Синие бабочки

Сегодня эта повесть почти забыта, а 40 лет назад она была очень популярна не только в Болгарии, но и в Советском Союзе, именно тогда я и прочитал её в первый раз. Если честно, этот раз так и остался единственным, второй раз - буквально на днях - я её уже прослушал, запись старая - 1984 года, с характерным фоновым шипением, что придавало восприятию текста дополнительный шарм.

Повесть по традиции относят к жанру фантастики, всё-таки главная героиня умеет летать. Автор просто ставит читателя перед фактом - умеет и всё, он не объясняет природу самого явления,. Но в таком случае, это уже не столько фантастика, сколько мистика. Да и остальные уникальные качества Доротеи, так зовут эту девушку, можно смело отнести к арсеналу экстрасенсорики. Она умеет читать, или, вернее, предугадывать мысли, предчувствовать события, необычайно быстро обучается новому. И в то же время она безумно чиста и наивна. Вообще-то, она - шизофреничка!

Да, Доротея живет в клинике для душевнобольных. Для всех она - больная, а вот для главного героя - немолодого композитора Антония Манева - она открывается с другой стороны, со стороны своей уникальности. Да она просто открывается перед ним, ничего не утаивая и ничего не стесняясь. А всё потому, что Доротея полюбила.

Почему и за что она полюбила пожилого композитора тоже остается за гранью писательского исследования, просто так случилось, почувствовала родственную душу, и решила полностью открыться. Он стал единственным человеком, который узнал, что она умеет летать. Более того, он летал вместе с ней. Летал по-настоящему....

По-настоящему ли? Вот тут-то мы и выходим на главную тему повести, и эта тема не имеет никакого отношения к фантастике, потому что речь идет о предательстве. Да, Антоний предал свою Доротею. Напуганный тем, с чем ему пришлось столкнуться, он побежал к лечащему врачу Доротеи, а та убедила его, что никаких полетов не было, что у девушки невероятные способности к внушению, что их полёт был чем-то вроде сеанса гипноза.

И Манев испугался. Он не смог поверить в чудо, участником которого был сам, он предпочел поверить в замысловатые измышления доктора, он предал ту, которая его полюбила, и которую, как он начал понимать, он тоже полюбил. Он решил её обмануть, наврал, что уезжает в Пловдив, что у него дела...

Он совсем запутался, он же знал с кем имеет дело. А она... она просто не смогла летать с тяжелой гирей предательства любимым человеком. И она... упал с небес...

Он не смог переступить барьер веры в чудо, она не смогла преодолеть барьер неверия в неё. Это не фантастика, это сильная психологическая проза, просто с элементами фантастики, а вернее даже- фэнтези. Как часто кто-то не в состоянии поверить в другого, а кто-то не может жить без веры к себе.

Если бы Манев смог преодолеть этот барьер, возможно, они с Доротеей стали бы той счастливой парой, что парит над безмятежным Витебском на знаменитой картине Шагала, которая называется "Влюбленные над городом".

В 1979 году по повести был снят советско-болгарский фильм, а, впечатлившись фильмом, Андрей Макаревич написал песню. Об этом сказали в своих рецензиях многие рецензенты, а я хочу привести саму песню, наложенную на видеоряд кадров из того самого фильма. В роли Доротеи - болгарская актриса Ваня Цветкова, в роли композитора Манева - наш Иннокентий Смоктуновский...

