В поисках утраченного времени. В 2 томах. Том 1

Ой. Ой. Ой. Рискую прослыть необразованной душнилой, но черт возьми, какая скука. Скорее всего тут будет мало букв, ведь я не Пруст и высерить сто страниц из ничего не умею, но да ладно. Автор оказался, мягко скажем, на любителя, и я не особо подошла под эту категорию.

Любителя чего, вы спросите? Любителя бессюжетности, любителя помусолить одну мысль на десять страниц, любителя описаний листочков, так причудливо дрожащих под ласками летнего ветерка, словно юная любовница в первую брачную ночь (ну вы поняли). И видно, что человек то неплохо владеет языком (хотя утверждать точно не могу, не в оригинале все ж таки читала). Ведь чтобы писать предложения размером с небоскреб и умудряться мусолить одну мысль разными словами на протяжении нескольких (десятков? Сотен?) страниц, языком надо владеть. Да вот только, когда ты не любитель подобных нагромождений красивостей в речи, становится банально тяжело и даже больно.

Сюжета тут нет. Ну вообще нет. И в целом я способна читать такие вещи, и они мне могут нравится, но с учетом сказанного в предыдущем абзаце, было тяжко. Книга состоит из трех частей, первая и третья из которых повествуются от лица нашего главного героя, и он просто невообразимо унылый. Он цепляется мыслью за какое-нибудь воспоминание или фразу и теребит эту мысль целую вечность. Так и мы вынуждены следить за его рассуждениями о сне, вечернем мамином поцелуе, служанке их тетушки или влюбленности в девочку.

Вторая часть рассказывает нам о самом господине Сванне и его безумной влюбленности в некую весьма развязную дамочку. И не то, чтобы тут был сюжет, но действия было явно побольше, и эта часть даже ощущалась какой-то отдушиной после первой.

И в при-и-и-инципе, ну вот в принципе, кое-где (в основном во второй правда части), я ловила себя на мысли, что черт возьми, как же это реалистично, ведь мы порой так себя и ведем в подобной ситуации. Так что если таких точек соприкосновения с автором наберется побольше, то можно даже получить некий кайф (ну и если от невообразимой красивости языка не заболят глаза конечно).

Оценка все-таки положительная, потому что объективно хорошо написано, просто совершенно не по мою честь.

Мне 16 лет, и я из тех подростков, которые видят в себе Свана. Я из фанатов этого произведения, да. И, черт, вы не представляете себе, как меня достали отрицательные рецензии на эту книгу.
Да и вообще я терпеть не могу отрицательные рецензии. Не люблю я, к примеру, Музиля, но прочитать на него положительный отзыв мне намного приятнее, чем отрицательный. Потому что положительные отзывы люди пишут, чтобы выразить свои эмоции, раскрыть душу; отрицательные – в девяноста случаях из ста, чтобы выпендриться. И попробуйте мне доказать, что я не права.

Сейчас постараюсь представить, что бы я сказала в ответ на основные недовольства по поводу этой книги.
Вы не понимаете, что можно почерпнуть из данного произведения? Да ничего из него нельзя почерпнуть. Эта книга (как и любая другая) не обязана учить и вкладывать в ваши головы какую бы то ни было мораль. Хотите учиться – купите себе учебник и читайте его.
Не можете найти сюжет? Сюжета тоже нет (как и в жизни, знаете ли). «В поисках утраченного времени» - книга не о внешнем, она о личном. Такое ощущение, что большинство забыло, что такое внутренний мир человека, что теперь книги читают для того, чтобы получить новую информацию или тупо развлечься. Что людям больше интересны не мысли персонажа, а то, что происходит вокруг него.
Где смысл? А он, понимаете, для каждого разный. Вы не нашли – другие найдут. Да и что такое вообще этот смысл? На кой черт он вам сдался? Вы его в каждой книге ищете? Я не понимаю.
Вам не нравится Сван? Он ноет, ворчит и ненавидит всех вокруг? Угу. А вы все белые и пушистые, всех любите, всем довольны. Шарль Сван видит мир таким, какой он есть. Шарль Сван любит детей, боится бить человека по лицу и никогда не думает плохо о своей семье.
Сван ограничен? Окститесь. Вы где-нибудь видели эсквайра умнее его? Хотите сказать, что думать о мире, бояться повзрослеть, стараться разглядеть настоящее, истинное сквозь тонны лжи, которые нас окружают – это тупо? А что тогда умно?

В общем, меня реально задевают эти отрицательно-равнодушные рецензии на главной. Меня реально задевает, что люди приравнивают классику к обычным книгам, забывают, что чтение такой литературы – серьезный труд.
Собственное мнение – оно, конечно, собственное; ну не понравилась человеку «В поисках утраченного времени», я все понимаю. Но зачем гневно орать, как это вообще можно любить, как вам было скучно читать или что у вас впечатлений от книги не осталось… Я вообще думаю, не может от классики не остаться впечатлений, если читал вдумчиво (мне вон «Улисс» не понравился, но впечатлений выше крыши).
К книжкам, кстати, стали относиться, как к продуктам. Это сладкое, это горькое, это качественное, это испорченное. Книга – это ведь прежде всего мысли, душа, внутренний мир. Так что оценки мы на этом сайте ставим скорее человеку, чем книге.

