Ваша оценкаРецензии
VadimSosedko17 июня 2025 г.Финал 20 века к классической японской сказке.
Читать далееВы читали японскую сказку "Месть краба", которая в иных изданиях именуется "Обезьяна и краб"?
Если - нет, то сначала прочтите, прежде чем подступить к тому продолжению, что в 1923 году написал Акутагава Рюноскэ.
Рецензия: https://www.livelib.ru/review/5161693-mest-kraba-per-b-bejko
Конечно, 20 век внёс свои жёсткие коррективы в классический сюжет. Сказку и так - то нельзя назвать детской, а тут ещё и оригинальное восприятие сюжета накладывается литературным финалом, достойным именно его времени. Но, довольно предисловия. Итак, продолжение сказки от Рюноскэ.
Но как сложилась судьба краба и его товарищей после смерти обезьяны – об этом нужно рассказать. Ведь в сказке совсем не говорится об этом. Да и не только не говорится, а сказка даже представляет все дело так, будто краб в норе, ступка в углу полки на кухне, оса в своем гнезде под карнизом, яйцо в ящике с рисовой шелухой зажили мирно и спокойно.
А это неправда. После того, как они отомстили обезьяне, все они были арестованы полицией и посажены в тюрьму. И после судебного разбирательства главного преступника – краба приговорили к смертной казни, а его сообщников – ступку, осу и яйцо – к пожизненной каторге. Читатель, знакомый только со сказкой, возможно, поставит под сомнение, что именно так сложились их судьбы. Но это факт. Не подлежащий ни малейшему сомнению факт.Вот так поворот событий!
Краб.
Краб, по его собственным словам, обменял рисовый колобок на хурму. Обезьяна же не только дала ему зеленую хурму вместо спелой, но и, желая нанести крабу увечье, с силой швырнула в него этой хурмой. Однако краб и обезьяна не обменивались никакими расписками. И если даже не принимать этого во внимание, ведь договорились они об обмене рисового колобка на хурму и спелость хурмы особо не оговаривалась. В конце концов, хоть в краба и попала зеленая хурма, было ли это злым умыслом со стороны обезьяны, – доказательств недостаточно. И даже некая знаменитость, велеречивый адвокат, выступавший в защиту краба, не смог придумать ничего, кроме как апеллировать к состраданию судей. Рассказывали, что этот адвокат, с сочувственным видом вытирая крабу его пузырьки-слезы, говорил ему: «Смирись!» Но никто не мог определить, что означало это «смирись», – то ли смириться с тем, что ему был вынесен смертный приговор, то ли смириться с тем, что адвокат взял с него огромные деньги.Увы, правосудие осудило его. Но почему же?
И среди тех, кто выражал общественное мнение в прессе, тоже не нашлось почти никого, кто бы сочувствовал крабу. То, что краб убил обезьяну, – не что иное, как личная месть. Притом ведь он мстил обезьяне только потому, что ему было непереносимо, что обезьяна нажилась за его счет вследствие его собственного невежества и опрометчивости, не так ли? Тот, кто творит такую месть в нашем мире, где сильный побеждает, а слабый гибнет, если не глупец, то сумасшедший. И критических замечаний такого рода было немало.
Кроме того, месть краба не снискала одобрения и среди так называемых интеллигентных людей. Некий университетский профессор, рассуждая с точки зрения логики, заявил, что убийство обезьяны краб совершил во имя мести, а месть добром не назовешь. Затем некий лидер социалистов сказал, что краб глубоко почитал частную собственность, будь то хурма или рисовый колобок, и поэтому и ступка, и оса, и яйцо также, видимо, были носителями реакционных идей, и если оказывали крабу поддержку, то, возможно, как члены кокусуйкай. Затем глава некоей буддистской секты сказал, что крабу, наверно, не было свойственно чувство буддистского милосердия, а если бы это чувство было ему ведомо, то, хотя в него и бросили незрелой хурмой, он не питал бы ненависти к поступку обезьяны, а, наоборот, сострадал бы ей. «Хотел бы я, чтобы краб хоть раз послушал мою проповедь», – сказал он. Затем… в общем, в каждой области были свои выдающиеся люди, высказывавшиеся по этому поводу, и все они высказались против мести краба.А КАК ЖЕ С ДУХОМ БУСИДО? ВЕДЬ ИМЕННО ОН ВЕЛИТ ОТМСТИТЬ ЗА СМЕРТЬ ОТЦА!
Увы, ушёл он в прошлое...
Лишь один, некий член парламента, пьяница и к тому же поэт, принял сторону краба. Он заявил, что месть краба соответствует духу бусидо. Однако эти старомодные аргументы уже пропускались мимо ушей. Более того, газеты сплетничали, что этот член парламента затаил злобу на обезьян с тех пор, как несколько лет назад, в зоопарке, одна из них помочилась на него.И краба к смерти приговорили.
Печально, но, говорят, что справедливо.
А какова ж судьба семьи его потом?
ЖЕНА.
Жена его стала проституткой. Толкнула ее на это нужда или ее природная склонность – до сих пор еще не выяснено.СТАРШИЙ СЫН.
Старший сын после смерти отца, выражаясь газетным языком, «неожиданно переменился к лучшему». Сейчас он, кажется, служит не то агентом, не то еще кем-то у биржевого маклера. Этот краб как-то затащил к себе в нору раненого товарища, чтобы съесть мясо своего сородича. Это тот самый краб, которого Кропоткин в книге «О взаимопомощи» привел как пример того, что даже крабы заботятся о сородичах.СРЕДНИЙ СЫН. (Уж не себя ли самого Акутагава Рюноскэ вывел в этом образе?)
Второй сын стал писателем. И, естественно, поскольку он писатель, то ничем иным, кроме женщин, не увлекается. И со сдержанной иронией доказывает на примере жизни его папы-краба, что добро есть лишь иное название зла.МЛАДШИЙ СЫН.
А младший сын, поскольку он был дураком, пожелал остаться просто крабом. Вот однажды полз он боком и видит: лежит рисовый колобок. А рисовые колобки были его любимым лакомством. Большой клешней он поднял добычу. Тут обезьяна, сидевшая на ветке большой хурмы и искавшая вшей… Вряд ли есть надобность продолжать.Так кем же вы являетесь, читатели?
Как бы там ни было, но если уж краб станет сражаться с обезьяной, то единственный непреложный факт – это что он неизбежно будет убит во имя родины. Обращаюсь к вам, мои читатели! Ведь и вы в большинстве своем крабы!35166- VadimSosedko27 мая 2025 г.
Итогом благих намерений становится отвалившаяся голова.
Читать далееРассказ, несомненно, нужно воспринимать как современную притчу о двуличности человека пред самим собой.
Как так, спросите вы? Зачем человеку врать самому себе? Вот об этом и есть история. Она ведь нереальна. Не нужно её воспринимать буквально и пытаться оскорбить талантливого литератора и философа Акутагава Рюноскэ в незнании человеческого организма. Писатель очень тонко понимал и значение головы у человека, и значение его мыслей и поступков, потому и разделено повествование на три части.
Начало.
Стычка отрядов в первой японо - китайской войне и стала отправной точкой.
«Мне отрубили голову!» — с этой мыслью Хэ Сяо-эр бросил саблю и отчаянно вцепился в шею лошади. Или, быть может, сначала вцепился, а потом пришла мысль. Как бы то ни было, что-то с тупым звуком ударило его, и он припал к лошади. Та, кажется, тоже была ранена. Как только Сяо-эр повалился на переднюю луку седла, животное вдруг пронзительно заржало, обратив морду к небу, рванулось с места и, прорвавшись сквозь беспорядочную схватку, поскакало прочь по полю гаоляна, простиравшегося насколько хватало глаз. Позади раздалось два-три выстрела, но их Сяо-эр слышал, как во сне.Лошадь раненого Сяо-эр скакала во весь опор и он упал в грязь у кромки воды.
