Охотники за умами

В качестве таковых можно привести убийство в 1993 году трех восьмилетних мальчиков в Арканзасе, приписанное так называемой «троице из Уэст-Мемфиса»; все еще нераскрытое дело 1996-го, когда на Рождество была задушена шестилетняя Джонбенет Рэмси в Боулдере, штат Колорадо; смерть двадцатиоднолетней студентки, гражданки Великобритании Мередит Керчер, приехавшей по обмену в 2007-м в итальянский город Перуджа, за которое по ошибке осудили студентку из США Аманду Нокс и ее итальянского бойфренда Рафаэля Соллечито. Все эти случаи служат наглядными доказательствами того, насколько полиция способна сбиться со следа, если с самого начала руководствуется лишь предвзятыми суждениями, а не объективными уликами, и к каким ужасающим последствиям могут привести подобные действия. Небрежный осмотр места преступления и некачественное хранение вещественных улик; ошибочные техники ведения допросов, приводящие к ложным показаниям; неверные домыслы и излишнее доверие тюремным стукачам (у них ведь свои корыстные цели, редко совпадающие с задачами следствия) в конечном итоге оборачиваются несправедливыми обвинениями и поломанными судьбами.

Не менее интересен и другой самородок, также «намытый» из словесной руды Дэвида Берковица и впоследствии дополнивший общее представление о природе серийного убийцы. Дэвид рассказал нам, что выходил на охоту по ночам. Если ему не удавалось отыскать подходящую жертву, он шел туда, где охота уже однажды увенчалась успехом. Он возвращался на место преступления (многие другие возвращались к месту, где спрятали труп), на могилы жертв и, что весьма знаменательно, катался по земле, снова и снова переживая свой триумф.

По той же самой причине другие серийные убийцы имеют обыкновение фотографировать или снимать на видео свои злодеяния. Убив жертву и избавившись от тела, они могут захотеть снова испытать то возбуждение, еще раз претворить в жизнь свою фантазию, пережить ее вновь.

На что я в первую очередь обращаю внимание в своих умозаключениях? Одним из главных элементов является тон. Если на какого-нибудь политика, кинозвезду, спортсмена или другую знаменитость вдруг посыпались письма с угрозами, тон которых со временем становится все более требовательным («Ты не отвечаешь на мои письма!»), то их стоит воспринять всерьез. Обсессивно-компульсивный синдром постепенно истощает человека физически и умственно, и однажды субъект просто слетает с катушек. Вы, конечно, скажете, что это лишь форма психического расстройства. Но для меня важнее всего понять не природу и характер самого расстройства, а потенциальную опасность его последствий.

Феномен невменяемости занимает ученые умы уже долгое время, и рассуждения о нем далеко не новы. В англо-американской юриспруденции эта тема поднималась несколько сотен лет назад, а точнее, в труде Уильяма Ламбарда под названием «Иринарх, или О долге мировых судей», написанном еще в XVI веке.

Впервые о невменяемости как о смягчающем обстоятельстве в уголовном деле упоминает Правило Макнотена 1843 года. Дэниел Макнотен попытался совершить покушение на британского премьер-министра сэра Роберта Пиля, но ему удалось лишь ранить выстрелом его личного секретаря. Кстати, Пиль отвечал за организацию полиции Лондона, и в его честь английских полицейских и по сей день называют «бобби».

Суд оправдал Макнотена, тем самым вызвав волну общественного резонанса. В какой-то момент возмущение настолько выросло, что палата лордов призвала главного судью безотлагательно явиться и объяснить подобное решение. Правило гласит: обвиняемый признается невиновным в том случае, если его психическое состояние не позволяет ему отдавать себе отчет в своих действиях, осознавать их неправомерность, природу или степень тяжести, проще говоря, он не понимает, что такое хорошо, а что такое плохо.

Доктрина о невменяемости развивалась на протяжении многих лет, в итоге трансформировавшись в понятие «состояние аффекта», согласно которому обвиняемый признается невиновным, если из-за психического расстройства не может контролировать свои действия или не соотносит их с буквой закона.