Перечитала и поняла, что про само произведение-то толком ничего не сказала.
Так что пара строк теперь уже о моем личном восприятии книги.
«В поисках утраченного времени» - это моя Библия. Это единственная книга, которую мне по-настоящему хочется читать. Это моя душа, разложенная по страницам.
А Сван – чудный мужчина, на самом деле.
Пруст говорил – «Хотите меня понять, читайте мои книги».
Мне иногда хочется сказать – «Хотите меня понять, читайте книги Пруста».
Вот как-то так.

Возвращение к Марселю Прусту сродни возвращению в прошлое. Минуло шесть месяцев с тех пор, как я прочитала «По направлению к Свану», и, открыв первую страницу его преемника, я, бросив взор на всё то, чем щедро одарила меня жизнь за эти полгода, с какой-то совершенно необъяснимой тоской подумала, что время угасает слишком быстро. Однако, стоило мне прорваться через десяток страниц, как я, затерявшись в мягких волнах невыносимо прекрасного слова создателя, и думать об этом забыла. Я сидела в той же комнате, что и в то осеннее утро, когда открыла первый том, она была озарена таким же золотым солнечным светом, и всё, что меня тогда окружало, осталось прежним. Впрочем, так ли это? А что насчёт меня? Сказалось ли на мне течение этого времени? Сложно сказать.

На ком оно точно сказалось, так это на Рассказчике. Если первая книга большей частью акцентировалась на Шарле Сване, то вторая раскрывала нам нашего наблюдателя, и то был уже не маленький мальчик, мечтавший о вечернем поцелуе своей обожаемой матушки, а уже взрослый юноша, который только ступил на взрослый путь, испещрённый многочисленными ловушками. Выросший в состоятельной и уважаемый семье и окружённый обеспеченными и знатными людьми, он совершенно не думал о финансовой стороне своей жизни, и даже выбор профессии его не особо интересовал. О чём он и думал, так это о любви. Вся книга посвящена пленительным и чарующим девушкам, красотой и очарованием которых герой неустанно восхищался; впрочем, восхищался он даже не девушками, а теми образами, что роились у него в голове, образами, заменяющими реальность. Будь то Жильберта Сван, от равнодушия которой он так страдал, или любая другая девушка, мимолётная встреча с которой могла разбудить в нём пылкие чувства, – по сути, он влюблялся в свою мечту, которую навеяли златые волосы, заплетённые в колосы, или светлые глаза, напоминающие морские глубины. Ему нравилось любоваться молодыми девушками и находиться рядом с ними, ибо они напоминали ему благоухающие цветы, которые, однако, в скором времени завянут. Признаться, несмотря на всю живописность этих размышлений, временами читать было тягостно, до того Рассказчик был зациклен на внешности и молодости девушек, практически игнорируя при этом их ум и внутренний мир, и я бы могла возмутиться этому, если бы не знала, как же сильно Марсель Пруст боготворил женщин, несмотря на своё полнейшее равнодушие к ним. Его восхищало в них всё, он считал их настоящими произведениями искусства, и зная об этом, читать все эти многочисленные описания женских красот становится куда легче, ибо автор ни в коем случае не пытался объективизировать женщин, напротив, он искренне восхищался теми нимфами, с которых и были списаны эти красочные образы.

При всём при том довольно тяжело спокойно относиться к самому Рассказчику. Он ничего не умел и, что самое главное, не хотел уметь, он жил мыслями о том, что когда-нибудь начнёт свой труд, но так его и не начал. Зависимый от общественного мнения, он постоянно метался от одного к другому, с лёгкостью меняя свои позиции и пытаясь всем понравиться, любил он и навешивать ярлыки на окружающих его людей, причём часто противореча своим же убеждениям. Являясь крайне болезненным и неврастеничным юношей, он мало того что подмечал малейшие недостатки других и яро их критиковал, так он ещё был так самоуверен, что считал, что любая девушка даст ему своё согласие, чего только стоит сцена с Альбертиной Симоне, которая не дала ему себя поцеловать, на что тот возмущённо воскликнул, что вообще-то она могла бы и согласиться, ей же это ничего не стоило, а ему бы зато удовольствие доставило (вот это логика, конечно). И эти его качества, и любовные метания можно списать на его возраст, что будет вполне справедливо, но для меня это, увы, довольный слабый аргумент, тем более в данном случае, потому что на протяжении всей книги казалось, что героя волновали только он, его мечты и желания, более его ничто не интересовало, в том числе и его ближайшее окружение, которое он поначалу частенько использовал в своих целях, а под конец и вовсе начал игнорировать, дабы побольше времени проводить в компании девушек. Даже его отношения с любимой бабушкой Батильдой Амедэ, поначалу тронувшие меня своей искренностью, в итоге разочаровали, так как даже с ней он не мог вести себя иначе. Да, течение времени сильно сказалось на Рассказчике. Хочется надеяться, что во всём и правда виноват возраст, что он наберётся мудрости и начнёт наконец отличать реальность от мечты: «Мудрость нельзя получить в готовом виде, её открываешь сам, пройдя такой путь, который никто не может пройти за тебя, от которого никто не может тебя избавить, ибо мудрость – это свой взгляд на вещи». Хочется верить и в то, что он избежит участи своего творца, который всю жизнь бежал от счастья, то ли не веря в его истинное существование, то ли считая, что он его недостоин, и перестанет наконец теряться в своих меланхоличных мирах, столь отличающихся от реальной жизни.