Не вмешайся судьба, Cяо-эр мчался бы и дальше, горько жалуясь небесам на своё несчастье, пока отливающее медью солнце не скрылось бы на западе. Однако равнина постепенно превратилась в отлогий склон, спускавшийся к узкой мутной речушке среди гаоляна, и там, где речка наконец стала видна, судьба всё-таки вмешалась — приняв облик пары раскидистых ивовых деревьев, чьи нависшие над землёй ветви уже начали ронять листву. Эти густые ветви, когда лошадь устремилась сквозь ивы, подхватили Cяо-эра и сбросили головой вниз в мягкую грязь у самой кромки воды.Середина.
Вот здесь, пожалуй, наш несчастный герой, как никогда, честен пред собой.
Вот здесь он, находясь в полузабытьи, между жизнью и смертью, видя небо над собой, вспоминает свою жизнь, такую короткую и непутёвую. И как ведь умирать не хочется!!!То и дело подступали слёзы. Глядя сквозь их пелену на свою жизнь, Сяо-эр видел, какой невыразимо уродливой она была до сих пор. Ему хотелось попросить у всех прощения — и одновременно всех простить.
— Если бы мне удалось спастись, я бы сделал всё, чтобы искупить прошлое! — в слезах шептал он про себя.
Однако бесконечно синее, бесконечно глубокое небо будто не слышало, сантиметр за сантиметром, ладонь за ладонью опускаясь ему на грудь. Слабо мерцающие точки в бескрайней синей глади — наверное, звёзды, различимые даже днём?.. Видения больше не скользили у него перед глазами. Хэ Сяо-эр с трудом вздохнул ещё раз, губы его задрожали, и наконец он медленно закрыл глаза.
Конец.
Финал истории, будто закончившейся смертью Сяо-эр на поле боя перенесён на год вперёд, уж в мирное время.
Стояло весеннее утро. Прошёл год после заключения мира между Японией и Китаем. В одном из кабинетов японского посольства в Пекине военный атташе майор Кимура и инженер по имени Ямакава, присланный из Японии с инспекцией от министерства сельского хозяйства и торговли, неспешно беседовали за чашкой кофе и курили сигары, на время отвлекшись от напряжённой работы.Выдержка из китайской газеты и стала предметом обсуждения этих господ.
"Хэ Сяо-эр, владелец парикмахерской, в прошлом участник войны с Японией, получивший многочисленные награды за проявленную на поле боя храбрость, после триумфального возвращения домой не отличался примерным поведением, чрезмерно пристрастившись к алкоголю и женщинам.… N-го числа он поссорился в баре с приятелем, что привело к потасовке, в результате которой Хэ Сяо-эр скончался на месте из-за тяжёлой травмы шеи. По удивительному стечению обстоятельств, она не была получена в драке — открылось старое боевое ранение. Как утверждают очевидцы, во время конфликта пострадавший упал на стол и вместе с ним рухнул на пол, в результате чего голова внезапно отделилась от тела, оставшись висеть на единственном лоскуте кожи, а из раны хлынула кровь. Власти сомневаются в этой версии, и в настоящее время в отношении второго участника драки проводится расследование. "Но именно дальнейшая беседа и есть тот вопрос, что ставит перед нами писатель: Всегда ли честен человек пред собой? Всегда ли меняется к лучшему, узнав край жизни?
Что ж, видимо, здесь надо вспомнить все те обещания, что мы частенько даём себе, стараясь стать лучше. Но получается ли? Исполнили мы все те обещания? Ответ, видимо, очевиден. А вы верны своему слову?
35233 - VadimSosedko2 июня 2025 г.
"Расплата за добро и зло существует лишь в нравоучениях" - из трактата Бусидо.
Читать далееНеобычайно интересно, но и сложно входить во внутренний духовный мир самурая. Иной раз удивляешься не только ходу мыслей, но и углу видения какого-либо предмета, человека или факта жизни. Да, мы разные и это очень интересно мне и манит к сравнению, манит к сопоставлению. Потому и этот глубоко национальный японский философский рассказ, где за видимостью динамичного сюжета спрятаны глубочайшие вопросы жизни, стал предметов моих размышлений на темы не только мести, но и вмешательства высших сил в наши планы. Но, сначала, конечно, завязка истории этой.
Среди вассалов князей Хосокава в Хиго был некий самурай по имени Таока Дзиндайю. Прежде он был ронином дома Ито в Хюга, но затем по рекомендации Найто Сандзаэмона, возвысившегося до положения старейшины вассалов у князей Хосокава, был принят на службу к этим князьям в их новых владениях с жалованьем в сто пятьдесят коку.Конечно же, воинские состязания были предметом не только показа своего искусства, но и необходимыми зрелищами.
Весною седьмого года Камбун во время состязания в воинских искусствах он в бою на копьях одолел шестерых самураев. На состязании вместе со своими старшими вассалами присутствовал сам князь Цунатоси; ему очень понравилось, как Дзиндайю владеет копьем, и он пожелал, чтобы было устроено состязание и на мечах. Дзиндайю, взяв бамбуковый фехтовальный меч, опять уложил троих самураев. Четвертым его противником был Сэнума Хёэй, обучавший молодых самураев клана искусству владения мечом. Щадя репутацию его как учителя фехтования, Дзиндайю решил уступить ему победу. Правда, ему хотелось при этом проиграть так искусно, чтобы его намерение уступить победу другому было ясно тем, кто понимает дело. Хёэй, схватившись с Дзиндайю, подметил это намерение и сразу же воспылал злобой к своему противнику. И когда Дзиндайю стал в оборонительную позицию, Хёэй изо всей силы нанес ему прямой удар. Меч вонзился Дзиндайю в горло, и он тут же свалился навзничь. Вид у него был при этом самый жалкий. Цунатоси, только что похваливший его за искусное владение копьем, после этого состязания нахмурился и не произнес ни слова благодарности.Насмешки, что после этого были в сторону Таока Дзиндайю, привели к повторному тройному поединку между ними.
Воинскую честь Дзиндайю и так уже задевали доходившие до него разговоры. Поэтому он сразу же внял словам Сандзаэмона и подал прошение о своем желании еще раз сразиться с учителем фехтования в тройном поединке.
В скором времени оба они в присутствии князя начали свой поединок. В первой схватке Дзиндайю нанес своему противнику удар в руку; во второй схватке Хёэй нанес удар Дзиндайю в лицо. Но в третьей схватке Дзиндайю опять нанес противнику удар в руку. Цунатоси похвалил Дзиндайю и приказал увеличить его жалованье на пятьдесят коку. Поглаживая вспухшую руку, Хёэй с мрачным видом отошел от князя.Теперь же, после публичного поражения, Сэнума Хёэй задумал убить Дзиндайю, но не в честном бою, а исподтишка, застав его врасплох. Но ведь СУДЬБА распорядилась иначе: убит был совершенно другой человек.
