепко приторочен к берегу паутиной из многожильных тросов и чокерных цепей. Паутина эта цепляется за четыре главных двухдюймовых, особо прочных, витой проволоки монтажных кабеля, привязанных к четырем здоровым анкерным елкам, что растут за домом. Заботливые прокладки оберегают деревья от немилосердных объятий троса, стволы страхуются оттяжками, что идут к столбам, намертво вколоченным в горную породу.

Местный бар "Коряга" с маленьким наблюдательным молчаливым человечком-барменом во главе. Сплетни, мордобои, виски, разбавленное одеколоном. Местные жители, заглянувшие потрепаться или, может быть, слетевшиеся на неоновый свет вывесок, спрятаться от холода, слякотного дождя. И строки описаний природы, отдающиеся музыкой в ушах:

Дождь струится по стеклам. Дождь сочится сквозь мглу желтого дыма, что валит в косое небо из печной трубы замшелого камня. Небо сереет, желтый дым сыреет. За домом, у косматой кромки гор, в ненастном мареве эти цвета сливаются, отчего сам склон сочится грязновато-зеленым.

Цветы, рассредоточившиеся случайным манером у крыльца и вдоль берега, очевидно требовали большого ухода, но, опять же, в них не было ничего ненатурального и вымученного: то были не те цветы, что выведены в Голландии и взращены в Калифорнии, а в здешних условиях умеют лишь нежиться в теплицах; нет, обычная местная флора — рододендроны да шиповники, триллиум да папоротники, и даже проклятая «гималайская ягода», с которой обитатели побережья бьются круглый год.

Они поспешают через дюны в город, не щадя колес, — Хэнк спереди, Ли прямо за ним (а безмолвные зарницы робко трепещут над обоими) — и первые капли дождя падают в песок, подмигивая в тысячи глаз на белой маске пляжа, и склизкий взморник заводит свою беззвучную песню…

Древняя индианка, обложившаяся книгами по хиромантии, отчаянно влюблённая.
Крепкий старик, старый енот, с вечным гипсом вместо ноги.
Маленькая девочка-женщина с нависающей над глазами длинной чёлкой, тёплая и нежная.
Работяга, трудоголик до аномалии. Крепкий мужчина, почти идеал с отсутствующим пальцем на руке.
Псевдо интеллектуал, со стекляшками вместо глаз, длинный худой мальчик, напичканный косяками и местью.
Пошлое, притаившееся в стенной дырке между комнатами.
И многое другое.

Читалось долго – в итоге пронеслось перед глазами, как нечто почти бессвязное, ослепило, подобно солёным морским брызгам в глаза, свело дыхание холодным порывом Орегонского ветра, грибком, который с неимоверной скоростью начал распространятся по коже, от сильной влажности, наверное. Хочется избавиться, но уже никак. С трудом, продираешься сквозь потоки сознания персонажей, но чешется слишком сильно, ты уже заражён.

Река Ваконда-Ауга уже раз меняла своё течение, а значит это повод вернуться в книгу, чтобы в очередной раз с первых строк стать подхваченным холодным бурным течением реки, быть может, опять поменявшей своё направление.

В процессе чтения не раз и не два меняла отношение и к книге, и к героям.

...Потому что вначале я просто не поняла ничего. Совсем. Даже пришлось перечитать. Негодовала: ну как так можно, ведь непонятно же, кто что говорит и что вообще имеет в виду.

Цеплялась за островки текста, где шло обычное повествование, знакомилась с героями, запоминала имена. Показалось, что разобралась кто прав, а кто виноват. Возмущалась одними героями (терпеть таких не могу! - думала я), жалела других.

А потом вдруг попала в поток. Услышала каждого из персонажей. Поймала нити и уже не теряла до конца книги.

Когда в тексте есть прямой текст и курсив, ждешь, что прямым шрифтом тебе расскажут о событиях и словах, а курсивом - о мыслях участника описываемой сцены. Но здесь...