Есть такие книги, которые каким-то камнем ложатся на сердце. Не облегчая душу (камень, что тут лёгкого), наоборот, пронзая её холодом и ноющей болью. И частым пульсом бьётся мысль: «Люди! Почему вы такие злые?» И в ответ ей вторит вторая, робкая и прячущаяся в глубине души: «А я сама то нигде не налажала? Вовремя ли пришла, сказала, сделала? Увидела ли то, что так старательно скрывалось от реальности?»
Страшно, когда ребёнок одинок. В окружении взрослых, в родной семье, в школе, оказывается - во всём мире. Растёт, играя в воображаемом, выдуманном мире. Ждёт ночи, чтобы полностью погрузиться в свои грёзы. А днём витает в облаках, осмеянный товарищами, презираемый учительницей, непонятый родителями.
Валентину нравилось так жить. Просто он не умел по-другому. Он не знал, что существует другая жизнь. Что есть семьи, где мама и папа не ссорятся, и разговаривают с детьми, и читают им книжки, и вообще - видят их. Валентин же привык быть невидимым. В классе, в квартире, которую отец гордо именовал домом, но которая домом так и не стала. Ведь дом - это место, где уют и теплота, где вкусно пахнет домашней едой и слышится звонкий смех. Мальчик такого не ощущал никогда. Но он не сетовал, не обижался ни на кого. Единственно, слегка обидно было отношение учительницы к нему. Почему-то невзлюбив его с самого первого взгляда, она делала его пребывание в школе невыносимым, придираясь по мелочам и насмехаясь с очевидного. (Тут уже моё негодование зрело, как спелый виноград, грозясь выстрелить словами, которые обычно никогда не употребляю).
Да, Валентин никого не винил, но всё вместе взятое вело его к тому злополучному озеру, отращивало ему жабры, которые болели от несправедливости.
Его просто не понимали.
Даже дядя, который подарил ему самое счастливое лето на море, лето беззаботности и беспечности, лето, когда воображаемый мир отходил на второй план, вместе с книжками, которые Валентин так любил, даже дядя не до конца смог его понять. Вернее, ему не хватило просто времени для племянника.
А всё хорошее когда-нибудь кончается. Лето ушло, а на смену ему опять пришёл сентябрь. И в этот раз всё было по-другому. Сначала лучше, потом хуже. Но взрослые не замечали перемен.
Потом было озеро. И рыбка весом в один килограмм, которую непременно надо было спасти. И взрослый дядя, который обратил внимание на странного мальчика. Ещё тогда он видел его словно через призму озера.
Но кто же знал? Вот именно - «никогда не знаешь, что готовит тебе судьба: шаг вперед или назад, минута, секунда — и на тебя сваливается счастье или несчастье, беда или горькое разочарование, рушатся надежды всей жизни. Великая или жалкая, бессмысленная или высокая, счастливая или страшная, судьба не предупреждает о своем приходе.»
Есть такие книги, от которых хочется плакать. Да вот не плачется.
Потому что «у человека бывает только одно настоящее желание».
Только.
И оно исполнилось.

Совсем небольшая повесть, меньше двухсот электронных страниц, однако пробивает на мысли, заставляет покрутить ситуацию и подумать: а что же нужно было делать, чтобы предотвратить то, что случилось?

Некий писатель, от лица которого ведется рассказ, во время рыбалки на берегу горного озера встречает необычного мальчика по имени Валентин, а позже, уже вернувшись домой, узнает, что в тот самый день мальчик утонул. Его шокирует эта новость, и отчего-то в нем возникает желание разобраться в том, почему это произошло. Нет, это не детективная история, никого не обвиняют в убийстве Валентина, и все-таки… была ли это случайность, несчастный случай, или же окружающие, пусть ненамеренно, но «убили» ребенка? И рассказчик сразу, с самого начала говорит – второе.

Писатель восстанавливает для себя (и для нас) короткую историю жизни Валентина Радева. Мечтательный, тонко чувствующий, застенчивый мальчик с богатым воображением, с раннего детства предоставленный самому себе, он живет в своем собственном мире, мире своих фантазий. Там ему куда лучше и интереснее, чем в реальности, так как родители его, хоть и не злые люди и по-своему о нем заботятся, но слишком заняты важными для них делами и почти им не интересуются, не понимают своего сына, с ними нельзя поговорить по душам. Друзей среди ровесников у него тоже нет: они шумные, озорные, крикливые, он же не такой. Он может просто стоять и смотреть куда-нибудь, и своим воображением создавать новый мир. И мама Валентина рада этому поначалу, такой тихий и послушный ребенок. Мальчик рано научился читать, и книги дают еще более сильный толчок его воображению, он додумывает, дорисовывает каждую историю, которую читает, в своих мечтах будучи абсолютно счастливым.