Прошло три-четыре дня, и вот однажды в дождливую ночь один из самураев клана — Коно Хэйтаро — оказался тайно убитым за оградой храма Сэйгандзи. Хэйтаро был одним из ближайших вассалов князя с жалованьем в двести коку; это был старик, сведущий в счете и письме; судя по его обычному поведению, никак нельзя было предположить, чтобы он мог стать предметом чьей-либо ненависти. Однако уже на другой день узнали, кто был его враг: в этот день внезапно скрылся Сэнума Хёэй. Дзиндайю и Хэйтаро были разного возраста, но фигуры их были очень схожи. Кроме того, и герб у обоих был один и тот же — цветок мёга в круге. Хёэй был введен в заблуждение этим гербом на фонаре, который нес слуга Хэйтаро, освещая дорогу господину; его ввела в заблуждение и фигура Хэйтаро, вдобавок закутанная в плащ и полускрытая зонтом; вот он скоропалительно и убил старика, приняв его за Дзиндайю.Теперь же, когда подлый убийца скрылся, настало время мести.
И месть эту взвалили на себя трое: сын Хэйтаро, Мотомэ, вместе со своим слугой Кисабуро, а также, конечно, самурай Таока Дзиндайю, он должен отомстить за смерть невинного человека, которого убийца принял за него.
Хочется, поверьте, и далее рассказывать все изгибы этой истории, что длилась не один год, но, я не обладаю талантом рассказчика Акутагавы Рюноскэ, а потому лишь посоветую самим прочесть и удивиться тому ФИНАЛУ ЧТО ПОСТАВИЛА САМА СУДЬБА.
Закончить же хочу цитатой из романа "1Q84"Харуки Мураками, дающей ещё одно видение мести и её финала:
Месть — самая дорогостоящая, бесполезная и саморазрушительная роскошь.34188 - VadimSosedko2 июня 2025 г.
Безгрешность крестьянской души.
Читать далееСказка - притча "Святой" может стать примером отношения Рюноскэ к грехам нашим, что души тяжестью наполняют, что не дают оторваться от земли грешной. И не социальное положение, не богатство, не профессия здесь важны, - то, что в душе скрыто, ясность и чистота помыслов, которые мы, зачастую, за блажь принимаем.
В старину жил один человек. Он пришел в город Осака наниматься на службу. Полное его имя неизвестно, и поскольку он пришел из деревни, чтобы поступить в услужение, его называли, говорят, просто Гонскэ.
Пройдя за занавеску конторы по найму слуг, Гонскэ обратился с просьбой к чиновнику, сосавшему трубку с длинным чубуком.
– Господин чиновник, я хочу стать святым. Определите меня на такое место, где бы я мог им стать.Чиновник так и остался сидеть, не в силах произнести ни слова, будто его хватил солнечный удар.
– Господин чиновник! Не слышите, что ли? Я хочу стать святым и поэтому прошу подыскать мне подходящую службу.
Да, уж, нелёгкую задачку ему дал крестьянин. Пожалуй, что и ответа на неё никто не знает. Но что же делать? Куда ж определить его в святые?
И чтобы хоть как-нибудь оттянуть время, чиновник принял просьбу Гонскэ. Но откуда было ему знать, на какой службе можно выучиться ремеслу святого? Поэтому, едва выпроводить Гонскэ, чиновник сразу же отправился к лекарю, жившему неподалеку. Изложив ему суть дела, он обеспокоенно спросил:
– Как же быть? Не знаете ли вы, сэнсэй, куда лучше определить человека, чтобы он выучился на святого?
Такой вопрос, естественно, и лекаря поставил в тупик. Некоторое время он сидел, скрестив руки, тупо уставившись на сосну во дворе. Но тут вступила злая жена лекаря, по прозвищу Старая Лиса, которая слышала рассказ чиновника:
– А вы его к нам присылайте. В нашем доме он за два-три года наверняка узнает все, что нужно, чтобы стать святым, – уверила она чиновника.
– Да что вы говорите? – обрадовался тот. – Как хорошо, что я зашел к вам! Премного благодарен! Я всегда чувствовал, что у вас, врачей, есть что-то общее со святыми!
Так поступил Гонскэ в услужение к лекарю.
Так он работал добросовестно целых 20 лет, не получая за труды свои ни малейшего материального вознаграждения. Он ждал, когда лекарь его "определит в святые"С той поры Гонскэ двадцать лет работал на лекаря. Воду носил. Дрова колол. Обед варил. Дом и двор подметал. И вдобавок таскал ящик с лекарствами за лекарем, когда тот выходил из дому. И при этом он ни разу не попросил ни гроша за свою службу. Такого бесценного слуги не сыскать было во всей Японии.
Но вот прошло наконец двадцать лет, и Гонскэ, надев, как и в первый день своего прихода, хаори с гербами, предстал перед хозяином и хозяйкой. Он почтительно поблагодарил их за все, что они для него сделали в эти прошедшие двадцать лет, и сказал:
– А теперь мне хотелось бы, чтобы вы, по нашему давнему уговору, научили меня искусству святого – быть нестареющим и бессмертным.
Так как же быть лекарю, ведь никакого секрета бессмертия и святости у него и в помине нет?
Тут, конечно, вмешалась лекарша.– Что ж, я научу тебя секретам святого, но ты должен будешь исполнить в точности все, что я тебе велю, как бы трудно это ни было. Если же ты не исполнишь хотя бы один мой приказ, ты не только не станешь святым, но должен будешь служить мне без всякой платы еще двадцать лет. Иначе тебя постигнет страшная кара, и ты умрешь.
– Слушаюсь! Я постараюсь в точности исполнить все, что вы изволите приказать как бы трудно это ни было.
Гонскэ, радуясь всей душой, ждал, что прикажет ему сделать хозяйка.
А дальше случилось невиданное.
А дальше Гонскэ всем показал свою чистую и безгрешную душу, которая летать способна.
Прочтите эту сказку - притчу и, быть может, душа ваша тоже устремиться ввысь.34101 - VadimSosedko25 мая 2025 г.
Обезьяну можно простить и освободить от наказания, человека же простить нельзя
Читать далееКражи бывают разными и отношение к пропавшему также полярно. Ну, выронил ты где-то на улице монету - Бог с ней, а вот если это НА КОРАБЛЕ, да не просто корабле, а на ВОЕННОМ БРОНЕНОСЦЕ? Думаю, излишне напоминать, что экипаж - одна семья, а в военной среде - так это вообще ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПОДЛЕЖАЩЕЕ СУРОВОМУ НАКАЗАНИЮ. Кто служил - знает, что даже малейшая пропажа в армейской среде воспринимается необычайно остро, а виновник впоследствии наказывается жестоко (нельзя иначе).
История пропажи серебряных карманных часов стала причиной перетряхивания всего броненосца с верхней палубы до трюма, осмотром каждого из 600 матросов. А корабль уж был в порту и многие готовились к увольнительной на берег.
Как бы там ни было, когда всей команды шестьсот человек, то для самого краткого обыска все-таки нужно время. И странное же это было зрелище, более странного не увидишь: шестьсот человек, все голые, толпятся, заняв всю верхнюю палубу. Те, что с черными лицами и руками, – кочегары; в краже заподозрили было их, и теперь они с мрачным видом стояли в одних трусах: хотите, мол, обыскивать, так ищите где угодно.Герой новеллы - хангеку, что равно кадету, и потому ему, как и другим хангеку, доверено делать осмотр кают, средних и нижних палуб.
