Inkspell

— Значит, по-вашему, он не умер, нет?
Доктор Рейнолдс надел шляпу.
— Ну, понятно, я могу и ошибаться, но, по-моему, он даже очень живой. Все симптомы налицо. Поди взгляни на него, а когда я вернусь, мы с тобой решим окончательно.
Харпер Ли. Убить пересмешника[12]

Соусник поднялся и пошел на тонких серебряных ножках к своему блюду, переваливаясь с боку на бок, как сова.
— Соусник просто очарователен! — сказал Варт. — Откуда он у вас?
Т. X. Уайт. Король Артур. Часть 1

Самые бледные чернила лучше, чем самая лучшая память.
Китайская поговорка

— Леди Кора, — сказал он, — иногда просто приходится делать не слишком приятные вещи. Серьезные ситуации не разрешаются в шелковых перчатках. Нет. Мы делаем историю.
Мервин Пик. Горменгаст. Первая книга: Титус Гроан

Я хочу видеть жажду
в слогах,
прикасаться к огню
в звуке.
Ощутить темноту во вскрике.
Я хочу слов,
шершавых, как неотесанные камни.
Пабло Неруда. Слово

Память о моем отце завернута в белую бумагу, как хлеб, который берут с собой на работу. Как фокусник извлекает из шляпы платки и кроликов, он доставал из своего худого тела любовь.
Йегуда Амихай. Мой отец

Да, любимая моя,
Наш мир истекает кровью
Не от одной любовной боли.
Фаиз Ахмед Фаиз. The love I gave you once…

Но только стихи, дорогая,
Тебе выбирать и читать:
Лишь музыка голоса может
Гармонию строф передать.
Ночь будет певучей и нежной,
А думы, темнившие день,
Бесшумно шатры свои сложат
И в поле растают, как тень.
Генри Лонгфелло. Дня нет уж…[11]

— Я — чародей, — ответил Аборсен, — но не совсем обычный. Другие чародеи пробуждают мертвых, а я дарую им вечный покой.
Гарт Никс. Сабриэль

Угасает мирно царь,
Ибо знает: впредь, как встарь,
Самовластье на престоле
Будет чернь держать в неволе.
Генрих Гейне. Царь Давид[10]

Пусть рыжина тебе и смех мой шалый
Останутся. А прочее — не в счет:
В чем был негодник я иль добрый малый,
Как мертвый лист, теченье унесет.
Пауль Цех. Баллада о маленьком Флорестане (подражание Вийону)

Уже на следующий день, чтобы как-то отвлечься от терзавшего нас горя, бабушка стала рассказывать мне разные истории.
Роальд Далъ. Ведьмы

Я — как ювелир, что день и ночь стучит молоточком,
Лишь так я могу превратить боль
В золотой орнамент, нежный, как крыло цикады.
Ши Муронг. Ценность поэзии

Время — конь, мчащийся в сердце, конь
Без всадника на ночной дороге.
Разум сидит на страже
И слышит, как он проносится мимо.
Уоллас Стивенс. Все прелюдии к счастью

Он не мог сказать королю «Не хочу!», потому что чем еще он мог заработать себе на хлеб?
Король в корзине. Итальянская народная сказка

Тьма неизменно выполняла отведенную ей роль. Не будь ее, разве мы могли бы по достоинству оценить свет? Лишь когда аппетиты тьмы становятся чрезмерными, приходится давать ей отпор. Но потом она восстанавливает силы, как и должно быть.
Клайв Баркер. Абарат[9]

Нет, без раны в душе я не покину этот город… Слишком много осколков моей души осталось на его улицах, слишком много детей моей тоски бегает голышом по этим холмам.
Халил Гибран. Пророк

Под сумерек покровом
Мир дивно зачарован
Приветной тишиной —
Родней каморки той,
Где злого дня волненье
Сон предает забвенью.
Маттиас Клаудиус. Вечерняя песня

— У людей есть сердца, — сказал он, — и они всегда могут прислушаться к их зову и сделать то, что полагается. Но у меня нет сердца, и потому приходится постоянно быть начеку.
Фрэнк Баум. Великий чародей страны Оз[6]

У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.
Карлос Руис Сафон. Тень ветра