Последний из праведников

Еврейская легенда гласит - в каждом поколении существует тридцать шесть праведников, ламедвавников, которые делят между собой на тридцать шесть частей все страдания мира. Никто из них ничем не отличается от остальных людей. Часто они сами не знают о своем великом предназначении. Но, как только их не станет, человечество захлебнется в отчаянии.

В строчки "Последнего из праведников" втерты пепел кровавых пожарищ, стеклянная крошка разбитых витрин Хрустальной ночи, кровь вскрывающих себя еврейских школьников, и над всем этим витает иногда невыносимый запах старых священных книг.

Удивительно вдруг обретает смысл то, как люди, спасавшие еврейский народ в нацистский режим, сейчас зовутся Праведниками Мира. Спасение евреев, помощь им, укрывание карались смертью, но эти люди продолжали делать то, что делают. Сейчас Праведниками Мира названо больше двадцати трех тысяч человек, и это, конечно, намного больше, чем тридцать шесть, но они и правда, как и гласит легенда, на вид ничем не отличались от других людей, и сами не знали, что делают великое дело, и, конечно, без них мир в то время действительно бы захлебнулся воплем отчаяния. Яд - Вашем, мемориальный комплекс, который является главным памятником жертвам Шоа, памятником смерти шести миллионов людей, сейчас, благодаря гнездящимся в углублениях каменных букв названия птицам, стал памятником жизни.

Нет — обращению в другую веру, нет — потере своего я или отречению от него, нет — властителям века и их идолам, нет — всему, что подавляет и калечит душу, даже если это нет стоило им жизни. Еврейский народ обязан своим существованием этому великому отказу.

История Шварц - Барта вовсе не автобиография, но уловить тонкое междустрочье, в котором сквозит его личная боль, не сложно. Шварц - Барт родился в семье польских евреей, еще до войны переехавших во Францию, семья его была истинно еврейской - глубоко религиозной, не отказавшейся от родного идиша. Далее история, к моему собственному кошмару, не нова, догадаться не сложно - родители были уничтожены в Аушвице, сам Шварц - Барт примкнул к Сопротивлению, был пленен немцами, но ему удалось бежать. И в итоге он стал частью той литературы, которая могла бы стать образчиком высочайшего пошиба.

Очень много книг о еврейской катастрофе написано, и все они одинаково похожи, но каждая из них совершенно особенная, заслуживающая того, чтобы о ней знали, и говорить о том, что "Последний из праведников" - та литература, которая заслуживает большего внимания, чем все остальные книги об этом же, наверное, неправильно. Тем не менее Шварц - Барт выписывает книгу глубоко еврейскую, пропитанную насквозь раздираемыми сомнениями в избранности своего народа и существовании Бога, полную идишизмов, без которых невозможно было бы быть так близко к этим семьям, насколько позволяет "Последний из праведников", подтверждающую тот нечеловеческий звериный механизм старой Европы, которая привела к тому самому великому отказу еврейского народа от уничтожения своих священных книг, от потери своей тысячелетней самобытности, от идолов, которыми стали потерявшие человеческие лица люди, и еврейский народ платил каждый раз за этот великий отказ собственной смертью, пусть они попранные, на коленях, но спрятавшие под талесом свою великую историю, не дав оставить на ней отпечатки грязных ног со Средних веков до, видимо, скончания времен.

Все начинается с двенадцатого века и истории о тридцати шести праведников, со смерти раввина Йом Това Леви и преследуемых церковью евреев, загнанных в заброшенную башню на краю Йорка. Первый великий отказ ради сохранения собственной веры. Йом Тов Леви кинжалом перерезал горла своих людей, а затем и свое собственное. Эта история могла бы затеряться среди сотен таких же, еврейские общины сами предавали себя и свои дома огню, чтобы избежать насильного крещения, но история раввина стала легендой. Йом Тов Леви и был одним из тридцати шести праведников. Шварц - Барт прослеживает всю историю семьи Леви с убийства раввина, позволяя следить, как передается звание Праведника от поколения к поколению, пока не наступает двадцатый век и не рождается последний Праведник - Эрни. Эрни удивительный ребенок, и, несмотря на взятое под контроль глубоко религиозного деда воспитание, все равно растет тем вечно сующим во что-то нос, любопытным смышленым мальчишкой совершенно не еврейской, кроме ангельских кудрей, внешности, читающий книги о рыцарях и мечтающий о великих победах. Огромная его семья не чает в нем души, и все у него налаживается, пока дед не рассказывает ему о лежащей на их семье ноше Праведника. И тогда жизнь Эрни меняется. Уверенный в том, что именно он среди его братьев - выбран, Эрни готовится принять собственную смерть, предполагая, что именно так выкупает Праведник человеческое горе. Он тренируется задерживать дыхание и привыкает к огню, оставляя глубокие ожоги на руках, думающий, что, когда придет время, это поможет умереть ему с честью. Конечно, его ловят за этим, и, конечно, все исправляется. Но потом приходит нацистский режим. История дальше ровно такова, какой вы все ее знаете, но она остается невероятно больной, настолько, что иногда даже не получается плакать, потому что внутри все леденеет и застывает от страха и боли и невероятного животного ужаса, от жестокости, хитрой, мерзкой отвратительной жестокости, которой умеют пользоваться только дети, от того, как просто и как по-деловому еврейские дети кончают жизнь самоубийством, не видя других выходов, от тщательно выписанных озверевших, потерявших человеческий вид людей, от света костров, которыми пылает книга, от звука разбитых стекол, и все это перемежается с тонкой, словно маленькие умирающие цветы, человеческой добротой, которая берет под защиту тех, кто сломан, кто не имеет даже права на борьбу, с удивительной глубокой семейной любовью, с трепетом от той борьбы за свою веру, от отваги, мужества, бешеной внутренней силы, которая, возможно, не способна разрушить преступный строй, которая не может заставить Германию "успокоить своих расшалившихся детей", но способна сохранить собственное я, а между всем этим - вопросы, которые задаются, но ответы на них так и не находятся. У таких книг не бывает счастливых концов, да и откуда бы им взяться, но это и не конец. Легенда о Праведниках еще жива. И пусть Эрни и был последним, но, раз мир все еще дышит, значит они еще здесь.

