Голем. Избранные рассказы

моя воля разбилась о железный закон: одну мысль я мог прогнать только посредством другой, умирала одна, ее трупом питалась следующая. Я убегал по шумящим потокам моей крови, – но мысли преследовали меня по пятам.

— Не знаю по-немецки, — ответил он.
Я дал ему гульден: он стал понимать по-немец­ки.

Но одно прочное приобретение осталось у меня, а именно следующее открытие: весь ряд событий в жизни есть тупик, как бы широко и доступно они, по-видимому, ни располагались.

Где вычитал я это имя – Атанасиус Пернат?
Кажется мне, кажется, где-то давно-давно обменял я свою шляпу, и тогда удивляло меня, что новая шляпа была как раз по мне, хотя у меня совсем особенная форма головы.

Скажи людям, что всю свою жизнь они спят, и вознегодуют они, и предадут тебя поношению, и объявят сумасшедшим, ибо не дано малым сим понять слова твои. Жестоко и бессмысленно вещать о духовном пробуждении тем, кто обречен вечному сну.

Люди не идут никаким путём, ни путём жизни, ни путём смерти. Вихрь носит их, как солому. В Талмуде сказано: «прежде, чем Бог сотворил мир, он поставил перед своими созданиями зеркало, чтобы они увидали в нём страдания бытия и следующие за ними блаженства. Одни взяли на себя страдания, другие – отказались, и вычеркнул их Бог из книги бытия».

Как будто есть что-нибудь более прекрасное, чем потерять почву под ногами!

...никто не мог вспомнить, чтоб он когда-либо говорил о чем-нибудь, кроме юридических наук. Но именно в таких замкнутых сердцах живет особенно пламенная тоска.

Одну мысль я мог прогнать только посредством другой, умирала одна, ее трупом питалась следующая.

Хотя и говорят, что «умный» забегает вперед, но умнее тот, кажется мне, кто выжидает и готов ко всему.

Дикое отвращение к жизни сжимает мне горло.

– Вся жизнь не что иное, как ряд вопросов, принявших форму и несущих в себе зародыши ответов, и ряд ответов, чреватых новыми вопросами. Кто видит в ней нечто другое, тот глуп.
Цвак ударил кулаком по столу.
– Ну да, вопросы, которые каждый раз звучат по-новому, и ответы, которые каждый понимает по-своему.

Человек есть не что иное, как почтовая посылка, отправленная из неведомого прошлого в столь же неведомое будущее.

А немножко нужды… и… и голода? Это бесконечно возмещается надеждой и ожиданием.

Внешность обманывает только круглого дурака.

Я пыталась им объяснить, что для меня в Библии, как и в других священных книгах, самое значительное, существеннейшее – чудо, и только чудо, а не предписания морали и этики. Эти предписания являются скрытыми путями к чуду.

Человек с чувством стыда должен говорить спокойно, не с пафосом, как проститутка, или – или поэт.