Целую неделю я думала, что я лучше, чем есть на самом деле, что я человек, способный на что-то большое, важное. У меня совсем вылетело из головы, что я спокойная, прагматичная женщина, сосредоточенная на своей работе. Я безотчетно забыла о том, что никто не герой, что все люди чертовски порочны.

Ты думаешь, что можешь убить всех злюк и спасти мир. Потом ты становишься старше, примерно как Пчелка, и начинаешь понимать, что часть пакостей мира сидит в тебе. а может быть, ты сам - часть этой пакости. А потом ты становишься еще старше, и твоя жизнь становится немного комфортнее, и тогда ты начинаешь гадать, вправду ли то дурное, что ты видишь в себе, так уж дурно.

Чтобы стать психически здоровым, для начала надо обрести свободу.

Смерть, конечно, это убежище. Туда вы отправляетесь, когда ни новое имя, ни маска, ни плащ больше не могут спрятать вас от самих себя. Туда вы убегаете, когда никто из представителей властей вашей совести не может предоставить вам приюта.

Когда вы говорите, что я беженка, вы должны понять, что никакого убежища нет

— Ты помнишь, как себя чувствовал в ее возрасте? А в возрасте Чарли? Помнишь время, когда тебе казалось, что ты вправду можешь что-то сделать, чтобы мир стал лучше?
— Ты разговариваешь не с тем человеком. Я работаю на правительство, ты не забыла? Вправду что-то делать — это ошибка, которой нас учат избегать.

Я работаю в самом отвратительном, бессердечном бюрократическом учреждении, моя работа совершенно бессмысленна, а мой босс делает так, чтобы мне захотелось покончить с собой — честно.

— Вы осторожный человек, Лоренс.
— Пытаюсь быть таким.
— А зачем?
Лоренс негромко рассмеялся:
— Посмотри на меня. Я не слишком талантлив. Не ослепительно красив. Все, что обо мне можно сказать наверняка, это то, что мой рост шесть футов и один дюйм и что я не окончательно тупой. Таким, как я, дается только одна жизнь, вот я и стараюсь за нее держаться.

That is a good trick about this world, Sarah. No one likes each other, but everyone likes U2

Это вы уловили своим эмоциональным зрением? Возможно.

Я справлюсь так, как всегда справлялись британские женщины до изобретения слабости.

Я не могла перестать говорить, потому что если уж я начала рассказывать свою историю, ее следовало закончить. Мы не вправе выбирать, когда начинать, а когда остановиться. Наши истории рассказывают о нас.

Раздача завтраков в самолете, терпящем бедствие. Вот чем должен был стать наш роман.

Нкирука любила музыку, и теперь я понимала, что она была права, потому что жизнь ужасно коротка, а под выпуски новостей не потанцуешь.

Мужчины говорили, что с такой девушкой можно забыть обо всех бедах. А женщины говорили, что от таких девушек одна беда.

Мы не можем себе позволить быть такими людьми, с которыми случаются несчастья.

Свобода для Сары — это долгое будущее, где она сможет жить жизнью по своему выбору. Собака должна быть собакой, волк должен быть волком, пчела должна быть пчелой.

Я почувствовала, как мое сердце взлетает легко-легко, будто бабочка, и я подумала: да, так и есть, что-то сумело выжить во мне, что-то такое, чему больше не нужно убегать, потому что это дороже всех денег на свете, потому что его истинный дом, валюта мира — это жизнь. И не просто жизнь в этой стране или в той, а потаенное, непокорное сердце жизни. Я улыбалась Чарли и понимала, что надежды всего человеческого мира могут уместиться в одной душе. Это хороший прием. Он называется глобализация.

Я не была уверена, что смогу выказать этому человеку свое участие, свою заботу под молчаливыми взглядами других людей. Ужасно было с моей стороны не проявить к нему никаких чувств, но я разрывалась между двумя видами стыда. С одной стороны, мне было стыдно, что я не помогаю ближнему. С другой стороны, мне стыдно было сделать это первой.