Книга закончилась, и я испытала невероятное облегчение, но это то, что нужно прочитать.

Есть одна книжка, в которой еврейский народ описан мудрым, оборотистым, ловким… продвинутым, так сказать. В которой эти люди подаются особенными. Действительно особенными. Кукловодами мира. Едва ли не сверхразумом, который ныне есть всюду, который всюду находит свою нишу и добивается успеха. В той книге сказано: куда не копни, на всех руководящих постах будут евреи. Во главе всех успешных предприятий буду евреи. Всюду, где речь идёт о триумфе в любой сфере, - в основе дела найдутся евреи. Евреи в этой книге вызывают уважение, перед ними - теми литературными евреями из той книги - хочется преклоняться. Или даже бояться. Как её автор. Он не скрывает этого. Он так и пишет: этот народ настолько необыкновенный и едва ли не всесильный - просто по своей крови, - что, если его не уничтожить, он просто захватит мир. Та книжка называется "Маин кампф". И в ней, как нигде больше, евреи описаны сильными, мудрыми, смелыми, ловкими, опасными. С кучей фактов, примеров. Убедительно. И Адольф Гитлер их боялся. Именно боялся. Он, может, и не писал эту книгу, но поставил под ней своё имя. Соглашаясь со всем, что там написано, и тем, как это написано.

А книга «Последний из Праведников», написанная евреем, - самая антисемитская вещь из всех, которые я когда-либо держала в руках. Половину книги, до появления в сюжете Эрни, отвращение к автору нарастало с каждой перевёрнутой страницей. Он показывает всех евреев, из глубины веков до сейчас, - бесхребетными, туповатыми, дремучими, жалкими, трусливыми. Жестокими. Отвратительными, по-настоящему отталкивающими. И род самих Праведников, и особенно тех, кто их окружает. В середине книги появился Эрни. Этот фрагмент – лучший. Сильный. Действительно. Страшные вещи очень красочно передаются глазами ребенка. Тут это было сделано хорошо. Хотя и в этой части мелькали пассажи, низводящие образы представителей народа в какую-то гадкую грязь. Но Эрни тянул это. А потом автор опять взялся за своё. От главы «Собака» хотелось выть. Автор свёл с ума героя не так, как можно было бы. Он сделал его безумие смешным, очень глупым. Дурацким. Отталкивающим. Он свёл образ Эрни до какого-то гротескного абсурда и запачкал всем, чем мог. Сумасшествие Эрни так, как оно тут описано, не вызывает ни сочувствия, ни жалости. Только отвращение. А отвращение – последнее, что хотелось бы испытывать к тому Эрни, который прописан в книге юным. Кстати, и концентрационный лагерь, описанный как какой-то местами чудной интернат для деток с отклонениями, - это фу. Это нельзя. Ну нельзя так. Это раз. Два. В этой книге очень много задорного чёрного юморка. Из серии «в качестве наказания за антисемитизм немцам предоставили самим разбираться со своими евреями» и многих-многих других метких саркастических шпилек вдоль и поперек текста. Они удачные, я не спорю. Они оживляют книгу. Они вызывают горькую усмешку. Но в произведении на данную тему они так вопиюще неуместны. Я тоже тот ещё циник. И без чёрного юмора выжить в нашем мире вообще сложно. Но тут этот юморок неуместен. Вообще. Совсем.

Я не назову книгу плохой. В какой-то момент был интересен уже не только сюжет и слог (хороший слог), но и то, до чего ещё позволит себе опуститься автор. Книга читается с брезгливым отвращением и приподнятыми бровями. Повторяюсь: это самый антисемитский текст, который я когда-либо видела.

Флэшмоб 2017: 62/67.

Что-то мне не сильно везет на книги про евреев (даже если они написаны самими евреями). Такое ощущение, что самый антисемитский текст, выставляющий евреев в самом гадком свете, может написать только еврей... ну, или это особенность еврейского мышления. "Чудная" семейная сага о поколениях еврейских праведников, происходящих от раввина Йом Тов Леви, который предпочел перерезать всю семью и покончить жизнь самоубийством, но не предать веру и народ... С тех пор считается, что его потомки своей смертью спасают свой народ от участи более страшной, чем смерть. Странно, но приличная часть праведников, упомянутых в этой книге, зачастую не отвечают "стандартам верующего еврея". Среди них есть и идеалисты, и торговцы-коробейники... Каждый праведник немного (а некоторые и много) сумасшедший, порой это сумасшествие немного смешно. а порой жутко. Книгу я дочитала, конечно, на чисто упрямстве, т.к. здесь слишком много непривлекательного, зачастую на грани черного юмора. Но ложечка меда есть даже здесь - очень хороший, даже музыкальный, текст, который надо просто читать. Читать, не вникая в смысл и наслаждаясь его звучанием. Возможно в другое время и при другом настроении (например, долгой зимой или при бессоннице) я эту книгу и перечитаю, т.к. что-то в ней есть....