Рецензия на книгу

• 

  Lena_Ka16 сентября 2011 г.

  В утренний сонный час,
  

  • Кажется, четверть пятого, -

  
  Я полюбила Вас,
  Анна Ахматова.

  Я с ней тоже "встретилась" случайно и полюбила её тоже случайно. Мой приятель всех женщин-поэтов делил условно, на истеричек (Цветаева) и мастериц (Ахматова). Меня это почему-то обижало очень, в попытке доказать, что он не прав, полезла в сборники, и вдруг натолкнулась на стихотворение

  
  

  Он любил три вещи на свете:
  За вечерней пенье, белых павлинов
  И стертые карты Америки.
  Не любил, когда плачут дети,
  Не любил чая с малиной
  И женской истерики
  ...А я была его женой.

  
  

  За этими скупыми строчками вдруг почувствовала судьбу, его, сильного, самоуверенного, мечтающего о дальних странах, любившего её, худую, угловатую, талантливую, прекрасную. Они так и остались чужими. И всё это в СЕМИ строчках.

  Так и вижу их на ивановской Башне. Искренняя бесхитростная похвала творчества молодой поэтессы, приводит её мужа в страшное негодование (а ведь он дважды пытался отравиться из-за её отказов выйти за него замуж), на щеках появляются красные пятна: "Очень рад. Моя жена и по канве прекрасно вышивает" Вышивать по канве - быть в его глазах мастерицей? Она не смирилась. Он ушёл:

  
  

  Был влюблен, жег руки, чтоб волненье
  Усмирить, слагал стихи тогда,
  Ведал солнце ночи - вдохновенье,
  Дни окостенелого труда.
  Мне совсем не нравится он - это
  Он хотел быть богом и царем,
  Он повесил вывеску поэта
  Над дверьми в мой одинокий дом.

  
  

  Вот с этого и начала читать не потому, что нужно было писать доклады об акмеистах, а просто потому, что полюбила эту трагическую, недолюбленную, славящую "безысходную боль" героиню. Стихи легко заучивались наизусть, ложились на душу. Было уютно рядом с этой тревожной душой.

  
  

  Углем наметил на левом боку
  Место, куда стрелять,
  Чтоб выпустить птицу — мою тоску
  В пустынную ночь опять.

  Милый! не дрогнет твоя рука.
  И мне недолго терпеть.
  Вылетит птица — моя тоска,
  Сядет на ветку и станет петь.

  Чтоб тот, кто спокоен в своем дому,
  Раскрывши окно, сказал:
  «Голос знакомый, а слов не пойму» —
  И опустил глаза.
  

  
  

  Она умела обманывать эту тревогу, училась " просто, мудро жить, Смотреть на небо и молиться Богу" и чутко вслушивалась в темноту, верила, что не услышит, когда постучит он

  
  

  Ты выдумал меня. Такой на свете нет,
  Такой на свете быть не может.
  Ни врач не исцелит, не утолит поэт,—
  Тень призрака тебя и день и ночь тревожит.
  Мы встретились с тобой в невероятный год,
  Когда уже иссякли мира силы,
  Все было в трауре, все никло от невзгод,
  И были свежи лишь могилы.
  Без фонарей как смоль был черен невский вал,
  Глухонемая ночь вокруг стеной стояла...
  Так вот когда тебя мой голос вызывал!
  Что делала — сама еще не понимала.
  И ты пришел ко мне, как бы звездой ведом,
  По осени трагической ступая,
  В тот навсегда опустошенный дом,
  Откуда унеслась стихов казненных стая.

  
  

  Потом пришёл черёд понимания других стихов: "Не с теми я, кто бросил землю", "Когда погребают эпоху", "Мужество". Я почему-то именно её гражданской лирике верю, она простая, торжественная и при этом негромкая. Как это ей удалось? Не знаю.

  
  

  Когда погребают эпоху,
  Надгробный псалом не звучит,
  Крапиве, чертополоху
  Украсить ее предстоит.
  И только могильщики лихо
  Работают. Дело не ждет!
  И тихо, так, господи, тихо,
  Что слышно, как время идет.
  А после она выплывает,
  Как труп на весенней реке,—
  Но матери сын не узнает,
  И внук отвернется в тоске.

  
  

  В общем, полюбила я Анну Ахматову и иду с ней по жизни.

  57

  1,4K