Пока на верхней палубе заваривалась эта каша, на средней и нижней палубах начали перетряхивать вещи. У всех люков расставили кадетов, так что с верхней палубы вниз – ни ногой. Меня назначили производить обыск на средней и нижней палубах, и я с товарищами ходил, заглядывая в вещевые мешки и сундучки матросов. За все время пребывания на военном корабле таким делом я занимался впервые, и рыться в койках, шарить по полкам, где лежали вещевые мешки, оказалось куда хлопотнее, чем я думал. Тем временем некий Макита, тоже кадет, как и я, нашел украденные вещи. И часы, и деньги лежали в ящике сигнальщика по имени Нарасима. Там же нашелся ножик с перламутровой ручкой, который пропал у стюарда.Осталось лишь схватить вора, ведь с корабля ему никуда не деться.
Скомандовали «разойтись» и сейчас же после этого – «собраться сигнальщикам». Остальные, конечно, были рады-радешеньки. В особенности кочегары, на которых пало подозрение, – они чувствовали себя прямо счастливчиками. Но когда сигнальщики собрались, оказалось, что Нарасимы среди них нет.
Сейчас же по приказу помощника командира начались поиски по всему кораблю. Ну, тут всех охватило особого рода приятное возбуждение. Совсем как у зевак, бегущих смотреть пожар. Когда полицейский отправляется арестовать преступника, неизменно возникает опасение, что тот станет сопротивляться, однако на военном корабле это исключено. Хотя бы потому, что между нами и матросами строго – так строго, что штатскому даже не понять, – соблюдалось разделение на высших и низших, а субординация – великая сила. Охваченные азартом, мы сбежали вниз.Вот тут и начинается самое интересное.
Вот тут и следует воспоминание товарища о былой краже, учинённой корабельной обезьяной.
Вот тут и приводится мера наказания её и её прощения.
Речь шла об обезьяне, которую во время кругосветного плавания получил в Австралии от кого-то в подарок наш комендор. За два дня до захода в Вильгельмсгафен она стащила у капитана часы и куда-то пропала, и на корабле поднялся переполох. Объяснялся он отчасти и тем, что во время долгого плавания все изнывали от скуки. Не говоря уж о комендоре, которого это касалось лично, все мы, как были в рабочей одежде, бросились обыскивать корабль – снизу, от самой кочегарки, доверху, до артиллерийских башен, словом, – суматоха поднялась невероятная. К тому же на корабле было множество других животных и птиц, у кого – полученных в подарок, у кого – купленных, так что, пока мы бегали по кораблю, собаки хватали нас за ноги, пеликаны кричали, попугаи в клетках, подвешенных на канатах, хлопали крыльями, как ошалелые, – в общем, все было как во время пожара в цирке. В это мгновение проклятая обезьяна вдруг выскочила откуда-то на верхнюю палубу и с часами в лапе хотела взобраться на мачту. Но у мачты как раз работали несколько матросов, и они, разумеется, ее не пустили. Один из них схватил ее за шею, и обезьяну без труда скрутили. Часы, если не считать разбитого стекла, остались почти невредимы. По предложению комендора обезьяну подвергли наказанию – двухдневной голодовке. Но забавно, что сам же комендор не выдержал и еще до истечения срока дал обезьяне морковки и картошки. «Как увидел ее такую унылую – хоть обезьяна, а все же жалко стало», – говорил он. Это, положим, непосредственно к делу не относится, но, принимаясь искать Нарасиму, мы и в самом деле испытывали примерно то же, что и тогда в погоне за обезьяной.Конечно, как вы уж, наверное, догадались, виновник был вскоре пойман.
Конечно, как вы уж, наверное, догадались, он был пойман героем этой новеллы.
Конечно, как вы уж, наверное, догадались прощения ему не видать, но...
Но Акутагава Рюноскэ ставит вопрос шире чем просто поимка вора. Он сравнивает отношение к человеку и животному и это сравнение, увы, не в пользу первого.
К сожалению, и в повседневной жизни приходиться наблюдать такое, когда за малейшую провинность готовы растерзать, при этом гладя домашнего любимца.
Выяснилось, что Нарасима совершал кражи из-за женщин. На какой срок
его приговорили, я не знаю. Во всяком случае, несколько месяцев он
просидел за решеткой: потому что обезьяну можно простить и освободить от
наказания, человека же простить нельзя.34209 
laonov26 сентября 2025 г.Друг мой, друг мой.. (рецензия duende)
Читать далееЖизнь идиота..
Рассказ обо мне. Не смейтесь, это грустный рассказ. Или это рассказ о всех нас? Или о жизни, которая похожа на грустного и доброго идиота с голубыми глазами, поющего серенаду под окошком любимой… в недостроенном доме?
Чёрт, а красивый образ. Родился случайно. Как и я..
Невероятно грустный рассказ, даже если не знать его биографию.
Ведь у каждого явления, мига, произведения искусства и даже.. поцелуя, есть своя биография. Правда, мой смуглый ангел?
Не ожидала, наверное, что строка тебя вот так невзначай поцелует? И ведь не успела увернуться!
В следующий раз будь наготове. Всё равно.. не успеешь. Даже если отвернёшься и спрячешься под кровать.. моя строка тебя настигнет, и хоть в пяточку твою милую, да поцелует тебя.
Надеюсь.. ты это читаешь. Иначе я выгляжу восхитительным идиотом, разговаривая с самим собой в тёмной комнате.Рассказ был опубликован посмертно, в 1927 г.
Акутагава завещал его своему другу… незадолго до смерти.
Чем-то, рассказ мне напомнил последнее стихотворение Есенина, написанное кровью в гостинице.
Стихотворение, Есенин тоже посвятил другу: До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой.. ты у меня в груди.
И в письме к другу, Акутагава тоже прощается с ним: Прощай!
Пишет о том.. что ему стыдно перед родными и друзьями, что он такой вот человек, не оправдавший их ожиданий.
Далее последовало самоубийство писателя..Мой психотерапевт, иногда советует мне читать такие мрачные книги.
Это как разрешить худеющему, раз в неделю, кусочек шоколадного тортика.
Ну, или как пригласить друга на карниз на крыше дома: вместе постоять и посмотреть на закат, нежно держась за руки.
Я иногда люблю взять книгу — друга, и подняться на крышу и постоять с ней на карнизе.
Прыгать я не собираюсь: я боюсь высоты. И жизни боюсь. Ах.. если бы можно было упасть прямо в небо..
Стоял с вишнёвым томиком Акутагавы на крыше и любовался чудесным клёном.
Был уже поздний вечер и солнце давно зашло, словно обиделось на кого-то, но волшебница-осень сделала своё дело: только осенью, небо окрашивается в смутный цвет снов — в чудесную сирень. А если ещё и низкие туманные облака, то мир кажется нежно сиреневым, как… ангел, на картине Уотерхауса — Благовещение.
Если смотреть на клён с земли, то зрелище просто невероятное: словно сиреневый космос начинается сразу за ветвями клёна, и даже ласково просачивается сквозь листву, как воспоминание о милом друге.
Чмок…
Ну что, я же говорил, не успеешь увернуться, мой смуглый ангел? Прямо в яблочко.. — в носик.Рассказ состоит из маленьких зарисовок. Розанов бы сказал: опавшие листья..
А мне, на крыше дома, они показались окнами квартир. Тёмными и светлыми: вот женщина вошла в подъезд. Сейчас зажжётся окно. Где? Я гадаю: если вот тут, то смуглый ангел и я, снова будем вместе..
Окно загорается рядом. И словно одумавшись, женщина, почти сразу зажигает и «моё окно».
У меня блаженная улыбка.. идиота, на лице.
А ведь женщина и не знает, что она включила не только свет на кухне, но и улыбку у парня на крыше дома напротив.
Чудеса..
Чмок..
Три ноль в мою пользу. К концу рецензии будешь вся в засосах. Словно.. переспала с барабашкой.В некоторой мере, рассказ отсылает нас к Запискам сумасшедшего — Гоголя, и к Идиоту Достоевского.
