В утренний сонный час, - Кажется, четверть пятого, - Я полюбила Вас, Анна Ахматова.
Я с ней тоже "встретилась" случайно и полюбила её тоже случайно. Мой приятель всех женщин-поэтов делил условно, на истеричек (Цветаева) и мастериц (Ахматова). Меня это почему-то обижало очень, в попытке доказать, что он не прав, полезла в сборники, и вдруг натолкнулась на стихотворение
Он любил три вещи на свете: За вечерней пенье, белых павлинов И стертые карты Америки. Не любил, когда плачут дети, Не любил чая с малиной И женской истерики ...А я была его женой.
За этими скупыми строчками вдруг почувствовала судьбу, его, сильного, самоуверенного, мечтающего о дальних странах, любившего её, худую, угловатую, талантливую, прекрасную. Они так и остались чужими. И всё это в СЕМИ строчках.
Так и вижу их на ивановской Башне. Искренняя бесхитростная похвала творчества молодой поэтессы, приводит её мужа в страшное негодование (а ведь он дважды пытался отравиться из-за её отказов выйти за него замуж), на щеках появляются красные пятна: "Очень рад. Моя жена и по канве прекрасно вышивает" Вышивать по канве - быть в его глазах мастерицей? Она не смирилась. Он ушёл:
Был влюблен, жег руки, чтоб волненье Усмирить, слагал стихи тогда, Ведал солнце ночи - вдохновенье, Дни окостенелого труда. Мне совсем не нравится он - это Он хотел быть богом и царем, Он повесил вывеску поэта Над дверьми в мой одинокий дом.
Вот с этого и начала читать не потому, что нужно было писать доклады об акмеистах, а просто потому, что полюбила эту трагическую, недолюбленную, славящую "безысходную боль" героиню. Стихи легко заучивались наизусть, ложились на душу. Было уютно рядом с этой тревожной душой.
Углем наметил на левом боку Место, куда стрелять, Чтоб выпустить птицу — мою тоску В пустынную ночь опять.
Милый! не дрогнет твоя рука. И мне недолго терпеть. Вылетит птица — моя тоска, Сядет на ветку и станет петь.
Чтоб тот, кто спокоен в своем дому, Раскрывши окно, сказал: «Голос знакомый, а слов не пойму» — И опустил глаза.
Она умела обманывать эту тревогу, училась " просто, мудро жить, Смотреть на небо и молиться Богу" и чутко вслушивалась в темноту, верила, что не услышит, когда постучит он
Ты выдумал меня. Такой на свете нет, Такой на свете быть не может. Ни врач не исцелит, не утолит поэт,— Тень призрака тебя и день и ночь тревожит. Мы встретились с тобой в невероятный год, Когда уже иссякли мира силы, Все было в трауре, все никло от невзгод, И были свежи лишь могилы. Без фонарей как смоль был черен невский вал, Глухонемая ночь вокруг стеной стояла... Так вот когда тебя мой голос вызывал! Что делала — сама еще не понимала. И ты пришел ко мне, как бы звездой ведом, По осени трагической ступая, В тот навсегда опустошенный дом, Откуда унеслась стихов казненных стая.
Потом пришёл черёд понимания других стихов: "Не с теми я, кто бросил землю", "Когда погребают эпоху", "Мужество". Я почему-то именно её гражданской лирике верю, она простая, торжественная и при этом негромкая. Как это ей удалось? Не знаю.
Когда погребают эпоху, Надгробный псалом не звучит, Крапиве, чертополоху Украсить ее предстоит. И только могильщики лихо Работают. Дело не ждет! И тихо, так, господи, тихо, Что слышно, как время идет. А после она выплывает, Как труп на весенней реке,— Но матери сын не узнает, И внук отвернется в тоске.
В общем, полюбила я Анну Ахматову и иду с ней по жизни.
57 понравилось