Несмотря на то, что главным лицом выступал Рассказчик, помимо него этот роман, как и его предшественник, чрезвычайно богат на ярких, неоднозначных и запоминающихся личностей. Маркиза де Вильпаризи, скромная и доброжелательная дама, на первый взгляд ни в коей мере не кичилась ни своим происхождением, ни своим состоянием, но чего только стоили её речи о замках и жизни в целом; позабавили и её едкие комментарии, направленные на известных художников и писателей, с которыми она встречалась в своём доме и поведение которых её возмущало, из чего она делала вывод, что их творчество никчёмно. Весьма контрастно смотрелся на фоне этих умозаключений её племянник Робер де Сен-Лу, облик которого прям-таки кричал о его происхождении, но сам он при этом стыдился своей истории, всячески пытаясь продемонстрировать иным слоям общества, что он такой же простой парень, как и они; любопытной вышла и история его любовного безумия. Другой представитель их семьи, барон де Шарлюс, так и остался для меня загадкой, до того его поведение было неоднозначным: помимо того, что было забавно наблюдать за тем, как он с напускной скромностью бахвалится своей знатностью, особо интересным моментом для меня были призрачные намёки на то, какая сущность скрывается в нём на самом деле и как сильно это вынужденное притворство его тяготит. Самыми же занятными персонажами были представители искусства, писатель и художник, образы которых, как и образы всех иных героев, были списаны с определённых личностей. Демонстрируя Бергота, в образе которого скрывались очевидные намёки на личность Анатолия Франса, автор развил крайне интересную тему касаемо того, должны ли писатели в обязательном порядке следовать тем истинам, что они превозносят в своих произведениях, или же нет. Знакомство с Эльстиром, описание работ которого явно напоминало работы Моне и Уистлера, напомнило о том, что не стоит жалеть об ошибках прошлого, ибо все мы их вершим на своём пути, тут важно то, выучил ли ты урок и обрёл ли на основе этого мудрость. Вот чем так занимательны все эти описания и рассуждения Рассказчика: да, порой его характер проявлялся не с лучшей стороны, но то, как он расписывал всех людей, что встречались на его пути, будь то важный чиновник или легкомысленная дама, вызывает неподдельное восхищение.

Странное это чувство – дочитывать такую книгу. В её компании я провела девять дней и то были весьма наполненные дни, в ритм которых, словно высокая волна, врезался прустовский дух. Что бы я ни делала, я будто бы продолжала читать книгу, чувствуя при этом дыхание морского бриза и аромат нежных цветов... На улице весна вовсю берётся за дело, превращая талый снег в журчащие воды и наделяя голые деревья живительной силой, и, прогуливаясь и вдыхая этот ни с чем не сравнимый весенний аромат, я на постоянной основе ловила себя на том, что размышляю в том же духе, что и Рассказчик. О многом заставил задуматься этот роман, многое он вынудил вспомнить, но есть в этом что-то особенное, что-то такое, для чего сложно подобрать подходящее слово. Это Пруст – и этим всё сказано.

Пруст невозможно прекрасен, но высасывает все силы, ревниво претендуя на всё ваше читательское внимание. Неторопливый и вязкий стиль абсолютно коварен в своём изяществе, принудительно заставляя замедлиться и утягивая во временную петлю, внутри которой время пластично и практически бесконечно. Несколько часов чтения практически взахлёб оборачиваются жалкими 15% от общего объёма, а почти 600 страниц романа читаются две недели.

Рассказчик взрослеет, сталкивается со Временем, сталкивается с тем, что его судят в рамках этого пугающего Времени. Вокруг него рушатся одни воздушные замки, но на их место тут же приходят другие. Фантазии бурного воображения зачастую оказываются лучше действительности, а сказочные мечты детства наталкиваются на реальность юности. В бесконечных попытках осмыслить окружающий его мир и понять свои чувства герой искусственно вызывает в себе восторг, боясь скорых разочарований. Он очень хочет восхищаться, а не недоумевать, поэтому с готовностью хватается за возможность самообмана. Он движется словно в тумане, пробираясь наощупь, остро чувствуя красоту и гармонию и постоянно выискивая их в искусстве, во встречных девушках, в пейзажах. Эгоистичное желание во что бы то ни стало быть ближе к красоте, к тому, что кажется сутью, и неважно, какими жертвами, подчас вызывает острую неприязнь. Рассказчик избалован, легковозбудим и часто эмоционально взвинчен. Вместе с тем не очень понятно, насколько его недуги преувеличены чересчур пекущемся о нём окружении и его собственной ипохондрией, и насколько серьёзно он болен на самом деле.