И не только. Как я понял по письму Акутагавы, в личности героя рассказа и букетике его дней и лет, собраны черты его друзей.
И всё это «сшито» в одну личность и боль.
Как сказал герой рассказа — «если содрать кожу со всех людей, мы увидим под ней, в общем, одно и то же.»
Грустная мысль. Особенно режет «слово» — содрать. Не просто посмотреть что под кожей, а — содрать. Сразу, по живому, чтобы человек не успел подготовиться и припрятать что-то.Я боюсь рассказывать это моему психотерапевту. Какая-то странная чуткость: человек старается, переживает за меня, думает, что я иду на поправку..
Не буду же я его расстраивать? Сидим с ним в комнатке с тусклым светом, словно свет, тоже, чуточку больной: он сидит на полу. Я бы сказал даже — лежит.
На стене развешаны дипломы, словно рога и бюсты зверей в доме охотника. Я бы там чудесно смотрелся: Саша, в сиреневой пижамке стоит на руках и улыбается ножками в синеве.- А это кто, Венера Кирилловна?
- Мой любимый пациент. Я ему помогла.
- Это видно..
Как мне сказать ей о том, что каждую ночь… борясь с приступами суицида, словно с мигренью снов, я с наслаждением представляю, как… острым ножом для разрезания книг (как в романе Идиот), я рассекаю свою грудь?
Мне пока нельзя умирать. Я обещал (правда, обещал лишь из-за любви не умирать. Но умирают ведь иногда.. из-за жизни, как бы забавно это ни звучало).
Да и маму жалко. Потому держусь изо всех сил. Хотя сил уже нет.
Сначала, долгое время, я мысленно разрезал себе запястье. Каждую ночь перед сном. Это было похоже на странную мастурбацию ангела: брызгала кровь на одинокую постель, похожую на смятое крыло.Потом мне этого стало мало. Стал разрезать себе грудь, мысленно, разумеется. Становилось чуточку легче.
С грустной улыбкой представлял, как в морге, открывая чёрный мешок с моим телом (молния — вжииик), из него вылетает чудесная стайка сиреневых и голубых мотыльков, пугая и очаровывая патологоанатома.
Сейчас осень, как и в рассказе Акутагавы, и когда я снимаю курточку, расстёгивая её, мне сладостно кажется, что я репетирую и раскрываю «тёмный мешок» и из моей груди вот-вот вылетят мотыльки.
Ассистентка патологоанатома, с грустной улыбкой скажет, глядя на мотыльков в воздухе: как же сильно он любил..Сложно что-то осмысленное сказать о рассказе.
Хорошо бы, коснуться некоторых зарисовок, как порой касаешься клавиш рояля в тёмной комнате: я не умею играть на рояле, но подруга говорит, что у меня руки, как у пианиста.
Как пингвин.. крылья есть, но не летаю. Также и живу.
Зато у меня восхитительно получается (иногда!) в темноте, трогать клавиши рояля: словно веточка мелодии расцвела на ладошке тишины.Первая зарисовка: Эпоха.
Как мне кажется, она задаёт тон всему рассказу.
Книжный магазин. Человек приставил лестничку к полке и листает книги. Смеркается. Имена Толстого, Бодлера, Мопассана..
Может это лестница Иакова из того самого сна, по которой с неба нисходили и восходили ангелы?
К ангелам поднялся. В горний мир искусства и красоты. Человек смотрит вниз на людей.. и они кажутся ему такими маленькими. Словно они не стоят и одной строчки Бодлера.
Грустная мысль, да? А разве нам порой не казалось, что вот эта страничка Достоевского, Тургенева, более добра и жива, чем многие люди?
Или мы просто не знаем людей? Вот если бы можно было.. приподнять тайно, кожу людей, как юбку ангела.. тьфу ты, ну что за мысли, Саша? Можешь хоть минуту не подумать о своё смуглом ангеле?
Чмок..
Даже не пыталась увернуться!Вот этот взгляд сверху вниз, а точнее — взгляд «по-над», на людей и.. себя, жизнь, самый главный мотив в рассказе.
Как там у Тютчева? Так души смотрят с высоты.. на брошенное ими — тело.
Читатель не сразу понимает, что тут заложено зерно трагедии.
Если честно, читатель поначалу ни черта не понимает, что происходит в рассказе. Просто мелькают обрывки чьих-то жизней, как окна мчащегося в ночи поезда.
И лишь потом ты говоришь себе, ударяя себя в лоб: идиот! Так это про одного человека, а не про несколько!
И уже ближе к середине рассказа, читатель понимает (с покрасневшим лбом и чуточку перепуганным Барсиком на диване, который, должно быть, всё время боялся, что однажды прилетит и ему), что мука творчества — это подпольная разновидность муки ада жизни.В разных зарисовках, то тут то там, проступает как роса на траве по утру — красота искусства.
Чмок..
Тут даже я сам не ожидал что поцелую тебя. Боже, как ты невероятно прекрасна, когда улыбаешься..
Чмок...
Человек просто смотрит вечером в витрину магазина с картинами, (репродукции Ван Гога) и проникается красотой, и идя по пустынной улочке, с загрустившим пейзажем, ему кажется, что тут уже кто-то прошёл: Ван Гог?Да, есть такие пейзажи. В детстве, в деревне, возле колодца с «аистом», сам собой пророс кустик паслёна (райские пирожки бабушки из паслёна и эдемические вареники!).
Мне казалось, что тут ночью переночевал бездомный ангел, сжавшись в комочек от холода и вот, утром расцвёл паслён.
Алый клён так чудесно облетает… Листик поцеловал моё плечо. Может смуглый ангел в Москве нежно подумал обо мне?
Мысли ведь тоже.. проходят, мимо любимых, мимо деревьев.
Чмок-чмок..Как я понял, рассказчик болен страшной болезнью: жизнью. Точнее — усталостью от жизни.
В опавших листьях Розанова, говорится о диагнозе жены: у вас усталое сердце..
Розанова тогда это так изумило. Словно и среди болезней есть свои Мадагаскары и таинственные острова, которые ждут своих исследователей и туристов.
Как сердце может сделаться усталым? А как лист может сделаться жёлтым и оторваться от веточки?
Чмок...
Чёрт его знает. Это тайна. Почти как тайна любви. Наверно от холода жизни зябнет сердце.
Тоже, Розановская мысль: страшно это.. когда сердце — зябнет.
Вот и у героя рассказа.. ладно, чего вокруг да около — у Акутагавы, сердце озябло.Почему? С одной стороны, читатель понимает, что тут замешан ад творчества. Он словно вампир, высосал у человека его силы. Это не плохо. Просто обычно в жизни есть те, кто восстанавливает эти силы и кровь души.
Наверное, у Акутагавы таких людей рядом не было.
Это как порезать запястье… в космосе. Меня с юности чаровал этот образ. Я не понимал: почему? Почему в космосе ещё никто не покончил с собой? Это так… красиво: из запястья, кровь не льётся на землю, а словно алая веточка растёт из запястья, к звёздам. И капельки крови блестят, разлетаясь, как шарики ртути из разбитого градусника (температура любви — мильён!) и их блеск уже нежно сливается с блеском планет и звёзд.
Красота..
Я в детстве хотел быть космонавтом.
Чмок..
Прости, промахнулся мимо лица, но так даже вкуснее вышло. Можешь ещё что-то уронить на пол. Намеренно..Страшно это, когда красота творчества, словно любовница.. отнимает тебя у красоты жизни.
