Охотники за умами

Позже, когда мне начали регулярно попадаться убийства, в которых безумие использовалось как средство обороны, из собственного опыта я уже знал, что сам факт неадекватного поведения необязательно означает, что человек не отдает себе отчёта в своих действиях.

На площадке я быстро понял, что меткий и сильный бросок — это лишь полдела. Я уверенно выполнял прямую подачу и неплохо освоил боковую, но такими же или схожими приемами владели почти все школьные питчеры. Вся соль была а том, чтобы запугать отбивающего, а для этого достаточно округлить себя ореолом уверенности и заставить парня на базе чувствовать себя уязвимым. Забавно, но именно этот принцип много лет спустя лег в основу разрабатываемых мною техник допроса.

Если сумеешь подать свои идеи, заинтересовать слушателей, с тобой будут соглашаться.

Ребята из ФБР настолько точно описали подозреваемого, что я даже спросил, не завалялся ли у них его телефончик

Провести психоанализ – все равно что создать литературный шедевр. Можно научить компьютер всем правилам грамматики и правописания, но он все равно не сможет написать книгу.

Чтобы я поскорее запомнил фамилию лечащего врача – Сигал, – жена принесла мне фигурку чайки 3  из морских ракушек, сидящую на пробковой подставке. Когда доктор вновь пришел проверить, как восстанавливаются мои когнитивные способности, и спросил, помню ли я его имя, я пробормотал:

– Конечно, доктор Чайка.

Все без исключения массовые убийцы будут оставаться глубоко ущербными людьми, страстно желающими стать хоть кем-то в жизни, наделить ее хоть каким-то смыслом. Отдельным из них, пусть и далеко не всем, даже хватает запала умереть во имя своего дела. Они так заблудились в лабиринте собственных предрассудков, что насилие для них – единственный способ самоутвердиться.

Странные и дикие фантазии - это не преступление. Преступление - принять осознанное решение претворить их в жизнь.

Преступление — это проблема морали.

Конечно, надо сохранять умение сочувствовать. Но со временем, как ни старайся, неизбежно вырабатывается иммунитет к менее ужасным событиям, чем те, которые видишь.

Джад достаточно долго служил в полиции, чтобы отточить до автоматизма главный рефлекс: не занимай руку, которой стреляешь.

А пока вот что: хочешь понять художника — присмотрись к его картинам. Я всегда говорю это студентам. Нельзя говорить, что понимаешь и ценишь работы Пикассо, если как следует не изучишь их. Успешный серийный убийца планирует нападение столь же тщательно, как художник — своё полотно. Они считают «искусством» то, чем занимаются, и беспрестанно его совершенствуют на своём пути.

«Убийцами не рождаются, ими становится».

Этому миру не хватает главного – любви.

©Джон Дуглас.

...остановить преступность можно только в том случае, если каждый из нас начнёт искоренять её в собственных семьях, среди друзей и коллег.

Серийный убийца по определению является "успешным" преступником, который учится на своем прошлом опыте. Нам лишь остаётся учиться быстрее его.

Если в ситуации есть хотя бы крупица юмора, мы с Джо обязательно ее унюхаем. При всей нетактичности, это, пожалуй, весьма полезный талант. Когда уйму времени проводишь на местах убийств и в моргах, где среди трупов попадаются и детские, когда поговоришь с сотнями, тысячами жертв и членов их семей, когда видишь совершенно немыслимые вещи, на которые люди способны по отношению к себе подобным, – лучше бы научиться смеяться над всякими глупостями. Иначе свихнешься.

Мы такие, какие есть.
Глубоко в разуме и психике преступника сокрыто некое наследие, которое вынуждает его поступать именно так, а не иначе. Позднее, когда я стал изучать сознание и мотивацию серийных убийц, и далее, исследуя места преступлений в поисках поведенческих зацепок, я всегда отмечал один или несколько элементов, характерных именно для этого преступления, именно для этого преступника. Я искал то, что отражало его сущность.

Я уже отмечал, насколько важно для нас уметь влезать в шкуру и разум неизвестного убийцы. В процессе исследований и накопления опыта мы обнаружили, что не менее важно, сколь бы страшно и болезненно это ни было, уметь посмотреть на дело и глазами жертвы. Только в том случае, если мы хорошо понимаем, каковой могла быть реакция жертвы на те ужасы, что с ней происходили, мы сможем составить наиболее полное представление о поведении самого преступника.