Совершенно неясен мне и возраст героя. Сам он называет его переходным, в некоторых источниках указано, что в этой части ему лет 15-16. Он пьёт в ресторанах портвейн, мечтает о девушках, посещает дома свиданий, на равных общается с важными господами, дружит с эмоционально зрелым кавалеристом. И при этом абсолютно по-детски страдает при разлуке с матерью на вокзале и ведет себя с бабушкой как капризный обидчивый ребенок (с отношением как к ребёнку в ответ). Я склоняюсь к мысли, что единственное, что важно – это что герой только-только вступает во взрослую жизнь, а в остальном время у Пруста пластично и подчиняется только ему одному. В этом случае изнеженная нервозность его героя и отталкивает, и пробуждает любопытство, поскольку очень интересно видеть мир глазами человека, совершенно не близкого мне эмоционально.

Можно писать взахлёб, вовлекая читателя в головокружительный водоворот текста. Можно чередовать стремительность и время на передышку. А можно – как Пруст, растекаясь мыслью по древу. Никуда не торопиться, лелея каждую деталь, восторженно подхватывать ускользающие воспоминания, кружить по лабиринтам памяти. Прошлое никуда не исчезло, оно вот, совсем рядом: в лёгком ветерке, в звуке, извлекаемом пианистом, во вкусе детства, в незначительной детали пейзажа.

Лукавить не буду, при всей моей нелюбви к сюжетной динамике скучновато мне всё же иногда было. Но Пруст - это не скука в очереди, когда впереди томительное ожидание, которое нужно чем-то заполнить, чтобы было не так тоскливо, а время не тянулось так бесконечно медленно. Пруст - это роскошь праздности. Такая разновидность скуки одолевает в жаркий летний день, и хочется ухватить и продлить эти мгновения, потому что пролетают они стремительно.

Есть такие книги, которые в нужный момент сами находят тебя. Ты никогда не знаешь, какое произведение окажется таковым, этого не знает автор. Но судьба так сходится, что ваши истории переплетаются и вы находите в себе ответы именно благодаря этому тексту. Такие книги появляются далеко не всегда, но когда это та самая, читатель каждый раз это невербально ощущает. Он читает её, испытывает от неё полный спектр эмоций, находит в ней ответы на волнующие его и сейчас, и ранее вопросы. В конце концов, именно она его его вдохновляет на что-то новое светлое, необычное, и даже прекрасное. Именно такой книгой для меня и стал первый роман из цикла "В поисках утраченного времени" Марселя Пруста — "В сторону Сванна".
В первую очередь хочу отметить, что книгу я купил совершенно случайным в качестве сувенира в Волгограде. Недолго она лежала нечитанной, буквально через неделю-две приступил к ней.
Книга...дико необычная. Начать надо с того, что первые страниц 30-60 ты даже не можешь с точностью, кто главный герой, где он находится, что именно происходит — настолько тонкая связь с реальностью. Он размышляет обо всём, причём не только нынешнем или прошедшем, но даже будущем (спасибо Армену и Фёдору за информацию). Ещё никогда я не видел такой красоты текст. Предложения написаны прелестно, не вычурно или громоздко, но выверенно и точно. Мало кто умел и умеет так писать. Да, конечно, если ты отвлёкся, то влиться в этот океан слов будет немного сложнее, но когда ты плывёшь по нему... Друзья, это волшебно. Форма текста всегда имеет вес. Что интересно, текст почти литой. В нём крайне мало даже диалоговых отступов (что-то похожее вы могли видеть в Франц Кафка - Замок , где диалоги были прям внутри текста).
И тут я должен выразить отдельную благодарность переводчице, без которой этого предприятия бы никогда не случилось - Елена Баевская. Она провела невероятную работу и крайне кропотливо перевела такого действительно сложного писателя, как Марсель Пруст. Благодаря ей текст получился в меру вольным и свободным, что дало возможность читать его спокойно, без нечитемых оборотов. Считаю, что книги можно и нужно переводить так, чтобы их можно было читать, иначе это не имеет смысла (в каком-то смысле это работа редактора, кстати).
Спасибо автору за то, как мощно он познакомил меня с французской культурой. Причём всякой, от Историй времён Мировингов и до импрессионистов в лице Ренуара, Писарро и Моне. Множество писателей, художников, архитекторов, деятелей истории и культуры мелькали на страницах, отчего и сама история расширяется, ведь не просто так Пруст использовал именно эти творения, и твои познания увеличиваются, ведь теперь, грубо выражаясь, ты, читатель, знаешь направление, в котором копать.
О чём эта история? О Сванне? О любви? Об обречённости, святости, глупости, именах, природе, семье, зависти, молодости или зависимости? А кто ж его знает... Этот текст - один из тех, в которых задаются вопросы, где проводятся исследования и наблюдения, а не даются лёгкие ответы. Решай сам, читатель, кто такой Сванн и кто такая Одетта де Креси. В этом сила твоя!
Друзья, читайте хорошие книги. И цените свои чувства: их никто, кроме вас, не ощутит, но некоторым писателям удивительным образом удалось их описать. Некоторые авторы позволят взглянуть вам на вашу проблему под определенным, новым углом. Это в каком-то смысле доказывает, что они жили и писали не зря.
Любите себя и других, братья и сёстры. От Японского Тигра.

