Берег Утопии

ГЕОРГ. Apatheia! Успокоение духа. У древних стоиков апатия не означала безропотного смирения с судьбой! Для того чтобы достигнуть состояния апатии, требовались постоянные усилия и концентрация.
ГЕРЦЕН (смеется). Нет, я просто люблю тебя.
ГЕОРГ (жестче). Апатия не пассивна, апатия - это свобода, которая приходит с готовностью принимать вещи такими, какие они есть, а не иными, и с пониманием того, что прямо сейчас изменить их никак нельзя. Люди почему-то часто не могут с этим смириться. Мы пережили ужасное потрясение. Оказывается, истории наплевать на интеллектуалов. История - как погода. Никогда не знаешь, что она выкинет. Но, бог мой, как мы были заняты! - суетились из-за падения температуры, кричали ветрам, в какую сторону дуть, вступали в переговоры с облаками на немецком, русском, французском, польском языках… и радовались каждому солнечному лучу как доказательству наших теорий. Что же, хотите ко мне под зонтик? Здесь не так плохо. Стоическая свобода состоит в том, чтобы не терять понапрасну время, ругая дождь, который льет в тот день, когда ты собрался на пикник.

Ты помнишь, в детстве были такие картинки-загадки… Вроде бы обыкновенные рисунки, но с ошибками — часы без стрелок; тень падает не в ту сторону; солнце и звёзды одновременно на небосводе. И подпись: «Что не так на картине?» Твой сосед по парте исчезает ночью, и никто ничего не знает. Зато в парках подают мороженое на любой вкус. Что не так на картине? Братьев Критских забрали за оскорбление царского портрета; Антоновича с друзьями — за организацию секретного общества, то есть за то, что они собрались у кого-то в комнате и вслух прочитали памфлет, который можно купить в любой парижской лавке. Молодые дамы и господа скользят лебедиными парами по катку. Колонна поляков, бряцая кандалами на ногах, тащится по Владимирской дороге. Что не так на картине?

Все мы изо всех сил стараемся подчеркнуть свое присутствие, а настоящий поэт неуловим. Можно попытаться подсматривать за поэтом в момент творения - вот он сидит за столом, рука с пером неподвижна. Но едва перо двинулось - и момент упущен. Где он был в это мгновение? Смысл искусства - в ответе на этот вопрос. Открыть, понять, узнать, почему это происходит - или не происходит, - вот цель всей моей жизни, и цель эта не так бессмысленна в нашей стране, где нельзя говорить о свободе, поскольку ее нет, а о науке и политике тоже нельзя по той же причине.

Когда философы начинают рассуждать как архитекторы - спасайся, кто может - наступает хаос. Стоит им начать устанавливать правила красоты - кровопролитие неизбежно. Когда совершенное общество решают строить по законам разума и умеренности - ищите убежища у каннибалов. Потому что ответ не ждет нас, как Америка Колумба. Мировая идея говорит языком человека. Когда внутренняя жизнь народа, из поколения в поколение находит свое выражение в бессознательном творческом духе своих художников, тогда возникает национальная литература. Потому у нас ее и нет. Да вы посмотрите на нас! Гигантский младенец с крошечной головой, набитой преклонением перед всем иностранным… и огромное беспомощное тело, барахтающееся в собственных испражнениях, материк рабства и суеверий - вот что такое Россия - удерживаемая полицейскими осведомителями и четырнадцатью рангами ливрейных лизоблюдов - откуда здесь взяться литературе? Народные сказки и иностранные влияния - вот наш удел - падать в обморок от подражаний Расину и Вальтеру Скотту - наша литература не более чем модное развлечение для благородного сословия - вроде танцев или карт. Как это произошло? Почему с нами приключилась эта беда? Потому, что нам не доверяли взрослеть, с нами обращаются как с малыми детьми - и мы стоим того, чтобы с нами обращались как с детьми - пороли за дерзость, запирали в шкаф за непослушание, оставляли без ужина - и не смей даже мечтать о гильотине…

Б е л и н с к и й. Но я хочу быть литературным критиком.
С т а н к е в и ч. Это работа для тех, чья вторая книга не оправдала ожиданий. У Надеждина за свои шестьдесят четыре рубля ты будешь рецензировать по двадцать книг в месяц: поваренные книги, сборники анекдотов, путеводители.
Б е л и н с к и й. Нет, я буду переводить для «Телескопа» французские романы… Я сейчас перевожу Поля де Кока.
С т а н к е в и ч. Ах, так ты будешь переводчиком. Это совершенно другое дело! Благородное занятие.
Б е л и н с к и й. Так ты одобряешь?
С т а н к е в и ч. Но ведь ты… не знаешь французского.
Б е л и н с к и й. Я знаю, что не знаю. Ты можешь одолжить мне словарь?

Путешествие, II, Март 1834 г.

Б е л и н с к и й (читает текст у себя на животе). Вот послушай: «…смерть величайшего поэта из всех когда-либо живших…» Господи, как я ненавижу этих писак в манишках. Им-то что за дело? Это личная потеря, я отказываюсь делить ее с другими.
С т а н к е в и ч. Его нравственное и духовное отчаяние происходит от нежелания признать разумность объективного мира…
Б е л и н с к и й. Это она его погубила, в каком-то смысле.
С т а н к е в и ч. Согласен! Она была не для него. Дуэль была неизбежным столкновением противоположных Я – драматическая диалектика. Все это есть у Гегеля.

Путешествие, II, Февраль 1837 г.