Школа для Валентина оказалась испытанием, к которому он не был готов. Он не глуп и для своего возраста очень развит, однако слишком «другой», как бы не от мира сего и совсем не умеет находить общий язык с другими людьми… Ему этому негде было научиться, и никто ему в этом не помог. А дети, как известно, могут быть очень жестоки к тем, кто от них так сильно отличается и при этом совсем не способен дать отпор. Да и учительнице, заточенной на стандартное обучение по стандартной программе, совсем не по нраву новый ученик, который, кажется, совсем ее не слушает, вечно витает в облаках да и сочинения пишет не тому шаблону, который она озвучила на уроке. А Валентин еще и теряется, когда чувствует, что им недовольны, путается в мыслях и не может ничего сказать. Она его почти что ненавидит и не может удержаться, чтобы иногда не выместить на нем накопившееся, жестоко осмеяв перед всем классом… Школа – каторга для Валентина, его отдушина – это книги, в которые можно уйти с головой, и ночь, когда можно безнаказанно мечтать о чем угодно.

Что нужно было делать? Вопрос нетривиальный, на самом деле. Например, учительница. Пусть даже на ее месте была бы другая, более человечная, более понимающая, но ведь не могла же она обеспечить Валентину совсем уж индивидуальный подход? Ведь есть еще целый класс других детей. Как-то найти с ним общий язык, помочь – да, наверное, но и только. Достаточно ли было бы этого? Как знать, может, и да. Если бы он почувствовал доброе отношение, без насмешки, может, ему было бы куда легче.

Или вот мать Валентина. Она-то ведь видела, что сын страдает, она, в отличие от отца, не была совсем уж слепа. Но что она делает? Идет в школу и орет на учительницу, в стиле: ну и что, что он рассеян и не слушает, найдите к нему подход, это ж вы учитель тут, а не я, я не знаю, как это исправить, и вообще вы тупая. И с чувством выполненного долга уходит. Ээ, ну такое. Помогла она этим сыну? Не очень, как легко догадаться.

А отец? Он считает, что сын чересчур чувствительный и нечего ему потакать, пусть учится жить сейчас. А то как же он будет потом, такой неженка? Конечно, в том, что как-то жить придется, он прав. И в том, что дальше будет еще труднее, возможно, тоже. Вот только кто же, если не родители, должны помочь ребенку адаптироваться к этому миру, быть ему опорой, а не еще одним врагом? И можно ли быть настолько непреклонным в воспитании характера, чтобы отказать даже в переводе в другую школу?..

Или вот дядя. Он – единственный человек, который хорошо понял мальчика, разобрался в его душе, которому Валентин открылся и доверился. И дядя высказал маме мальчика свое мнение о нем и о том, что нужно немедленно сделать, чтобы ему помочь и, может быть, даже его спасти. Но… и дядя, к сожалению, оказался слишком занят собственными интересами, игрой в карты, общением с друзьями, он отвлекся и не настоял на своем. Его можно понять, все-таки это дело родителей ребенка, а не его, но так как он не был безразличен к судьбе Валентина, потом он будет корить себя за то, что сделал недостаточно.

– Вот именно! – живо откликнулся он. – В лучшем случае, мы понимаем их практическое значение, но не глубинный смысл. Позволяем повседневности увлечь себя, плывем по течению, не поднимаясь над поверхностью, перестаем отличать главное от неглавного, забываем о критериях, теряем чувство ответственности. И думаем, что все как-то устроится, исправится без нашего участия…

Грустная повесть. И красивая.