__Вот почему спустя почти год после прочтения второго тома «В поисках утраченного времени» я наконец взялась за третий: когда необходимо убежать и скрыться от внешнего мира, этот мягкий и звучный словесный поток помогает как ничто другое, унося туда, где царит одно сплошное ничто, таящее в себе покой и безмятежность. «Я вдыхаю воздух Комбре того года, того дня, смешанный с запахом боярышника» – мечтательно делился своими воспоминаниями Рассказчик, вновь смешивая настоящее с прошлым, и, читая эти строки, невольно сама переносишься не столько в его былые дни, сколько в свои собственные, на миг забывая обо всём насущном и погружаясь в то приятное время, когда всё было иначе... Опасная прустовская ловушка. Впрочем, так ли она опасна? Возможно, в ней заключается самое настоящее спасение? «Всякое воспоминание, всякая печаль подвижны. Бывают дни, когда они уходят так далеко, что мы едва их замечаем, мы считаем, что они нас покинули» – и мы мастерски возрождаем их и переписываем своё собственное прошлое, разукрашивая его пейзажи иными красками, и вот и печаль уже кажется не столь всеобъятной, и будущее видится намного более оптимистичным. Только вот настоящее... Что же тем временем происходит с ним?

Рассказчика не волновало ни настоящее, ни будущее, всё, что занимало его думы, было связано с прошлым. Хоть об этом и говорится не так много, но он, как и его создатель, был тяжело болен, и во время приступов он только этим и спасался – бегством в былые дни, что были окрашены мечтательными мазками. Всё бы ничего, но это состояние распространялось и на всё остальное. «Моя мечтательность окружала обаянием всё, что способно было пробудить её» – а это, надо понимать, опасный путь, потому что в таком случае человек живёт одной лишь своей мечтательностью, полностью при этом игнорируя реальность. Почитающий историю, герой приходил в волнение от знатных фамилий и, встречая представителей древнего рода, он в первую очередь видел поместья, замки и короны, а не живых людей со своими слабостями, пороками и изъянами, когда же при общении с ними спадала завеса и он понимал, что они ничем не отличаются от остальных "простых" людей, его одолевало глубочайшее разочарование, которое, впрочем, не длилось долго, ибо воображение брало своё и избавляло воспоминания от всего неприятного. И так – со всем. Подобные взгляды на жизнь очень сильно влияют на отношения с другими людьми, что наглядно демонстрировало общение героя с его близкими. Тесно общаясь с Робером де Сен-Лу и получая от него поддержку, он тем не менее считал само понятие дружбы ничтожным и постоянно обижался на товарища из-за мелких недоразумений. Являясь любимым сыном и внуком, он уставал от своих родных и постоянно выказывал им своё негодование, и даже потеря любимой бабушки не то чтобы сильно сказалась на нём, ему не было особо жаль ни её, ни страдающую мать, он думал лишь о самом себе. Стоит ли удивляться тому, что он был не особо любим обществом и был прозван полуистерическим льстецом? «Для неё была бы выносимой какая угодно встреча, только не встреча со мной» – признаться, тут я понимающе фыркнула, потому что с таким человеком даже здороваться не особо хочется, не то что общаться. Про его отношение к женщинам я и говорить не хочу, всё было сказано в рецензиях к предыдущим двум книгам, герой нисколько не вырос в этом плане: «Как ужасно обманывает любовь, когда она у нас начинается не с женщиной, принадлежащей внешнему миру, а с куклой, сидящей в нашем мозгу» – довольно распространённая проблема, надо сказать. Люди влюбляются не в человека, а в тот образ, что сами же и выдумывают, а когда эта блажь рассеивается, они почему-то сердятся не на самих себя, а на объект своих былых страстей. Обозвав дурой даму, к которой он охладел, Рассказчик не понимал, что если кто и являлся дураком, то лишь он сам. Жалкое зрелище, надо признать, жалкое и неприятное.

