Голоса летнего дня

так как оторваться от них ох, как сложно.

И пусть это не "Богач,бедняк",но все остальные романы,что я читала Шоу было для меня как спокойная гавань, как истории,которые хочется пережить.
"Голоса" чудесная книга, легкая, как летний бриз,но в пасмурную погоду. Ровный, спокойный роман-воспоминание я прочла на одном дыхании, расслабилась и отдохнула.

Такие книги как эта будто созданы для жарких дней, когда уже пресыщен навороченными историями с крученым сюжетом и хочется читать о простой,но удивительной жизни.

Как и в каждом романе Шоу, в нем нет безмятежной радости и счастливых концов,в нем присутствует исключительно жизнь какая она есть.

Роман, окрашенный чувством лёгкой грусти. События развиваются параллельно в двух временных пластах – настоящем главного героя Бенджамина Федрова и его прошлого, всей его жизни, которую он начинает вспоминать, наблюдая за тем, как его сын играет в бейсбол. Может быть, именно поэтому роман и называется «Голоса летнего дня». Ведь события настоящего времени происходят в летнюю пору, и вот именно здесь и сейчас в сознании главного героя начинают звучать голоса его прошедшей жизни. Повествование разворачивается очень неспешно. Сначала мы узнаём о детстве героя, и автор показывает нам один эпизод - поездку Бенджамина с братом в летний лагерь. Затем мысли героя переносятся в следующий временной отрезок его жизни – студенческую пору. А потом начинается Вторая мировая война, и Бенджамин, как и многие другие мужчины, оказывается в зоне военных действий, в Европе. Но война заканчивается, наш герой возвращается в мирную жизнь, заводит семью. Так постепенно автор сводит две сюжетные линии в одну, постепенно сужая между ними временное пространство.
В жизни каждого из нас рано или поздно наступит момент, когда придётся подвести итоги прожитых лет, дать оценку своим поступкам, когда зазвучат голоса далёкого летнего дня. Именно об этом, я думаю, роман Ирвина Шоу.

И опять Ирвин Шоу ставит перед читателем проблему. Рисует положение, которое чем дальше, тем отчетливее становится безвыходным. На этот раз он предлагает подумать о том, какую цену мы можем заплатить за преданность, дружбу и ради чего – решиться на предательство. И о том, что есть предательство.
Клемент Арчер, режиссер радиошоу, поставлен перед выбором: уволить пятерых сотрудников – близких и не очень друзей – за подозрение в сочувствии коммунистам или начинать донкихотскую войну с неизвестным противником. Люди, предназначенные к увольнению, очень разные – разной степени талантливости, удачливости, достатка. А Арчер – обыкновенный тип хорошего человека, не желающий поступать дурно. Вот только ситуация настолько сложна, что абсолютно благополучно из нее выйти не получится.
Мне главный герой близок еще и верой в трезвомысленность человека. Всегда кажется, что если объяснить абсурдность требования, требующий одумается. Только вот практика показывает, что ничего подобного никогда не происходит. А все-таки продолжаешь верить.
Вера Арчера разбилась на тысячу кусочков. Не осталось практически ничего (как по мне, забота о вертикальности собственного положения все ж таки дело не столь однозначное, как кажется поначалу, особенно если вокруг есть люди, которые от тебя зависят).
Единственное, что удивило – и даже расстроило, – так это то, как Арчер поставил в один ряд предательство друга и нервный срыв жены. Да… с этим придется жить: с работы выгнали, друг оказался лжецом – лгал в течение 15 лет, врал, глядя в глаза; и «ненадежной» – жена - прожив с ним 20 лет, однажды устроила истерику, «не смогла подняться над ревностью и эгоизмом» (а фактически озвучила правду об этом самом друге и высказалась в том смысле, что не может начинать все сначала, когда непонятно, на что есть и где жить). Но, конечно, ему виднее.

«Растревоженный эфир» Ирвина Шоу - горькая дань памяти тёмной эпохе маккартизма. Сам автор также пал жертвой «охоты на ведьм» - еще до публикации романа Шоу был внесен в черный список, как сочувствующий. 

Перед режиссером популярного радио-шоу Клементом Арчером стоит трудная задача: сообщить пятерым актерам, звездам, об их увольнении. Спонсор однозначно дал понять, персон, подозреваемых в коммунистических взглядах, в его передаче, в его рекламе, в эфире быть не должно. Клемент решает докопаться до истины и выяснить оттенок «красноты» своих сотрудников и пускается в погоню за правдой. Всё его расследование принимает серьёзный оборот, все нити запутываются в тугой клубок политики, личных отношений, чьих-то подковерных игр и интриг. Из такого почти не выбраться, особенно, если безоговорочно и свято веришь в идеальный мир и живешь будто в сказке…