И не случайно в рассказе, то тут то там мелькает образ манекена. Человек становится чем-то искусственным.
Давайте быть честными: даже самый прекрасный стих, — искусственен и нежно-нелеп, по сравнению с вечностью красоты улыбки любимого человека или просто, с тёплым касанием любимого человека, особенно когда тебе плохо.
Но и красота искусства.. может тепло коснуться сердца, как ангел. Вот в чём искушение.
И разве можно удивляться, что гг, проплывая на пароходике мимо Токио, смотрит на вечернее цветение вишни, и сравнивает цветы — с развешанным и неряшливым бельём?Образ красивый, бодлеровский почти. Любители искусства, оценят.
Но ведь это.. незримое кровотечение души! Судьбы!
Человек уже отделился от жизни, её живой красоты. Он уже не замечает простой прелести весеннего и тихого цветения вишни, которую ни черта не хочется ни с чем сравнивать (боже! какое это, по сути, детство искусства! О мой смуглый ангел.. с кем и чем тебя сравнить? Твою неземную красоту? Наоборот, звёзды, картины Уотерхауса и сонеты Петрарки, нужно сравнивать с тобой, а не тебя с ними.. да и то, сразу же уничтожать их. Нет, не так: просто сравнил тебя с ними, вслух, и тут же, они нежно исчезли из мира. Паника в музее Лувра, паника астрономов.. И ты целуешь меня. Мир нежно гаснет за твоими плечами… о несравненная.)
Чмок..А вот наш герой идёт по вечерней улочке и видит, как переплетены корни деревьев.
Он сравнивает их с нервами своими и с картинами Ван Гога.. и бог знает с чем ещё.
Читатель, сидя в своём тёплом кресле, наслаждается образами и метафорами… и не понимает, что человек словно бы заживо только что содрал с себя кожу и истекает красотой, как кровью.
К чёрту искусство..Вечер. Берег реки. Наш гг стоит и смотрит на тёмную воду и звёзды. Рядом с ним стоит его жена. С ребёнком на руках.
Нет, не так. У Акутагавы это удивительно. Строчка — как цветение сакуры. Я точно знаю, что многие читатели пройдут в спешке чтения мимо неё, обратив внимание лишь на общий смысл, поэтому хочется акцентировать внимание на красоте строки:
Его жена держала на руках одного ребёнка и, казалось, сдерживала слёзы.Боже.. да такая простая строка, ценнее тысячи метафор! Тут чистая поэзия красоты и боли..
Держать ребёнка и.. сдерживать слёзы. Словно и слёзы, это ребёнок для женщины, она их держит в ладошках век. Колыбели- Там кажется видна лодка?
- Да.
- Лодка со сломанной мачтой..
И тут уже у Саши на глазах появляются слёзы. Многодетный.. многослёзный отец.
Как там у Маяковского в его предсмертной записке? Любовная лодка разбилась о быт?
Но не менее страшно, когда у лодки сломана мачта.. как крыло перебитое, у птицы.
Ты вроде ещё жив.. но это уже не жизнь. Тебя просто несёт течением куда-то. К звёздам.
Ты смотришь на жизнь — со стороны. Вот что страшно. Тебя уже нет.. а жизнь ещё есть.Ночь. Дождь за окном. В твоей постели — прекрасная женщина, лицо которой словно бы целует лунный луч, даже днём.
Что ещё нужно? Ты её так любил..
И гг спрашивает себя: люблю ли ещё её? Кажется, люблю..
Что с ним стало? Какой яд и тьма проникли в сердце, что разлучили сердце и с собой и с любимой? И с жизнью?Пришло на ум… нет, на сердце: мурашки, это ведь чуточку.. слёзы кожи?
Когда я перечитываю твои нежные письма, о смуглый ангел, мои плечи и колени, нежно плачут.
По груди текли мурашки..
И грудь моя словно бы плакала, когда я читал о том, как гг поцеловала бабочка. Случайно. Просто коснулась в сумерках, его губ. А пыльца на его губах.. словно бы жила ещё много лет.
Как и нежность твоих поцелуев, о смуглый ангел, когда я целую в ночи, твои милые письма… из прошлого.
Чмок.И такая искушающая мысль в рассказе: гг говорит одной женщине: давай умрём вместе? — Давай.
Как же это хорошо.. умереть — вместе. Наверное, почти так же хорошо, как и жить, вместе.
Мне даже кажется, что гг говорил это не какой-то определённой женщине, а — музе своей. Буквально и метафизически — музе.
Может это она нечаянно поцеловала его ночью, представ — бабочкой?
Или это он со своей душой целовался?
Может вся тайна наших с тобой отношений, о смуглый ангел, в том.. что ты моя душа? И ты отлетела от меня.. как после смерти, душа отлетает от тела. Я не живу без тебя..Страшно это, когда человек целует свою душу. Значит — жизнь на исходе.
Белый лист бумаги, словно пустыня одиночества. Перо в руке.. словно надломленная шпага рыцаря. Раненого. Он из последних сил опирается на белоснежную тишину листа, словно на мягкий снег. Он на вершине..
Кто он в этот миг? Идиот? Поэт? Влюблённый с разбитым сердцем? Дон Кихот?
Или… каждый из нас?
Просто одним везёт, и рядом в нужный момент оказывается или жизнь или друг или любимый, а есть те.. у кого ничего не осталось. Ни себя, ни жизни.
Как там в Чёрном человеке Есенина?
...Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один…
И разбитое зеркало...33832- VadimSosedko29 июля 2025 г.
Цена войны и иллюзорность героизма.
Читать далееАкутагава Рюноскэ талантлив не только в понимании философско-психологического аспекта восприятия жизни, но и в умении повернуть классический сюжет в социальную сторону неприятия агрессии. Ну, вспомните немного истории того времени и предшествующего ему- достаточно упомянуть японо - китайскую и русско - японскую войны, которые Страна Восходящего Солнца выиграла. Представляете, каким воинственным был после этого дух простых людей! А Рюноскэ в этом лишь видел АГРЕССИЮ РОДНОЙ СТРАНЫ! Потому - то, взяв за основу старую национальную сказку о герое, родившемся из косточки персика, он перевернув сюжет, придал совершенно иной, контрастный смысл всему повествованию. Герой у Акутагавы становится вовсе не героем, а злобным завоевателем, превращаясь постепенно в обыкновенного лентяя - трутня, а сама героическая сказка становится резкой и жёсткой пародией не только на самосознание большинства граждан страны, но и на политику захватничества его государства.
Рюноскэ сохраняет эпический стиль старой сказки и с первых слов буквально вводит читателя в волшебный мир прошлого.
Давным-давно, давным-давным-давно в глухой чаще росло огромное персиковое дерево. Нет, сказать просто «огромное» — этого, пожалуй, недостаточно. Его ветви простирались за облака, его корни доходили до Страны мрака (царство мёртвых) на самом дне земли. В предании говорится, что еще при сотворении мира бог Идзанаги, чтобы отогнать от себя восемь громов на равнине между Страной мрака и Миром живых, швырнул в них персиком — вот из этого-то персика Века богов (Согласно японской мифологии, Япония ведет свою историю с так называемого «века богов», которые якобы являются прародителями японских императоров.) и выросло огромное персиковое дерево.Пожалуй, нетрудно догадаться, что "это дерево цветет раз в десять тысяч лет и раз в десять тысяч лет приносит плоды. Цветы его похожи на алые зонты, обрамленные золотой бахромой. Плоды — нужно ли говорить, что и плоды вырастают огромные. Но самое удивительное то, что каждый плод несет в себе вместо косточки младенца. Давным давно, давным-давным-давно персиковое дерево, раскинув над горами и долинами свои ветки, сплошь покрытые плодами, купалось в лучах солнца. Плоды появлявшиеся раз в десять тысяч лет, зрели тысячу лет и не падали на землю."