Здесь все гораздо сложнее. Здесь будут действия, слова, мысли одного, двух, трех персонажей, включая и тех, кто находится на другом конце города и о чем-то размышляет именно в этот момент, и тех, кто действовал в прошлом - и смена шрифта не имеет четкой закономерности, понимание скорее интуитивно. Это дает потрясающий эффект (как же этого не хватает в жизни! каким же внимательным нужно быть к окружающим!): сразу, в один момент видны и поступки, и их причины, стремления человека, - и события, которые привели всех к вот этой точке в настоящем.

Трагедия становится очевидной: человек в своих поступках выразить себя до конца не может. Не может достучаться до другого, даже если этот другой - самый близкий ему человек. И вот один говорит: "Я люблю тебя, я так скучал". А другой слышит: "Ненавижу, хочу унизить, жду подходящего случая".

И только читатель видит всё, слышит всех. Часто в подобных случаях хочется сделать персонажу внушение, объяснить, как правильно себя вести. В этой книге не так. В этой книге понятно, что он "правильно" вести себя не может - так уж сложилось. Всё как в жизни - ни повернуть назад, ни исправить, ни изменить уже начавшее зарождаться будущее. Нет плохих, нет идеальных, все хорошие - иногда.

Вот только Хэнка. Очень жалко. Как бы то ни было.

Когда ты читаешь книгу месяц, на это может быть несколько причин. Одна из них – произведение настолько сложное как по языку, так и по идейному содержанию, что больше 15 страниц за раз осмысливать не получается. Вот как раз такая ситуация сложилась у меня с романом Кена Кизи «Порою блажь великая».

И если бы не это немного вымотавшее меня в конце чтение, а также удручающая безжалостность автора к любимым героям, книга бесспорно получила бы от меня твердую десятку.

В процессе чтения для поднятия боевого духа я почитывала другие рецензии на сайте и поразилась, что кому-то может понравиться Ли. Три четверти книги меня от него буквально трясло, это один из самых инфантильных и эгоцентричных героев, каких свет видывал! Я и в жизни не выношу людей, которые, прикрываясь детской травмой, обвиняют всех окружающих в своем неуспехе, сложной судьбе, разрушенных планах и далее по списку. А здесь эти стенания доведены чуть ли не до абсолюта! Ли, мня себя беззащитной жертвой, избрал себе козла отпущения и методично разрушал его жизнь. Да я б этого Малого голыми руками убила бы! И хотела его убить вплоть до финальных событий книги, когда что-то человеческое и не такое подленькое проскакивает в его натуре. Ну а если судить о нем как о персонаже, а не как о личности, то, конечно, стоит признать, что выписан он мастерски. На мой взгляд, даже лучше, чем Хэнк, который все-таки не до конца раскрылся, даже после такой перетряски всего его жизненного уклада.

Многие читатели осуждают его за нечуткое отношение к жене, к окружающим, но, знаете, мне этот герой близок и понятен. Представьте, что вы год за годом живете в таком окружении, которое каждый вечер собирается в «Коряге». И у всех фига за спиной, потому что не дай Бог кому-то отличаться от унылой средней быдломассы. А вы не хотите быть, как все (и в этом они, кстати, похожи с Ли, но пути достижения этой цели у них принципиально разные). И вас начинают по-тихому ненавидеть, из-за чего приходится отрастить носорожью шкуру и перестать задаваться вопросом, как угодить всем вокруг. Хэнк перестал задаваться таким вопросом уже в юношестве и к моменту женитьбы утратил эту чуткость. Но, простите, а у Вив языка не было? Я подобных героинь не люблю именно потому, что они годами страдают из-за какой-то неведомой фигни (не дослушал ее мужик и не разрешил остричь волосы, какая трагедия!), а потом понимают, что профукали свою жизнь непонятно с кем, кого любят – неизвестно и вообще все плохо. Ну поговори ты с мужем! Прояви свой характер! Или тебя прямо из 19 века в эту книгу командировали?!

Вообще, все развитие сюжета чрезвычайно закономерно, внутренний мир героев богат и многомерен, открытый финал – единственное, чем можно было завершить подобное произведение. Оно явно придется по вкусу тем, кто с восторгом относится к полифонии в литературе.