Великолепный язык Шоу позволяет проглатывать его книги за пару дней, Эфир не стал исключением. Автор обстоятельно и основательно рисует портреты всех персонажей, поэтапно создает на наших глазах целый мир, дорисовывая, дописывая очередным мазком, как художник, картину. С каждой страничкой становятся понятнее мотивы героев, убеждения и цели. С каждым поворотом сюжета становится всё страшнее обозревать происходящее в реальности, на страничках не такой уж давней мировой истории, когда Система пожирала неповинных, когда в «списки» попадали и виновные и безвинные, когда стирались имена и вымарывались целые жизни. Главный герой - правдолюб и недалекий идеалист, не способный совершенно к подобным действиям даже по натуре своей, пытается идти против Системы, совершенно не отдавая себе отчета, во что ввязывается, становится куклой в игре более сведущих и понимающих, вместо спасения ломает судьбы. Легкий слог, увлекательный сюжет, экскурс в историю и масса поднятых важных вопросов: совести, чести, долга, борьбы внутренних убеждений против жестокой реальности.

Периодически в США происходит обострение застарелой болезни - вспышка холодной войны с Россией. Так случилось и в 1950 году. Ирвин Шоу в своём романе на примере радиостудии в Нью-Йорке показывает, как это происходило. Радиостудия выпускала развлекательное шоу "Университетский городок", в котором не было никакой политики , но воинствующий журнал "Блупринт" "выявил пять актёров, которые якобы были коммунистами. Достаточно одного намёка на коммунистическую идею - и человека увольняли с работы без пособия. Бывший военный корреспондент Бурк говорил: "Могущественные государственные агентства пытаются оседлать информационные потоки". ФБР прослушивало телефоны,- "Они будут творить своё чёрное дело, пока не возьмут под свой контроль каждое слово, которое печатается или произносится. Конгрессмены обвиняли людей в предательстве и шпионаже в пользу России. Из пятерых работников студии , которых Агентство Хатта предложило уволить, не было ни одного настоящего коммуниста: композитор Манфред Покорны, и без того запуганный еврей - иммигрант из Австрии; Атлас - талантливый актёр - негр; Матеруэлл - эпатажная актриса; Элис Уэллер - одинокая мать, всю свою заботу отдающая четырнадцатилетнему сыну; и только Виктор Эррес, как выяснилось позже, примыкал к коммунистам. Режиссёр Клемент Арчер дорожил каждым из этих людей - они были талантливы, программа на них и держалась. Учитывая, что у радио появился мощный конкурент - телевидение, радиопрограммы могли выживать благодаря отличной работе Климента Арчера и его команды. Но пришедшим к власти это было не нужно - они ловили инакомыслящих. Композитор Покорны покончил жизнь самоубийством, газеты напечатали аршинный заголовок "Друзья чтут красного самоубийцу". Режиссёру Арчеру предъявили ряд обвинений в том, чего он не совершал,- домыслы, вымыслы. На собрании Климент Арчер произнёс речь в защиту справедливости : "Никто не разубедит меня в том, что мы принимали единственно правильное решение, посылая старую одежду или пенициллин в Россию во время битвы за Сталинград". Он не был коммунистом - он был честным человеком, он был против чёрных списков. Арчер защищал всех своих сотрудников, хотя Фрэнсис Матеруэлл оказалась предательницей,- и даже лучший друг Виктор Эррес 15 лет скрывал свои коммунистические убеждения. Что сказал Виктор Эррес, прощаясь с тем, кто считал его лучшим другом? -" Мы хуже большинства религиозных фанатиков. Мы не выносим даже мысли о том, что кто-то поднялся на более высокую ступень развития, чем мы, кто-то умнее нас, лучше организован и ближе к истинной вере... Мы разрушители...Во всём мире люди плюются, услышав слово "Америка"...Русские правы как минимум на пятьдесят один процент." Личная жизнь героев, конечно, переплеталась с жизнью общественной,- зависела от неё; но об этом нужно прочитать этот исторический, умный, актуальный роман. Кстати, после опубликования романа "Растревоженный эфир" Ирвину Шоу пришлось покинуть Америку,- он уехал в Европу.

Ирвин Шоу, как известно, был обвинён в коммунистических убеждениях и занесён в «чёрные списки Голливуда». Я, прочитав достаточное количество его романов, долгое время ломал себе голову. С чего бы это? Теперь знаю! Написать такой дубовый трактат и выйти сухим из воды оказалось маловероятным. Он ожидал другого?

Заурядный политизированный вздор наполнил до краёв это произведение. Все эти речи, напыщенные выступления воспринимаются крайне неприятно и нудно.

Переживающие экономический подъём в 1950-х США поразил вирус маккартизма. Чью сторону принял писатель, ясно, как день! Я вот только одного понять не могу. У них там даже в то время разгораются дискуссии, которые в России были бы невозможны в принципе. С большими боссами-работодателями пикируются, спорят. Попробовали бы эти горлопаны подискутировать у нас. Сразу бы отправились убирать снег на Колыму. И это в лучшем случае. Вот что значит беситься с жиру! Нам бы их проблемы!

