
Книжный список Арта Гарфанкела
Shiloh
- 1 190 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Любопытная книга от любопытного автора, погибшего в фашистских застенках. Книга, с одной стороны, лишена структуры, представляет собой какой-то странный и притягательный паноптикум, с другой энциклопедичность охвата и отказ от объяснений внезапно все же порождают некую схему того, что автор хотел сказать. Или не хотел?
Текст течет плавной рекой. Количество ссылок на квадратный метр площади водоема предельно низкое, автор редко-редко ссылается на коллег или первичные источники, просто ведет неторопливый рассказ у камина. Время от времени он вспоминает, что сам поделил классический феодализм на два этапа, пытается рассказать об их отличиях, но все это тонет в подробностях и перескоках с континента в Англию и обратно.
В этом отказе от теоретизации в работе, которая посвящена абстрактному историческому понятию, есть и вызов, и прелесть. Автор, что твои Стругацкие, оставляет выводы читателям, подавая лишь сырой материал процессов и контрпроцессов, в ворохе которых рождается то самое течение. Но, повторим, рождается ли?
Но черт с ней, с рамкой, сам рассказ вызывает вопросы и желание узнать больше. Опять, как и после чтения книг Уикхема, мне захотелось больше узнать и о Меровингах, и о Каролингах (с распада империи которых и начался феодализм, если верить Блоку). Раз за разом милая франциецентричность автора вызывала улыбку, все эти «у нас», «наш вариант» и прочие формы подчеркивания связи с одним из рассматриваемых феодальных королевств.
Так как у автора нет концепции, то с ней невозможно ни спорить, ни соглашаться. Поэтому разговор можно вести только об интересных частностях. Так, удивил меня (тем, что раньше нигде не попадался) обычай посвящения в рыцари до того момента, когда придумали всю эту сценку с мечом и плечом. Пощечина как единственный удар, на который рыцарь не должен отвечать, милый символизм. Все это прекрасно сочетается с той же пощечиной, что служила основой для закрепления в памяти события у свидетелей юридических действий. Мол, после удара никто не забудет того, о чем договорились. При этом в свидетели для максимального срока сохранения памяти брали детей, которым и наносили эти самые пощечины. Милый мир.
Другое любопытное сближение – это короткий рассказ об обращениях. Во французском варианте к низшим обращались «парень», «ребенок» или «молодой человек», в том числе в случае расслоения в среде дворянства. Тут мне на ум сразу пришли наши (используем излюбленный автором прием, но для Восточной Европы) дети боярские, которые вовсе не дети бояр, а как раз нижняя страта привилегированного сословия. Кроме этого вспомнился Элайджа Бейли, которому Азимов вложил в голову земную традицию обращаться к роботами с использованием ‘boy’. Это если не константа классового общества, то что-то постоянно в нем всплывающее.
А наиболее сильное впечатление на меня произвело движение за Божий мир. Начавшееся как церковное мероприятие по снижению насилия в обществе, насилия, инспирированного феодальными сеньорами друг против друга, но выливавшегося в погромы крестьянских хозяйств, оно постоянно пыталось и местами превращалось в крестьянскую войну против феодалов. Все крайне внутренне логично, кто мешает порядку в округе? Рыцарь-грабитель из своего замка. Что делать? Провести крестный ход и сжечь рыцаря вместе с замком, самый надежный способ установить Божий мир. Столь логичные и последовательные действия быстро напугали и церковь, и короля, и дворянство. Вернулись к этой идее только тогда, когда королевская власть снова обрела силу и стала использовать идею Божьего мира для борьбы с дворянством. Чудны дела твои, господи.

Классическая работа одного из основателей школы Анналов. Любопытно было посмотреть на одного из учителей Броделя.
Блок, также как и Бродель, неспеша и обстоятельно описывает предмет исследования. Читатель узнает множество фактов (весьма интересных) о разных сторонах жизни в то время. Но если читатель захочет узнать четкое определение феодального общества - его он не найдет, также читатель не найдет списка исторических событий, происходивших в те времена. В этом суть подхода Анналов.
Вообще, книга дает широкую картину феодального общества. Но в широком потоке фактов можно легко утонуть.
Труд Блока оставил неплохие впечатления, но требует определенной подготовки.

Классическая работа известного французского медиевиста первой половины 20 века. Под феодализмом Марк Блок понимает специфические отношения, сложившиеся, в первую очередь, во Франции и в некоторых других странах. В поле зрения, кроме его родины, чаще всего попадает Германия, чуть меньше Англия, Италия и другие. Руси, Византии или, скажем, Польши здесь нет. Временные рамки тоже могут быть не вполне привычны: от Карла Великого (8-9 века) до 13 века включительно. Содержание несколько своеобразное. С одной стороны, феодальным отношениям здесь посвящена подавляющая часть работы: на какие группы делилось общество, как они взаимодействовали и переплетались (там всё гораздо сложнее, чем обычно представляется человеку, далёкому от медиевистики). С другой, очень много информации о Средневековой Европе в целом: восприятие времени, эпос, вариации монархии в разных странах и т.д. При этом "Феодальное общество" охватывает далеко не всю цивилизацию: здесь много чего нет для цельной картины, хотя работу можно читать без особой подготовки: написана она доступно, не перегружена справочным аппаратом и прочими вещами, отпугивающими людей.
Проблему может решить "Цивилизация средневекового Запада" Жака Ле Гоффа (это представитель той же исторической школы, но на поколение или два моложе): она поменьше и как раз пытается охватить всё — получается, кстати, неплохо. То есть желательно читать Марка Блока уже после Жака Ле Гоффа или кого-то ещё, если у вас нет базы, либо она минимальна, но это совершенно необязательно. В "Феодальном общество" я почерпнул для себя множество интересного и полезного, однако есть одна большая проблема, либо достоинство: это как посмотреть. Марк Блок за всю свою объёмную книгу так и не даёт чёткого определения феодализма. Самому понятию, характерным его чертам и, наоборот, тому, что не относится к феодализму уделено немало места, но конкретного определения нет. Как я понял, его невозможно дать без упрощения и перевирания: феодализм настолько сложен и многогранен, что его суть крайне сложно уместить в несколько строчек. Это честно со стороны Марка Блока, но опасно тем, что у читателя может остаться в голове что-то неопределённое. Возможно, на это и рассчитывал автор? Так или иначе, но на книгу стоит обратить внимание.

В 1025 году сеньоры, собравшись в Ансе на Соне, клялись: «Я не буду обирать крестьян, не буду убивать их скот, если они живут не на моих землях».

Если бы не существовало парижского парламента, а у парламента не было бы власти и силы добиваться осуществления своих требований, то в королевстве любой мелкопоместный дворянчик продолжал бы хлопать мечом, производя новых рыцарей.

Хороший господин всегда держит в памяти поучение, вложенное поэтом в уста Карла Великого, поучающего своего преемника: «Бойся феод отобрать у сиротки-младенца».














Другие издания