P.S. Кажется, это первая болгарская книга, которую мне случилось прочесть. Любопытно: хоть маленькое, но соприкосновение с еще одной культурой.

Мистическая и завораживающая книга, написанная превосходным отточенным языком с неповторимой летней атмосферой (и оттого, наверное, такая уютная, когда читаешь ее сейчас, в разгаре осени).

Сама завязка произведения - это нечто: мужчина приводит к себе домой (можно сказать, чуть ли не подбирает на улице) девушку-шизофреничку, намного моложе себя (без всяких задних мыслей, просто, чтобы помочь ей, ведь ей некуда идти), он устраивает ее у себя, находит ей новую работу, договаривается с клиникой, в которой она находилась до этого, учит ее читать ноты (он сам по профессии композитор).

Есть на Земле, конечно, добрые люди, но вот чтобы до такой степени проникнуться судьбой другого, совершенно постороннего тебе человека, начать ему помогать абсолютно бескорыстно - нечасто такое встретишь не только в жизни, но и в литературе (про таких людей, кстати, всегда интересно читать).

Девушка начинает вроде поправляться, но все равно что-то идет не так, словно злой рок преследует ее всю жизнь (у нее очень тяжелая судьба) и один малюсенький поступок (даже не проступок - она ведь честно призналась Антонию - так зовут нашего героя - в своих особенностях и он мог быть, на мой взгляд, терпимее).

Какая-то ужасно нелепая и страшная развязка немного подпортила впечатление от книги, но, видимо, автор посчитал такой финал более жизненным. Не знаю, не знаю...Эта обездоленная девушка, получается, не заслужила даже маленького кусочка счастья?...Страшно и безысходно, к сожалению.

"Встречаем дни и ночи на разной стороне медали,
Боремся поодиночке с ветрами.
Какими мы не были - такими стали
Мы крылья потеряли, пока летали". ("zeleno" "без тебя")

5 баллов из пяти (но вот финал я бы, конечно, переписала). Может, и к лучшему, что порой наши мечты не сбываются, думается мне, конец мог быть вполне счастливым, если бы эти двое никогда бы не встретились...

Сначала он её пожалел. Потом влюбился. Потом она его научила летать. А он её научил падать. Вот так вот всё просто.
Или не просто, когда ты известный композитор, а девушка, которую ты нечаянно спас неведомого от чего, но, скорее всего от одиночества, оказывается больна шизофренией.
И вместе вам хорошо, ничего такого, просто дружеские посиделки. Разговоры по душам, ужины, обеды в ресторанах.
Она вся, как на ладони. Он знает её прошлое, сочувствует её трагедии. Она становится ближе и дороже с каждым днём.
И растёт внутренний барьер, невидимая планка сомнений и предвзятостей. Он знает правду, иллюзий не было с самого начала, но тем то и страшна.
Однажды у него уже была любовь. И что после неё осталось. Ах да, сын, на которого ему в общем-то, плевать.
Так почему же он пожалел эту блаженную?

Тажело мне понять поступок Антония. К слову, понять Доротею я и не пыталась.
И в голове вертится… нет, не песня Макаревича, другое -

Никогда, никогда Антоний не принял бы Доротею такой, какой она была. И не ну и что, а всё дело в том, что он не умел летать.
Удивительно чёрствый человек для композитора.

Клуб Литературы разных стран.

Заворожило. Небольшая, но очень необычная и какая-то сумасшедшая история.
Я, если честно, никакой мистики и фантастики в ней не увидела.
Очень печальная судьба молодой и красивой девушки (к сожалению, с большими проблемами не только в жизни, но и с психикой).
Особой любви к немолодому, но известному композитору Антонию я не почувствовала. Скорее, желание прислониться, отогреться, поверить человеку.
А вот его накрыло. Это да.

Трагично, надрывно и очень горько. И песня эта у "Машины времени" мне очень нравилась.

