Берег Утопии

Не учись грамоте, Катя. Слова все только путают. Они выстраиваются как им угодно, безо всякой ответственности за обещания, которые не могут выполнить, и делай с ними что хочешь!

Каким образом я знаю, что существую? Вовсе не благодаря размышлениям! Размышляя, я исчезаю. Я знаю, что существую, когда чайка гадит мне на голову.

Реформы не могут прийти сверху или снизу, а только изнутри.

Политические убеждения – это всего лишь мимолетные призраки в кажущемся мире.

Любовь без эгоизма отбирает у женщин равенство и независимость, не говоря уж о других… возможностях удовлетворения.

Белинский. Но хуже всего это твоё вечное бегство в абстракцию и фантазию, которое позволяет тебе не замечать, что жизнь философа - это аристократическое занятие, оплаченное потом пятисот премухинских крепостных, которые почему-то не могут достичь единения с Абсолютом.

Белинский. Вот послушай: "...смерть величайшего поэта из всех когда-либо живших..." Господи, как я ненавижу этих писак в манишках. Им-то что за дело? Это личная потеря, я отказываюсь делить её с другими.

Белинский. Пять сотен душ!.. Человек с таким количеством душ вполне может рассчитывать на спасение хотя бы одной.

Если мы не можем устроить даже собственного счастья, то каким же надо обладать запредельным самомнением, чтобы думать, что мы можем устроить счастье тех, кто идёт за нами.

Бакунин. Вы не поверите, я в первый раз в жизни встретился с пролетариями.
Маркс. Правда? И на что они похожи?

Бакунин. Что же ты мне не сказал? Всю жизнь мы теперь будем вспоминать, где мы были, когда Франция снова стала республикой.
Маркс. Я был в Брюсселе. Ждал, когда напечатают первый тираж "Коммунистического манифеста".
Бакунин. Я тоже был в Брюсселе. Ждал, когда выйдет свежий номер "Ла Реформ" с моим открытым письмом французскому правительству.
Тургенев. Нет, это я был в Брюсселе! Слушал "Севильского цирюльника"...

Тургенев. Я не чистый дух, но и не наставник обществу. Нет уж, капитан! Люди жалуются, что у меня в рассказах нет моего собственного отношения. Читатель озадачен. С чем автор согласен, а что осуждает? Хочу ли я, чтобы они сочувствовали этому персонажу или тому? Кто виноват, что мужик пьёт - мы или он? Где позиция писателя? Почему он уходит от ответа? Может, я не прав, но разве я стану лучше писать, если отвечу? Какое это имеет значение?

Г е р ц е н. Ты помнишь, в детстве были такие картинки-загадки... Вроде бы обыкновенные рисунки, но с ошибками – часы без стрелок; тень падает не в ту сторону; солнце и звезды одновременно на небосклоне. И подпись: «Что не так на картине?»

Путешествие, II, Март 1834 г.

Н а т а л и. Он что, заснул?
О г а р е в. Он мне об этом ничего не говорил.

Кораблекрушение, I, Лето 1846 г.

Б е л и н с к и й. В таком халате я мог бы написать удивительные вещи.

Кораблекрушение, I, Июль 1847 г.

Слова всегда спотыкаются и опаздывают, безнадежно пытаясь соответствовать ощущениям.

Чего вам нужно? Хлеба? К сожалению, хлеб в теорию не входил. Мы люди книжные и решения знаем книжные. Проза - вот наша сила. Проза и обобщение.