И если герой игнорировал собственные недостатки, то недостатки других людей он подмечал орлиным зрением; типичное поведение подобных личностей, но в данном случае оно было довольно увлекательным, ибо что-что, а раскрывать истинные натуры людей он умел. Самым главным достоянием этого тома является проникновение в высшее французское общество, и находиться в театрах, ресторанах и салонах с этими людьми было чрезвычайно занимательно, ибо скромный и молчаливый Рассказчик при помощи авторского скрытого – и не очень – сарказма демонстрировал, насколько же все эти люди смешны и нелепы, и что уверение героя в том, что фамилия – это всё, не стоит вообще ничего: если человек глупый, его не спасёт никакая родовитость. «Сказать, что она глуповата, будет, пожалуй, преувеличением, нет, она туманна» – со смешком заявила герцогиня Германтская, про которую смело можно сказать что она была не туманной, а именно что глупой с этим своим несуразным остроумием, которым она так кичилась, и дурными злословиями, коими она одаривала как врагов, так и друзей. Признаться, хоть следить за всем этим цирковым представлением и было интересно, время от времени меня охватывало сильнейшее раздражение, до того речи этих маркиз, герцогов и баронов были никчёмными, особенно когда они заговаривали об искусстве, в котором – само собой! – разбирались намного лучше самих творцов. Про их отношение к другим людям и говорить нечего, они с презрением относились вообще ко всем, в том числе и к себе подобным. «Его ненависть к снобам вытекала из его снобизма, но она внушала наивным людям, то есть всему свету, убеждение, что сам он чужд снобизма» – цитата, которую можно применить абсолютно к каждому герою сей книги, это просто какое-то сборище снобов (которые считают что они не снобы, разумеется), даже слуги и те пытались быть похожими на своих хозяев (умилил слуга Рассказчика, который воровал его книги и отсылал их своим родным в деревню, выставляя себя в письмах чуть ли не борцом и великосветским мучеником). Важным фактом являлась и главная тема, пронизывающая весь роман – дело Дрейфуса, отношение к которому говорило – и говорит и по сей день – о многом. «Таково наше общество, где каждое существо двойственно» – так-то оно так, но есть вещи, которые не могут иметь разных точек зрения, есть только одна правильная безо всяких "но", и когда видишь, как общество разрывается... Ну, тут сказать нечего. Зная, что за этим последует, испытываешь лишь тоску. Человечество не учится на своих же ошибках.

__Ну так что же, таит ли в себе опасность та временная ловушка, в которую добровольно заключал себя Рассказчик, не желающий жить настоящим? «Мы вынуждены строить на развалинах прошлого, которое для нас открывается лишь путём случайных раскопок» – но нужны ли они, эти раскопки? Кажется, я начинаю понимать, каким вообще путём идёт герой; думается мне, под конец он, окончательно разочаровавшись в жизни и людях, основательно возьмётся за своё прошлое, дав ему новую жизнь на бумаге, как это сделал сам Марсель Пруст, и таким образом он совершит задуманное – он найдёт своё утраченное время. Но стоит ли оно того? «Если какое-нибудь воспоминание, какое-нибудь огорчение способны нас покинуть, так что мы больше их не замечаем, то бывает, что они возвращаются и иногда долго с нами не расстаются» – а всё потому, что человек не может окончательно с ними распрощаться и предать их забвению. Это сложно – отпустить былое, отпустить раз и навсегда, но строить свою – и не только свою – жизнь на его руинах, которые к тому же ещё и переписаны услужливым воображением, заведомо гиблая идея, которая способна привести к разрушению. Примириться, смириться и обрести мир – с прошлым, с другими и, что самое главное, с самим собой, – вот что способно пусть и не вернуть утраченное, но подарить что-то более драгоценное.

Итак, свидание мое с Марселем Прустом все-таки состоялось. И не скажу, что оно принесло мне нескончаемый восторг. Увы и ах, но это совсем не мой автор. Чтение скорее напоминало штурм некой скалы, вершина которой теряется в недоступной высоте. Вполне возможно, что автора такого уровня стоит читать в бумаге, а не слушать в аудио. Ведь в общем-то текст книги мало похож на обычный. Скорее он напоминает какую-то сложную инженерную или архитектурную конструкцию, в которой каждое слово-кирпичик играет свою особую роль. Да, именно, роман похож на нечто собранное из костяшек домино. Читатель вытаскивает одно слово за другим, и рисунок рассыпается на сотни фрагментов, которые моментально складываются в новые и новые картины, за которыми сознание просто не успевает следить.
Действия как такового в романе нет. Это чистой воды поток сознания. Поэтому понять кто в данную минуту говорит, и о чем идет речь, чтобы хоть как-то ухватить нить повествования, достаточно трудно. Все происходящее читатель изначально видит глазами маленького мальчика, чья жизнь замкнута в круг его семьи, родных и знакомых, в число которых входит и некий Шарль Сван. В жизни ребенка крайне мало событий, отчего он до скрупулезности сосредоточен на каждой мелочи, которую автор рассматривает чуть ли не под микроскопом. Придет ли мать, чтобы поцеловать сына на ночь? Рассердится ли, если он об этом попросит? И даже если придет, то все равно рассердится. Какая погода за окном? Отпустят ли гулять в сад, где любимые деревья, с которыми придется расстаться, потому что нужно уезжать в Париж. И от того - горькие слезы, а мама опять недовольна. Служанка жестоко режет цыпленка. Она плохая. Но она предана своей госпоже, как предана собака своему хозяину. И т.д и т.п.
И опять возникает этот самый Сван. Собственно, более детально о нем мы узнаем из второй части. В первой же он появляется лишь как персонаж разговоров бабушки и дедушки, тетушки и дядюшки, матери и отца. Это не полноценный образ, а скорее тень или даже запах. Кажется, что и семья Свана не реальные люди, а лишь их смутные отражения в зеркалах.
Не надейтесь, что во второй части, которая полностью посвящена Свану и его любви к Одетте Де Кресси, для вас хоть что-то прояснится. Здесь все тот же поток сознания. Только не детский. а вполне себе взрослый, типа "Любит - не любит? А люблю ли ее я? Ведь она совсем не в моем вкусе и не отличит Моцарта от ночной вазы". Все это Пруст самым старательным образом приправил описанием мук ревности Свана. Если честно, кто кого любит-не любит я так и не поняла. Ревность Свана, безусловно, очень мужское чувство. И поскольку мы знаем ориентационные наклонности автора, то вполне легко расшифровать весь текст, как послание одного влюбленного мужчины другому.