Пожалуй, нетрудно догадаться, что к появлению младенца приложил свой клюв злой, чёрный ворон, склевавший один из плодов и он, упав в реку, был принесён водой в Страну Людей.
Как попал к людям персик с младенцем после того, как он покинул глухую чащу далеко в горах? Вряд ли стоит подробно об этом рассказывать. Это знает каждый японский ребенок: старуха полоскала в горной речке белье старика, который ушел в лес за дровами...Родившийся из персика Момотаро вздумал покорить Онигасиму — Остров Чертей. А почему? Да, просто потому, что лень ему работать, лень ему было каждый день трудиться. И уж как своенравен был он!
Ну, а что ж так черти? У Рюноскэ они и вовсе незлобные, миролюбивые создания, даже и не помышляющие о всевозможных гадостях. Но...
Но Момотару, купив себе в помощники за лепёшки собаку, обезьяну (это ещё до её сражения с крабом) и фазана решил их покорить.Момотаро нагнал на ни в чем не повинных чертей такой ужас, какого им не приходилось переживать со дня основания своего государства. С криками: «Человек! Человек!» — черти бросились врассыпную.
— Вперед! Вперед! Перебьем всех чертей до единого!
Это командовал своими слугами — собакой, обезьяной и фазаном — Момотаро, размахивая флагом с изображением персика и веером с изображением восходящего солнца. Собака, обезьяна и фазан, как мы знаем, не были образцовыми слугами. Но, пожалуй, на всем свете не сыскать солдат доблестнее, чем голодные животные. Они вихрем помчались за разбегающимися чертями. Собака своими мощными клыками загрызала молодых чертей. Фазан острым клювом убивал чертенят. Обезьяна,— она сродни людям,— прежде чем задушить юную ведьму, насиловала ее...
После того как все мыслимые и немыслимые преступления были совершены, вождь и несколько оставшихся в живых чертей сдались на милость Момотаро. Но действительно ли мог торжествовать Момотаро? Онигасима уже не был раем, где щебетали райские птицы, как это было еще вчера. Кокосовая роща была усыпана трупами чертей. Момотаро в сопровождении трех слуг, размахивая флагом, вышел к распростершемуся ниц вождю чертей и возвестил:
— Движимый чувством сострадания, дарую вам жизнь. Но за это вы должны преподнести мне все без остатка сокровища Онигасимы.
— Согласны, преподнесем...
— Кроме того, вы дадите мне в заложники своих детей.
— Слушаемся, исполним и это.
Так за какое же прегрешение чертям такие муки?
Так что же сделали они плохого людям?
НИЧЕГО!
Как писал Иван Андреевич Крылов: "Ты виноват лишь тем, что хочется мне кушать!"
ЧТО Ж ДАЛЬШЕ?
Вы прочтёте сами всё, что случится позже, всё, что приведет к другим страданиям. НО, прочитав, сравните с историей войн, посмотрите в окно, включите ТВ.
ОБМАН и ПЕРЕСТАНОВКА МОРАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ В УГОДУ ПРАВИТЕЛЯМ ЛЮБОЙ СТРАНЫ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ!
Вспомните ту формулировку, которую выдумали фашисты для нападения на СССР.
Сравните с нынешней политикой НАТО.
И это можно продолжать и продолжать.
Потому и сказка, рассказанная нам Рюноскэ ещё в 1924 году актуальна и в наше тревожное время. К сожалению, будет актуальна всегда.
33195 - VadimSosedko5 апреля 2025 г.
Предание веры во имя любви к родителям.
Читать далееАкутагава Рюноскэ в этом историческом религиозно-философском рассказе поднимает столь серьёзные темы, что вряд ли возможно на них сразу ответить. Рассказ требует внутреннего неспешного размышления, а потому в конце рецензии вряд ли будет уверенная точка, вряд ли будет конкретный вывод, вряд ли будет моё определённое жизненное отношение. Но, не будем забегать вперёд. Итак:
То ли в годы Гэнна [1615-1624 гг.] , то ли в годы Канъэй [1624-1644 гг.] – было это, во всяком случае, в глубокую старину.
В те времена стоило приявшим святое учение господа обнаружить свою веру, как их ждал костер или распятие. Но казалось, что чем яростней гонения, тем милостивей «господь всеведущий» простирает на верующих округи свою благую защиту.
Юная девушка О-Гин потеряла своих родителей. Они умерли. Верой их был буддизм, учение Сакья Муни.
По учению Сакья Муни, наша анима, в зависимости от того, тяжки или легки, велики или малы наши грехи, воплощается либо в быка, либо в дерево. Мало того, Сакья Муни при рождении убил свою мать [Согласно легенде, через семь дней после родов мать Будды умерла.] . Что учение Сакья Муни нелепо – это само собой понятно, но что оно, кроме того, дурно, тоже очевидно. Однако мать и отец о-Гин, как уже упоминалось, знать этого не могли. Даже после того, как от них отлетело дыхание, они продолжали верить в учение Сакья Муни. И в тени сосен печального кладбища, не ведая, что их ждет инфэруно, грезили об эфемерном рае.Юную О-Гин приютила у себя семья христиан и нарекли её - МАРИЯ. Так девушка стала ХРИСТИАНКОЙ. В те времена в Японии были гонения на христиан и любого ждала СМЕРТЬ. Надо было иметь не только веру, но и силу духа исповедовать христианство в то время.
Душа о-Гин не была, подобно душе ее родителей, бесплодной пустыней, над которой проносятся жаркие ветры. Она была плодоносной нивой, взращивающей и злаки, и чистые полевые розы. Потеряв родителей, о-Гин сделалась приемной дочерью Дзеан-Магосити. Жена Магосити, Дзеанна-о-Суми, тоже была женщиной доброго сердца; о-Гин вместе с приемными родителями ходила за скотом, жала ячмень и проводила дни в мире. Но при таком существовании не забывали они, так, чтобы это не бросалось в глаза односельчанам, блюсти посты и читать молитвы. В тени смоковницы у колодца, глядя ввысь на молодой месяц, о-Гин часто жарко молилась. Молитва этой девушки с распущенными волосами была проста: «Благодарю тебя, милосердная матерь! Изгнанное дитя праматери Эва взывает к тебе! Склони милосердный взор твой на жалкую обитель слез. Аминь».Но однажды в ночь нотара (Рождества) в их хижину ворвались стражники (по наущению Дьявола) и, увидев крест на стене, конечно, их схватили. Они вынесли истязания!
Дзеана-Магосити, Дзеанну-о-Суми и Марию-о-Гин бросили в подземную темницу и подвергли всяческим пыткам, чтобы заставить отречься от святого учения. Но ни под пыткой водой, ни под пыткой огнем решимость их не поколебалась. Пусть горят кожа и мясо, еще вздох, и они попадут в парайсо.Наместник, поняв всю бессмысленность допросов, решил придать прилюдно всех троих казни ЧЕРЕЗ СОЖЖЕНИЕ. Казнь должна была состояться на пустыре, недалеко от кладбища, где и были похоронены родители О-Гин.