Пару дней назад сетовала, что совсем не знала до Радичкова болгарской литературы. С налетом притворного смирения, не до конца прикрывшим снобский великодержавный шовинизм. А в памяти, меж тем, что-то зашевелилось. Соткалась как из лунного света бледная худенькая девушка с длинноватым носом и светлыми прямыми волосами. Она любит композитора, умеет слышать музыку в оркестровом исполнении с нотного листа и утверждает, что умеет летать. Что за девушка, откуда?

А ведь была какая-то книга, даже болгарская, похоже. Давно, лет двадцать пять тому. Сильная, горькая и больная история, которая жила все это время во мне. Не помню названия, автора, спросить не у кого, а искать по смутным воспоминаниям - как?
Пошла по пути наименьшего сопротивления, задала вопрос знакомому из Болгарии и ответ получила сразу со ссылкой на фильм "Барьерата" Вежинов. Ну да, да, как можно было забыть, точно, "Барьер". Фильм смотреть не стала, схватила перечитывать. И это был первый в жизни раз, когда поговорка о воде, в которую не войдешь дважды, оказалась неверной. Я входила в историю, будучи на поколение старше той, что познакомилась с ней впервые, но испытывая совершенно те же ощущения.

Солидному, востребованному, обеспеченному композитору под сорок падает как снег на голову странная девица, едва не с первых минут знакомства признающаяся в том, что живет в сумасшедшем доме. Мужик разведен, мизантроп, гордится независимостью собственных взглядов, эстет. Но к девушке странно привязывается, словно чувствует ответственность за нее перед кем-то. Принимает участие в ее судьбе, находит работу, позволяет жить в своей квартире, учит. И никаких амуров. О девочке знает, что судьба ее не баловала до встречи с ним, но способностями наделила в чем-то феноменальными. Потрясающе обучаемая, эмпат на гране экстрасенсорного восприятия, но не эти достоинства (и уж тем более не красота) заставляют его держаться за нее.

Когда Доротея рядом, жизнь обретает смысл, а мир наполняется гармонией. Нет-нет, речь снова не о гормональных бурях влюбленности. Покой, воля, белизна - экзистенция, господа! Я говорила о воде, вернусь. И тогда, когда возрастом была близка к героине. и сейчас, став старше Антония, я воспринимаю происходящее с его точки зрения. Он ближе. Спокойный, самостоятельный, небесталанный, всего в жизни добившийся, он свой. Девочка - не человек. Ангел, неизвестно за какие грехи попавший в наш мир? Святая, проходящая в очередном воплощении странствие по кругам ада? Птица, по недоразумению родившаяся в человеческом облике?

Достоевская глубина ее страданий, боли и одиночества так тяжела, что подсознание воздвигает барьер между этой историей и человеком, читающим ее. Он не там, где привычно выстраивают анализирующие произведение высоколобые критики - не в нежелании расширить сознание и поверить в новые дарованные чудом возможности. Он в душе каждого человека, подспудно понимающего, бессмысленную пустоту ценностей, за которые не заплачено тремя твоими солями: слезами, потом и кровью. А для получения чего-то неимоверно ценного, придется пройти через локальный ад, Чем выше ценность - тем жестче испытания. И отвергающего в ужасе саму эту возможность.

А теперь скажите мне, смельчаки, готовые взять, отчего Он молил пронести чашу мимо?

"Он был старше ее. Она была хороша. 
В ее маленьком теле гостила душа. 
Они ходили вдвоем, они не ссорились по мелочам. 
И все вокруг говорили: "Чем не муж и жена?" 
И лишь одна ерунда его сводила с ума: 
Он любил ее, она любила летать по ночам." 

Свою песню, вошедшую в альбом "Отрываясь" 1997 года, Андрей Макаревич написал вдохновляясь повестью болгарского писателя Павла Вежинова "Барьер". В 1976 году автор был удостоен Димитровской премии, а повесть была переведена на многие языки, в том числе на русский - Вежинова активно публиковали в Советском Союзе. Чем же примечательна эта небольшая история, которую, кстати говоря, экранизировали ещё в 1979 году, а в главной роли снялся Иннокентий Смоктуновский.

