Голем. Избранные рассказы

Мы с юности походим на умирающих, – почувствовал я, – пальцы которых беспокойно блуждают по одеялу, не знающих, за что ухватиться, умирающих, которые видят смерть у себя в комнате и знают, что ей все равно – складываем ли мы молитвенно руки или же сжимаем кулаки.

Уж слишком, милый друг, вы хотите, чтоб жизнь кричала вам на ухо ответы.

Я уже старик, но ни разу в жизни я не решился стать судьей над моими ближними, вот всё, что мог я сказать.

"Жил-был человек, который так сильно разочаровался в жизни, что порешил никогда больше не вставать с постели. А всякий раз, когда спать было уже невмоготу, переворачивался на другой бок и снова засыпал..."
Лихорадка.

Этот мир существует только для того, чтобы мы думали о его гибели.

...простая близость симпатичного мужчины мне бесконечно приятнее, чем самая интересная беседа с образованной женщиной. Ведь это, в конце концов, пустяки, о чём бы они не болтали.

Человеческая душа не есть нечто отдельное, независимое, самодостаточное, ей ещё надо стать таковой; в случае, если многотрудный процесс сей удаётся довести до конца, говорят о бессмертии. Ваша душа пока что составлена из многих Я, как муравейник- из несметных полчищ муравьев, в вас заключены духовные останки тысяч и тысяч предков- патриархов вашего рода.

Лишь бы никогда больше не светило это лживое солнце, согревая одинокое сердце блаженными грёзами о радостях жизни.

У всякой высказанной вслух мысли сразу появляется скверный земной привкус, да и сама она становится какой-то жалкой. пошлой и бескрылой..

Что если все живые существа, в том числе и люди, являются, по сути, чем-то вроде этих клочьев бумаги? Быть может, и нас несёт по жизни какой-то неуловимый, недоступный нашему пониманию "ветер", который определяет наши желания и поступки, а мы-то, наивные, ещё пытаемся рассуждать о свободе воли?...