В 1954 году термин был кардинально пересмотрен судьей Апелляционного суда США Дэвидом Базелоном. В постановлении «Дарем против США» он определил, что обвиняемый не несет уголовной ответственности, если его преступление признано следствием психического заболевания или умственного дефекта и если бы он не совершил преступления без оного.

Правило Дарема не было сформулировано достаточно конкретно, оставляя широкое поле для правового маневра. В нем не пояснялась разница между правомерным и неправомерным, и, как следствие, оно не снискало особой популярности среди сотрудников правоохранительных органов, судей и прокуроров. В 1972 году по другому постановлению Апелляционного суда, получившему известность под названием «США против Броунера», от него отказались в пользу Правила Американского института права (АИП) на основе предложенного этой организацией в 1962 году Примерного уголовного кодекса. Правило АИП взяло за основу определение невменяемости, заложенное еще Правилом Макнотена, когда умственный дефект не позволяет обвиняемому адекватно оценивать правомерность своих действий или приводить их в соответствие с законом. С течением времени Правило АИП стало пользоваться все большей популярностью.

Такого рода обсуждения в конечном итоге неизбежно скатываются в бесплодные дискуссии о том, может ли Всемогущий Господь создать камень, который не сможет поднять. Поэтому я считаю, что обратить внимание следует на более простую и понятную категорию: «опасность для общества».

На мой взгляд, проблема в том, что университеты ежегодно выпускают толпы идеалистов — молодых психотерапевтов, психологов и социальных работников, — убежденных в собственной способности изменить мир к лучшему и добиться исключительных результатов. Устроившись в тюрьму, они, конечно, страстно хотят верить, что в самом деле помогают уголовникам меняться. Зачастую они не отдают себе отчета, что пытаются проанализировать разум того, кто сам является экспертом по части человеческой психологии. Преступник быстро понимает, насколько качественно новоиспеченный психотерапевт справился с домашним заданием. И если вдруг окажется, что попался нерадивый студент, то заключенному не составит труда перевернуть истинную сущность совершенного им преступления с ног на голову. Немногие убийцы готовы выворачивать душу перед теми, кто не знает об их «подвигах». Вот почему к беседам с уголовниками следует готовиться с особой тщательностью.

Но это одновременно объясняет, почему так сложно дать общие рекомендации о том, как следует вести себя во время изнасилования. От личности насильника и его мотивов зависит, нужно ли беспрекословно выполнять его указания или попытаться убедить его этого не делать. Одни и те же действия могут все усложнить. Сопротивление и борьба способны остановить "насильника самоутверждающегося", но вот "насильника возбужденного" доведут и до убийства, если жертве не удастся убежать. Не всегда имеет смысл и делать вид, что акт насилия доставляет вам удовольствие. Нужно помнить, то преступление является выражением злобы, агрессии и желания почувствовать власть. А соитие - это лишь средство, а не самоцель.

В другой раз он нашел и выходил изувеченную ласточку, которая залетела в разбитое окно. Когда птица обрела способность стоять на лапках, Спек перевязал ей ножки и посадил себе на плечо. Заметивший это охранник напомнил ему, что в камере птиц и животных держать запрещается.

— Запрещается? — с вызовом переспросил Спек и, подойдя к отдушине вентилятора, швырнул ласточку во вращающиеся лопасти.

— Я думал, вы ее любили, — ужаснулся охранник.

— Любил, — отозвался Спек. — Но раз ею не могу владеть я, ею не будет владеть никто.

Обычно он выделял в анализе три основных вопроса и фазы: что? почему? кто?
Что произошло? Под этим он понимал всё, что с поведенческой точки зрения, могло быть интересно в преступлении.
Почему и каким образом это произошло? Почему, например, после убийства изуродован труп жертвы? Почему не украдены ценности? Почему не осталось следов насильственного проникновения в дом? Каковы причины каждого значимого поведенческого фактора в преступлении?
Все это подводит к третьему вопросу: Кто мог совершить такое преступление? Выяснить это и составляет нашу задачу.