И начну я, пожалуй, все с той же песни Макаревича. Когда я слушала текст песни мне досаждали самые разные неприятные ощущения - от дискомфорта до настоящего ужаса. Мне было очень страшно от того, что я не могла понять: почему она летала, и зачем, и каким образом? Может быть она спит и она летает во сне? А может она впадает в кататонию? А может каждую ночь она умирает, а душа улетает из тела? Или может так: ее на самом деле и не было, и всё это плод фантазии мужского персонажа? Или может он или она, или даже оба абсолютно сумасшедшие, и всё происходит в больном воображении? Неизменно одно: песня вызывает самые тревожные чувства. Но если вы думаете, что прослушав песню, проспойлерите себе все содержание повести, то вы ошибаетесь. В песне от повести: Он, Она, Летать, а также гнетущая атмосфера.

Уже немолодой композитор знакомится с очень странной девушкой, которая залезла к нему в машину, пока он выпивал в ресторане в компании друзей. Сначала она просит его подвезти ее домой, а потом оказывается, что дома у нее нет, и везти ее он должен к себе. Антонию становится жалко девушку, хотя он и испытывает к ней отвращение, так как принимает за "пиявку", которая присасывается к мужчинам. Постепенно Антоний понимает, что эта девушка со странным именем Доротея "ку-ку" на всю голову, а тараканов, которые сыплются с ее головы, он просто не в силах осознать. Антоний даже не успевает удивляться всем перлам, которые Доротея выдает с полной уверенностью и абсолютно ангельским выражением лица. Как и ожидалось, Доротея - постоянный обитатель психбольницы. Между Антонием и Доротеей стоит непреодолимый барьер. И это не только барьер между здоровым разумом и больным, это барьер между тем, что человек понимает и тем, что он осознать не в состоянии, не повредившись при этом рассудком. Именно отсюда все истерики Антония, который просто в ужасе от того, что творится в его доме, он в ужасе от того, что из себя представляет Доротея, в ужасе от того, что она двигает в нем его внутренние границы, и в ужасе от того, что барьер сыпется у него на глазах, а он ничего не может с этим поделать.

Песня и повесть удивительным образом дополняют друг друга. И если вы любите "Машину времени" и эту песню, то непременно должны прочитать повесть. Ну а если читаете "Барьер", то уж наверняка слышали песню "Машины времени", и тогда смыслы этих произведений сливаются в нечто среднее.

В целом, повесть мне понравилась, хотя я и не осталась от нее в диком восторге. У меня в бумаге есть ещё одна книга Вежинова "Ночью на белых конях", поэтому вероятно я продолжу знакомство с автором.

Повесть мне не понравилась. И это, наверное, еще слабо сказано.

Сама сюжетная линия банальна до невозможности. Немолодой разведенный музыкант встречает необычную девушку, не такую как все, она влюбляется в него, а он пугается яркого вспыхнувшего чувства и бежит от нее. Не в силах выдержать такой удар с его стороны, девушка… в общем, все плохо кончается.
У меня такое ощущение, что я читала подобные истории неоднократно, причем именно в советской литературе. У Токаревой или у Щербаковой или у Валерия Алексеева, они сливаются в одну.

