Пожалуй, в двадцать лет человек испытывает по отношению к жизни естественное любопытство, но в тридцать лет он уже подозрительно относится к тем, кто относится к жизни с таким любопытством

Апрельские ливни приносят майские цветы.

I think I must have been depressed too, the whole time. You travel here and you travel there, trying to get out from under the cloud, and nothing works, and then one day you realise you've been carrying the weather around with you.

Когда вы думаете о нашем континенте, вы, наверное, представляете себе дикую природу — львов, гиен и обезьян. А когда я думаю о своей родине, я представляю себе все поломанные машины, все поношенное, вышедшее из строя, искореженное и потрескавшееся.
В нашей деревне в единственной Библии недоставало всех страниц после сорок шестого стиха двадцать седьмой главы Евангелия от Матфея, поэтому наша религия заканчивалась словами:«Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты меня оставил?»

Поверьте мне, горе — оно как океан. Покрывает две трети земного шара.

..у тех, кто умирает, шрамов не бывает. Шрам означает:"Я выжил".

I am telling you, trouble is like the ocean. It covers two thirds of the world.

Wouldn't that be funny, if the oil rebels were playing U2 in their jungle camps, and the government soldiers were playing U2 in their trucks. I think everyone was killing everyone else and listening to the same music... That is a good trick about this world, Sarah. No one likes each other, but everyone likes U2.

There are countries of the world, and regions of one's own mind, where it is unwise to travel.

Лондон – это очень красивая машина для забывания ближних.

Спасаться бегством от жестокости – это, конечно, самая естественная вещь на свете.

Можно уехать в одно место, в другое, пытаясь уйти из-под грозовой тучи, но ничего не получается, и в один прекрасный день ты понимаешь, что повсюду возишь погоду с собой.

Жизнь бывать только один, дорогуша. И если тебе какой-то кусок твоя жизнь не нравиться, этот кусок все равно часть от тебя.

В моей стране смерть гоняется за людьми. В вашей стране она начинает шептать тебе на ухо и уговаривать покончить с собой.... Смерть есть смерть, и мы все ее боимся.

Я смотрела программы «Остров любви», «Адская кухня» и «Кто хочет стать миллионером?» и придумывала, как бы я могла убить себя на всех этих шоу. Утонуть, заколоться ножом, помощь зала.

Ты не просишь участия. Ты просишь своих поклонников доказать, что они обращают на тебя внимание.

Чаще всего я жалею о том, что я — не Британская фунтовая монета, а девушка-африканка. Все бы мне радовались. Может быть, я погостила бы у вас в выходные, а потом вдруг, поскольку я такая ветреная и непостоянная, нанесла бы визит хозяину магазинчика на углу. Но вы бы не огорчились, потому что ели бы булочку с корицей или пили бы холодную кока-колу из банки, — и никогда бы обо мне больше не вспомнили. Мы были бы счастливы, как любовники, которые познакомились в отпуске и забыли имена друг друга.

Но, наверное, с убийцами дело всегда обстоит так. То, что для вас означает конец невинности, для них всего лишь очередное утро вторника, и они возвращаются на свою планету смерти, задумываясь о мире живых не больше, чем мы задумались бы о том, куда поехать в следующий раз.

И я поняла: вот почему полицейские здесь ходят без пистолетов. В цивилизованной стране вас убивают щелчком клавиши на клавиатуре. Убийство происходит далеко-далеко, в сердце королевства, в здании, полном компьютеров и одноразовых кофейных чашек.