Короче, рекомендовать я эту книгу никому не стану. Каждый, в конце концов, должен сделать свой собственный выбор. Любите сверх всякой меры элитарную литературу - читайте., а если вам такое не по душе, то не тратьте свое время.

Какой несокрушимой силой обладают отзвуки прошлого, какое могущественное влияние они способны на нас оказывать... Может показаться, что воспоминание о былом давно уже погребено под завалами прожитых дней, что оно уже растеряло всё своё воздействие, но стоит только проявиться чему-то такому, что неотрывно связано с тем событием, будь то аромат иль звук, как время будто поворачивается вспять, и вот ты вновь переживаешь то мгновение, с тоской ощущая отголоски тех эмоций и чувств, что когда-то обуревали тебя. Именно об этом и была для меня эта история – о времени и его течении. Игнорируя всяческие сюжетные границы, Рассказчик будто плыл в мягком потоке своего сознания, вспоминая дорогие его сердцу моменты и тщательно расписывая их, пытаясь понять, почему же они в своё время так взволновали его. Вместе с ним должен был преодолевать эти расстояния и читатель, одновременно размышляя как и о представленных событиях, так и о своих собственных переживаниях, отправляясь в самое настоящее путешествие в прошлое.

Детство... Всё берёт начало именно оттуда, не так ли? Описание детских лет Рассказчика увлекает и очаровывает с самых первых строк, до того оно воздушное и поэтичное. Несмотря на строгих родителей, которые всячески ограничивали его в ласках, боясь, что он станет слишком изнеженным, детство мальчика всё же можно назвать благополучным, ибо он любил и был любимым, несмотря на хладность, царившую в их доме. И пускай в этой части уделяется особое внимание его зависимости от внимания матери и первому соприкосновению с жизнью Свана, главным персонажем всё же выступает он: Комбре. Являясь типичным провинциальным французским городком, он оставил в душе мальчика огромный след, став для него синонимом счастья. Ах, эти волшебные летние деньки, проведённые в этом городе! Приятные прогулки с родителями по живописным улочкам, чудесные послеполуденные часы, проведённые в компании интересных книг... Нет ничего удивительного в том, что мысли об этих днях будоражили его и во взрослой жизни, ибо то время ассоциировалось у него с детством, которое, увы, уже не вернёшь, как не вернёшь и то неповторимое чувство радости, которое способно было принести даже такое простое действие, как любование восхитительными каштанами. Именно поэтому, наверное, и чувствовалась лёгкая печаль, печаль по таким простым и приятным детским годам, о которых остаётся только вспоминать.

И если первая часть романа дарила чувство ностальгии, которое несло с собой навязчивую, но вместе с тем приятную грусть, то вторая вызывала абсолютно иные эмоции. От невинности и чистоты, коими были наполнены первые страницы, не осталось и следа, им на замену пришли распущенность и грязь, которые по идее должны были олицетворять собой любовь, а на деле же... Я стараюсь не судить чужие чувства, ибо у каждого своё представление о любви, но то, что переживал герой, крайне сложно наречь таким словом. Очень странный этот человек, Шарль Сван. Эрудированный, дружелюбный, умеющий находить язык с людьми из разных сословий, он, попав в такую простую, но при этом столь действенную ловушку, потерял не только все свои интересы и предпочтения, он потерял и самого себя. Но была ли в этом виновата одна лишь Одетта? Бесспорно, эта глупая, развратная и отвратительная во всех отношениях женщина оказала на него огромное влияние, но, если подумать, он и до её появления был потерян, у него не было целей, он гнался за одними лишь удовольствиями. Так называемые чувства к этой женщине возникли у него лишь после того, как он вдруг разглядел в ней черты творений Боттичелли, и с этого и началась эта злосчастная игра воображения: мысленно он одаривал свою избранницу желаемыми чертами, при этом всячески игнорируя её истинную личину, то есть он любил не живую женщину, а образ, который сам же и создал. Распространённая человеческая ошибка, которая имеет разрушительные последствия. Признаться, мне было очень тяжело проходить через всё это. Слог оставался всё таким же звучным и красивым, но мне совершенно не нравилось то, что происходило, это было просто омерзительно; впрочем, имеется здесь и плюс, ибо начинаешь понимать, почему люди не могут выбраться из столь токсичных отношений.