Должно же быть что-то особенное, и оно есть. Девушка не совсем нормальная, она находится под наблюдением врача, но время от времени врач позволяет ей выйти из-под контроля, девушка проницательна, читает чужие мысли, а еще она летает по ночам. Вот такая красивая аллегория-иносказание. Надо сказать, что не выношу такие "романтичные" истории, с дымкой, туманом, загадкой, "запахом прелой листвы" или "ароматом пробивающихся подснежников". Мне просто неловко читать эти неискренние наштампованные строки , бог весть кем придуманные и кочующие из одного текста в другой.
Впрочем, и сам автор не отличается самобытностью стиля. Банальные фразы - "Но человек не может быть счастлив, если он этого не заслужил"(Почему? Откуда это категоричное утверждение?), "Я постиг, как звери или деревья, простую истину, что жизнь и смерть — лишь два иллюзорных, сменяющих друг друга лика вечного бытия" (Правда? Звери и деревья уже постигли эту истину?), "молчали, погруженные в то внутреннее ощущение покоя и умиротворения, которое свойственно, вероятно, одним только кротким жвачным животным" (Это зачем? Это попытка унизить тех, кто испытывал подобное ощущение или автор полагает, что это красивая метафора?)

Вернемся к книге. Герой - музыкант. Хороший или нет - трудно сказать, остается верить автору, что неплохой. Характер паршивенький, эгоист до мозга костей. Когда жена оставила его, вместе с ней он вычеркнул из жизни и сына. Вот разве что кота бы вернул, а сын ему абсолютно ни к чему. После какой-то вечеринки к нему в машину навязывается незнакомая девушка. Беззастенчиво и напористо - "Я думала, вы меня пригласите". И разумеется он приглашает, а кто откажет молодой девушке? Это и есть Доротея. По задумке автора она призвана символизировать любовь, ту самую, от которой сбежит наш герой.
Пара цитат.
После смерти отца под колесами случайной машины героиня возвращается домой, родители давно не ладили. Автор пытается донести до нас, что смерть близкого человека так сильно повлияла на девушку, что стали появляться несвойственные ей мысли. У меня же ощущение, что смерть отца лишь открыла клапан и выпустила ту грязь, которая существовала в душе Доротеи, сдерживаемая лишь какими-то моральными узами.

Мать выходит замуж заново, отчим - не самый приятный человек

В новой семье мать просит уже довольно взрослую девицу помыть голову старенькой девяностолетней бабушке, настолько старой, что еле передвигала ноги

Ну да, бросила старую беспомощную мокрую старуху и сбежала...
Доротея искренне рассказывает свою жизнь, но я никогда не назвала бы ее символом любви. Это скорее сгусток ненависти к миру.

Я не могу для себя понять феномен популярности этой повести. Очень приличный для СССР тираж в 500 тысяч экземпляров, экранизация с великим актером, восторженные отклики, но … Ну, допустим в конце семидесятых на общем безрыбье фоне соцреализма это был прорыв, но сейчас?

Случайная и необычная встреча, переросшая в "странные" со стороны отношения, непонятные многим.
Эту девушку считают сумасшедшей. Держат в психиатрической клинике, потому что ей негде больше жить. Иногда отпускают, потому что она не больна в обычном понимании этого слова, она странная, она видит мир другими глазами, но здраво мыслит, хоть и не так, как все. Это и есть барьер восприятия между обычными людьми и нестандартными. Доротея просто немножечко другая, она может как-то читать мысли, сама не понимая, как это получается, она может слушать музыку, просто смотря на ноты и ещё умеет летать. Он хотел понять, помочь стать обыкновенной, но не смог преодолеть этот внутренний барьер, не смог до конца поверить, проникнуть в её мысли, его пугало то необычное и что-то совсем новое для него, не поддающееся привычному осмыслению. И она улетала, а он оставался...
Это необычное произведение, его даже фантастикой назвать можно с натяжкой, оно просто помогает посмотреть на мир немного иначе, со стороны ощущений и восприятий. Сюжет не завораживающий и не захватывающий, я бы сказала - обычный сюжет, с не совсем обычными героями. И язык... Языком наслаждаешься с первых строк и смакуешь. Эту книгу не хочется читать быстро, перелистываешь страницу за страницей обдумывая диалоги и размышляя. В общем, книга произвела какое-то особое впечатление, хоть и осталась грусть после прочтения. Осталось желание прочитать что-то ещё этого автора.