Описание дрязг оппонентов, готовых друг другу вцепиться в горло, ради каких-то эфемерных абстрактных идей, полностью закрыло сюжет, портреты главных и второстепенных героев. Это не художественное произведение! Это случайно найденная во время поклейки обоев пыльная передовица давних времён, место которой в мусорной корзине.

Господи, каких только дров не наломает профессор-историк, привыкший мыслить категориями чести и благородства! Особенно если он работает не в своем вузе, а в каком-нибудь медиа-бизнесе. На радио, к примеру.

Вот требуется уволить с передачи всю команду по обвинению, что все эти люди – коммунисты, выгнать всех с волчьим билетом. Не знаю, что сделали бы вы, но Арчер (так звали бывшего преподавателя колледжа) решил устроить мини-расследование и выгородить товарищей по мере сил, хотя боссам это явно не нравилось.

Итогом усилий Арчера стало то, что к концу книги выпроводили всех, в том числе и его. Друг, ради которого он старался, оказался предателем, притом самого худшего пошиба. У жены после переживаний случился выкидыш. Ребенка они потеряли.

Сюжет вполне себе жизненный не только для Америки 1950-х, но книга мне не понравилась. Слишком много второсортной рефлексии. Еще меня очень раздражали отсылки к роману Хемингуэя «Прощай, оружие!», благодаря которым конец оказался до скучного предсказуемым.

Отнюдь не самый популярный роман автора, открыла книгу в поезде, выбрав по летнему названию и спохватилась только когда количество страниц успешно перевалило за середину

Роман-воспоминание оказался не то чтобы невероятно увлекательным, но затягивающим в свои сети из прошлого и настоящего: главный герой наблюдает за игрой сынишки и летний зной воскрешает в памяти события прошлого, когда он сам был пацаненком и вот также играл в бейсбол…

Это были и золотые двадцатые, и непроглядная чернота Великой депрессии, затем кошмар Второй мировой и отчаянное счастье уцелевших. Голоса летнего дня говорят с нами из давно минувших дней, когда победа казалась чем-то невероятным, а поражение воспринималось, как конец жизни, когда казалось, что первая любовь — это раз и на всю жизнь, и не стыдно было плакать, переживая за избитого младшего брата… теперь это всего лишь пыльные отметины на стекле ничем особо не примечательного человека, прожившего жизнь среднестатистического американского гражданина с еврейскими корнями

Роман, который хорошо читать, полулежа в тени деревьев, вдыхая послеобеденный летний зной и предаваясь воспоминаниям о собственных вехах прошлого

Клемент Арчер, режиссёр популярного шоу на радио, оказывается перед непростой дилеммой: продюссер заявил, что необходимо уволить пятерых участников шоу за политические взгляды, однако Арчер уверен, что на его сотрудников кто-то возвёл напраслину, и просит две недели, чтобы найти доказательства их невиновности...

С книгами Шоу у меня непонятные отношения: одни мне очень нравятся, другие - мимо. Что ж, решила ещё раз попытать счастье и ещё раз попробовать подружиться с автором. Тема, поднимаемая в романе, показалась мне интересной, однако большая часть книги шла у меня тяжеловато: Во-первых, конечно, тут поднимается тема политики, которую не слишком люблю в книгах. Сюжет очень размеренный, и, если честно, никак я не могла проникнуться героями: не цепляли они меня и всё тут. Возможно, не то было настроение, поэтому читала я совсем по чуть-чуть, не спеша. В итоге всё же Шоу смог зацепить меня: наконец, я хоть немного начала понимать поступки главного героя, понимать, к чему всё идёт и что-то нам всё же хотели донести. Но всё же мне понравилась только последняя часть книги, поэтому такая оценка...

Для меня книги Ирвина Шоу как просмотр фильма - атмосферно, есть полное погружение в эпоху 50-60 гг. Мне кажется, отменные бы сценарии получились на их основе. Знакомство с Шоу у меня началось с "Ночного портье", потом попалась захватывающая дилогия "Богач, бедняк" и "Нищий и вор", потрясающий роман "Молодые львы". Менее удачным оказался сборник рассказов "Солнечные берега реки Ленты" (я не любитель малой прозы), тяжело шла "Люси Краун". "Растревоженный эфир" сначало дался не просто, но тут скорее проблема в выборе формата книги - кто меня дёрнул купить карманную книжечку, с мелким, порой пляшущим текстом и почти без полей)))
Роман окунает нас в эпоху "охоты на ведьм" и развития "холодной войны" в начале 50-х. Мне не хочется говорить о политической подоплеке, о разнице в мировоззрениях, о противостоянии между системами, итак всё ясно. Шоу сам осуждался американским обществом и сам был в "черных списках".
Автор показывает нам закулисье работы отдельно взятой радиостанции, его герои - режиссеры и сценаристы эфиров, артисты и музыканты, продюсеры эфиров и рекламодатели. Этот роман о нетерпимости к инакомыслию и даже намека на оное, о том, как государственная машина фильтровала людей исходя из их мировоззрения, круга общения, о том, на сколько  незащищённым перед этой машиной оказывался человек.