Местом казни был избран каменистый пустырь рядом с кладбищем. Их привели туда, прочитали им, в чем состоят их преступления, и привязали к толстым четырехугольным столбам. Затем столбы укрепили в середине пустыря, поставив справа Дзеанну-о-Суми, в середине Дзеана-Магосити и слева Марию-о-Гин. О-Суми от продолжительных пыток казалась постаревшей. И у Магосити на заросших щеках не было ни кровинки. А о-Гин? О-Гин по сравнению с ними обоими не так уж сильно изменилась. Но у всех троих, стоявших на хворосте, лица были спокойны.
Вокруг места казни давно уже собралась толпа зевак. А там, позади зрителей, несколько кладбищенских сосен распростерли в небе свои ветви, похожие на священные балдахины.Когда все приготовления были окончены, один из стражей торжественно выступил вперед, стал перед приговоренными и сказал, что им дается время одуматься и отречься от святого учения.
– Подумайте хорошенько, если отречетесь от святого учения, веревки сейчас же развяжут.
Но приговоренные не отвечали. Они смотрели в высокое небо, и на губах у них даже блуждала улыбка.
И наступила небывалая тишина. Не только стражи, но даже зрители затихли в эти минуты. Глаза всех, не мигая, устремились на лица приговоренных. Но не от волнения все затаили дыхание. Зрители ждали, что вот-вот загорится огонь, а стражам так наскучило ждать казни, что даже не хотелось разговаривать.
И тут происходит то, что невозможно даже предположить.
Почему О-Гин отрекается от веры?
Что О-Гин увидела вдали?
Почему и её приёмные родители вскоре также отрекаются от Христа?Да, рассказ очень сложен в понимании места любви и веры в душе человеческой. Потому и не может быть чёткого ответа на главный вопрос, что скрыт между строк: Что главнее - вера, иль любовь? И почему христиане добровольно отказываются от рая и идут в ад?
Прочтите этот небольшой рассказ. Это не займёт много времени, но ДАСТ ВАМ ОГРОМНОЕ ПРОСТРАНСТВО ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ О ВЕРЕ ЛЮБВИ И ДОЛГЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ.33222 - VadimSosedko4 марта 2025 г.
Гимн вечности в любви и надежде.
Читать далееПомните надоедливую плаксивую песенку, что из каждого утюга звучала?
А ты опять сегодня не пришла,
А я так ждал, надеялся и верил,
Что зазвонят опять колокола-а
И ты войдешь в распахнутые двери.Конечно, хочется протянуть параллель между ней и глубоким философско-поэтическим рассказом Акутагава Рюноскэ, но нет, не получится. ТУТ ВСЁ ГОРАЗДО ГЛУБЖЕ.
Итак, начинаем погружение.Бисэй стоял под мостом и ждал ее.
Наверху, над ним, за высокими каменными перилами, наполовину обвитыми плющом, по временам мелькали полы белых одежд проходивших по мосту прохожих, освещенные ярким заходящим солнцем и чуть-чуть колыхающиеся на ветру… А она все не шла.
А далее, конечно, образ текущей воды, как символа текущей вечной жизни.
Бисэй с легким нетерпением подошел к самой воде и стал смотреть на спокойную реку, по которой не двигалась ни одна лодка...
Вдоль реки сплошной стеной рос зеленый тростник, а над тростником кое-где круглились густые купы ив. И хотя река была широкая, поверхность воды, стиснутая тростниками, казалась узкой. Лента чистой воды, золотя отражение единственного перламутрового облачка, тихо вилась среди тростников… А она все не шла.Вот здесь, пожалуй, и кончается связь с нашей песенкой и начинается иное.
Начинается поэтическо-философское обобщение всего сущего, всего, чем движет любовь на свете.
ПРИЛИВ ВОДЫ КАК ПРИЛИВ ЛЕТ ДЕСЯТИЛЕТИЙ И ВЕКОВ ПОГЛОЩАЕТ НЕ ТОЛЬКО САМОГО ЧЕЛОВЕКА, НО И ПАМЯТЬ О НЁМ, ОСТАВЛЯЯ ЛИШЬ ГЛАВНОЕ. А главное что?
Вода, уже лизнув его ноги, сверкая блеском холодней, чем блеск стали, медленно разливалась под мостом. Несомненно, не прошло и часа, как безжалостный прилив зальет ему и колени, и живот, и грудь. Нет, вода уже выше и выше, и вот уже его колени скрылись под волнами реки… А она все не шла.
Бисэй с последней искрой надежды снова и снова устремлял взор к небу, на мост.Нет, не придёт она и жизнь закончена, поглощена приливом волн (лет).
Над водой, заливавшей его по грудь, давно уже сгустилась вечерняя синева, и сквозь призрачный туман доносился печальный шелест листвы ив и густого тростника. И вдруг, задев Бисэя за нос, сверкнула белым брюшком выскочившая из воды рыбка и промелькнула над его головой. Высоко в небе зажглись пока еще редкие звезды. И даже силуэт обвитых плющом перил растаял в быстро надвигавшейся темноте… А она все не шла....рыбка и промелькнула над его головой.
Поглотило Бисэя время - вода и плывёт он уже в ином измерении, в котором и все мы когда-либо уплывём.
В полночь, когда лунный свет заливал тростник и ивы вдоль реки, вода и ветерок, тихонько перешептываясь, бережно понесли тело Бисэя из-под моста в море. Но дух Бисэя устремился к сердцу неба, к печальному лунному свету, может быть потому, что он был влюблен. Тайно покинув тело, он плавно поднялся в бледно светлеющее небо, совсем так же, как бесшумно поднимается от реки запах тины, свежесть воды…Через много лет, через много поколений возродится дух любящего Бисэя, не может быть иначе! Но в ком? Чья душа продолжит его ожидание? Его вечное ожидание... Да, это душа того, кто писал эти строки в 1919 году, того, кто, так и не познав вечную и безраздельную любовь, добровольно уйдёт из жизни в 1927 году. Это душа писателя, тонкая, ранимая душа.
А потом, через много тысяч лет, этому духу, претерпевшему бесчисленные превращения, вновь была доверена человеческая жизнь. Это и есть дух, который живет во мне, вот в таком, какой я есть. Поэтому, пусть я родился в наше время, все же я не способен ни к чему путному: и днем и ночью я живу в мечтах и только жду, что придет что-то удивительное. Совсем так, как Бисэй в сумерках под мостом ждал возлюбленную, которая никогда не придет.И послесловием тут могут стать слова прекрасной песни, но уже иной. Той, что прозвучала в фильме "Тегеран - 43" в исполнении Шарля Азнавура с посвящением хрупкой и прекрасной Наталье Белохвостиковой.
Вечная любовь — верны мы были ей
Но время — зло для памяти моей
Чем больше дней,
Глубже рана в ней
Все слова любви в измученных сердцах
Слились в одно преданье без конца,
Как поцелуй,
И всё тянется давно...33350 
Ptica_Alkonost26 декабря 2023 г.Чек-лист профессии "святой"
Читать далееЭто небольшая притча, рассказ о человеке Гонскэ (к слову умевшему читать крестьянину). Человек пришел в город и в конторе, где обещалось в качестве услуги подыскать обращавшемуся любую работу, потребовал найти ему такой формат обучения, который поможет ему стать святым. И так как к концовке притчи Гонскэ святым стал, то контора оказалась стоящей и действительно отработала честно))
Гонскэ пришлось изрядно потрудиться, шутка ли, двадцать лет, но концовка того стоила. Можно, конечно про искреннюю и безоговорочную веру рассуждать как идею, но тут еще и иное. Как оценить поступок лекаря и его жены, как они вели себя к концовке и как в итоге повлиял на них факт превращения в святого Гонскэ - вот, что действительно интересно.33257