Сурова жизнь в Орегоне. Столь сурова и столь безрадостна, что как-то неясно, как так получается, что эти люди, покореженные дождем до самого корня, подточенные, размытые, изрытые водой и жизнью, еще не ушли всем скопом в море, которое плещется - вот оно! рядом совсем! - и не начали плыть в направлении, противоположном берегу, чтобы плыть, плыть, плыть... И это ведь не самоубийство было бы! Ей богу - нет! Самоубийство - это жить в этой воде, увязать в дожде, скатываться вниз по глинистым склонам, пытаясь выжить на них.

Но, может, она потому и по плечу этим людям, что сами они - посуровее любого края. Они дерутся, разбивая свои тела в хлам, лишаясь зубов, глаз, кожи, но продолжают размахивать кулаками, метелить того, кто стоит перед ними. И плевать, что этим кем-то может оказаться сам дьявол. Мужикам плевать. Особенно если фамилия у них - Стэмпер. А если еще и породили их чресла зеленоглазого балагура Генри, то тут уж породу не спрячешь, не убьешь, не задавишь, даже если годами будешь мариновать ее на сухом восточном побережье, иногда подбивая морозцом нью-йоркской снежной зимы. Природу не выбьешь.

Кизи, автор как невероятно крутой, так и говенный до одури, в этот раз смог создать еще один шедевр. Наверное, потому, что вложил сюда чуточку меньше себя, а значит, исключив вредоносный компонент, портящий часть его книг. В этот раз он рассказал историю. Хотя нет. Наверное, не историю, а Историю. Историю адской, адовой, дьявольской любви. И хотя об этой любви почти и речи-то не было, хотя один из участников этой любви так и не появился во плоти на страницах, именно она, она одна - двигатель. И она же - тормоз. Потому что попытка остановить ее - остановка жизни.

И совершенно не ясно, разлетелась она на куски или собралась воедино, усмирила или породила новый ад. Главное, что она была. И пусть то ли под ее обломками, то ли под ее фундаментом корчится и умирает Вив - плевать. Ведь не стальные лесорубы непобедимы. Непобедима женская кошачья девятижизненность. А лесорубам необходимо прочное основание. Иначе никак. Иначе можно поскользнуться на глине и оказать придавленным бревном. А из под бревен мало выходов наверх. Даже для тех, кто сама жизнь.

В орегонских лесах, на берегу великой реки Ваконды-Ауги, в городке Ваконда жизнь подобна древнегреческой трагедии без права на ошибку. Посреди слякоти и осени, и отчаянной гонки лесоповала, и обреченной забастовки клан Стэмперов, записных упрямцев, бродяг и одиночек, живет по своим законам, и нет такой силы, которая способна их сломить. Каждодневная борьба со стихией и непомерно тяжкий труд здесь обретают подлинно ветхозаветные масштабы.

Ты слышишь? Ты слышишь как бурлит река в этих орегонских забытых Богом лесах?
Ты видишь? Ты видишь первые лучи солнца, которые продираются сквозь вековые ели?
Ты представляешь? Ты представляешь как складывается жизнь тех, кто не променял свои дома на цивилизованный Запад?
Прислушайся! Это семья Стэмперов уже во всю рубит деревья, пытаясь спасти свой контракт. Открой глаза! Посмотри на Хэнка, на его жену Вив, на старика Генри, на Джо Бена и его семью. Попробуй понять людей, которые живут обособленно, которые верят в свое дело и в свою семью.
Представь этого молодчика, этого Малыша Ли, которого окунули с головой во все свои терки и непонимания.

Ты слышишь как наливается река? Как готова прорвать плотину?
Так и в маленьком городке закипает ненависть людей. Но это не ненависть от природы, от злобы в душе. Это ненависть от безысходности, от безуспешных попыток спасти свои семьи, забыв о человеческом, о родном.

Ты видишь как гуси летят на юг? С криком? С вывернутой наизнанку душой? С болью?
Так и Стэмперы справляются со своими бедами. Одни, но вместе. Такие одинокие, такие бессильные с одной стороны. А с другой - они сильнее всех жителей городка. Потому что они знают что делают. Потому что они семья. Да да, семья.

А где-то на отшибе, над домом Стэмперов развевается что-то... флаг ли это? Но ты приглядись. Возможно, это рука с оттопыренным средним пальцем..