Любовь, надо отметить, в этом романе в принципе сложно найти. Очень много искреннего восхищения женщинами, их красотой и изяществом, но это не имеет никакого отношения к настоящим чувствам, то же самое можно сказать и про похождения Свана до встречи с Одеттой или зависимость Рассказчика от Жильберты. Что и было хорошо продемонстрировано, так это психология общества, которая, как ни странно, подходит и к современным реалиям. Какие только персонажи не встречались на этих страницах, с каким изяществом автор иронизировал над ними, аккуратно высмеивая их пороки: Леония Октав, женщина, не покидающая своей кровати, но при этом обожающая наблюдать из окна за жизнью соседей, дабы потом часами размышлять и сплетничать о них; Франсуаза, которая, прочитав или услышав от кого-то историю о тяжёлых страданиях незнакомых ей людей, проливала слёзы и стенала, жалея этих несчастных, но при этом игнорировала и высмеивала муки тех людей, что находились рядом с ней; Легранден, твердящий, что на дух не переносит снобов, а на деле сам им являющийся, мечтающий попасть в этот круг избранных. И таких персонажей в этом романе десятки, и характеры всех так умело раскрыты, что этим невозможно не восхищаться.

Этой книгой в принципе сложно не восхищаться. Волшебство, что сотворял Марсель Пруст со словом, восхитило меня ещё во время знакомства со сборником рассказов «Утехи и дни», первый том труда всей его жизни лишь укрепило то впечатление. Как и в случае с рассказами, персонажи романа мне не полюбились (пока, по крайней мере), ну а всё происходящее во второй части романа меня, как я уже писала выше, сильно удручало, но всё это меркло пред тем, как всё это написано: мягко, элегантно, живописно. Красота – вот каким словом можно описать прочитанное в целом, и то красота не человеческая, то красота окружающая, и то, как автор умело её выцеплял и демонстрировал в мелодично выстроенных строках, приводило меня в восторг. Пока персонажи разочаровывали своими несуразными мыслями, детальные описания красот природы наделяло силой и вдохновением, и это было просто прекрасно. Всё как и в жизни, в общем-то. То было уникальное и приятное путешествие, и путешествие не только в мир, созданный творцом, но и в свой собственный.

На сей раз печальный усатый аристократ предлагает нам необычный коктейль из снобизма и стыдливости. Геральдические тонкости и этикет высшего света наполняют курортный воздух Бальбека, но то и дело их уносит морской ветер; естественным образом сходят они на нет перед банальным подростковым страхом подкатить к телочкам. Разумеется, Пруст не был бы Прустом, если бы с упоением не погрузился в анализ и детальное перебирание всех психологических оттенков, воспоминаний, ситуаций и обстоятельств. Что любопытно, все походы главного героя в девушкоцветник при этом несли на себе довольно слабый отпечаток физиологии - в тексте упоминается некая кузина, а также барышни из известного дома, с которыми можно удовлетворять всякие потребности, а вот девушки - они в первую очередь для возвышенной любви ну и вообще отношений. Другая интересная особенность - это затушевывание кульминационных моментов. Повествование прямо-таки плывет в сладкой и вязкой патоке времени, лирических отступлений и свободных ассоциаций, и важные события не акцентируются, а плавно обтекаются этим потоком. Что-то домысливает главный герой, что-то может домыслить и читатель.
Еще одна стержневая тема романа - художник и творчество. Представлена она здесь достаточно кратко, в контексте общения с художником Эльстиром, однако внимание, которое Пруст ей при этом уделяет, показыват ее значимость. И, конечно, значительную долю текста прибрала к рукам старая добрая аристократия. Волнует ли вас, каково это - с рождения жить с постоянным бременем собственного превосходства? Пруста вот явно волновало. Взаимоотношения родовитых особей, как внутренние, между собой, так и внешние, с окружающим миром, являются предметом постоянных авторских отступлений и ремарок. Кто-то буквально захлебывается собственным снобизмом, что в принципе понятно, кто-то пытается быть супердемократичным, однако получается не очень, потому что он все равно не ощущает себя равным среди равных нигде, кроме шикарных ресторанов и салонов. Но в принципе, все эти попытки понять, что же за люди такие эта знать, и действительно ли в них есть особенная порода, прекрасно подытоживаются

следующим принципом:

почему кот лижет свои яйца? Да просто потому, что может.

И, кажется, в этой части повествования у котов-аристократов наступил март месяц.