Семья Карновских

В романе одного из крупнейших еврейских прозаиков прошлого века Исроэла-Иешуа Зингера "Семья Карновских" запечатлена жизнь еврейской семьи на переломе эпох. Представители трех поколений пытаются найти себя в изменчивом, чужом и зачастую жестоком мире, и ломка привычных устоев ни для кого не происходит бесследно. "Семья Карновских" - это семейная хроника, но в мастерском воплощении Исроэла-Иешуа Зингера это еще и масштабная картина изменений еврейской жизни в первой половине XX века. Нобелевский ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

62 оценки

5
71%
4
19%
3
8%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 66Хотят прочитать 239

Рецензии

kittymara
25 мая 2021
Топим за славянских евреев, в общем
Среди евреев равенства-то нету. Оказывается. И, кажется, ничего не изменилось со времени написания этой книги. У них и в современном израиле социальная лестница при том-же поступлении в школу. Ежели проживаешь в бедном районе в низине, то в школу на горе, где богатые дома, ходу нет. Разве что в виде исключения. Про различные ответвления веры и статус по месту рождения вообще молчу.
Сам же зингер был из славянских евреев, которых, видимо, вовсю презирали немецкие евреи. И вот. Досталось им в книге за все: за снобизм, высокомерие и презрение к своим собратьям.
Глава семьи карновских, с которого и начинается, собственно, история, типичный альфонс с претензиями по жизни и к жизни. Женился на простецкой по его понятиям, зато богатой евреечке, затем сделал тестю с тещей "фэ!" и укатил из захолустья в цивилизованные берлины делать бизнес за их же счет. Там примазался к немецко-еврейской интеллигенции и уже делал "фэ!" своим землякам, фактически запрещая жене общаться с себе подобными, близкими ей по духу людьми. Но когда тесть отошел в мир иной, то бизнес у сильно ученого зятя захирел и погорел. Но это, конечно, были виноватыя тяжелые времена, а не его полнейшая бездарность.
Как полнейший антипод карновского там выступает восточноевропейский еврей - умный, шустрый, веселый, не злопамятный и не жадный торговец, у которого все в шоколаде при любой власти, в любой ситуации.
Зато сын у альфонса пошел не в папу. Сначала он выглядит полным шалопаем, и даже не верится, что из него выйдет хоть какой-то толк. Однако же нагулялся, перебесился, влюбился в хорошую еврейскую девушку, которая отказалась выйти за него замуж, и стал не просто доктором, а целым, можно сказать, медицинским светилом.
Причем, женился на немке-медсестре из своей клиники, и папаша изволили закусить удила. Ибо готовились продать умного и успешного сына подороже, то есть женить на больших деньгах. А тут вона как. Сыновье неповиновение.
Интересно было наблюдать, кстати, противопоставление эмансипированной и одинокой еврейки, занимавшей политикой, и немки, ставшей домохозяйкой при муже-еврее. Каждая осталась при своем, но второй якобы повезло больше. За мужем ведь, как за каменной стеной и все такое.
Впрочем, все это житейские мелочи на фоне более серьезных катаклизмов. Которые случились с восточноевропейскими евреями в первую мировую войну, когда все берлинские друзья-евреи подвергли того же папашу карновского остракизму. Повезло ему, что сын был на фронте, иначе вообще неизвестно, что власти устроили бы потенциальному предателю.
Ну, а во второй раз все стало намного хуже. И многие наивные немецкие евреи подверглись издевательствам, лишились всех прав и пропали ни за что в концлагерях, лишившись и имущества, и жизни. Никак не могли понять, бедняги, что их прошлые и нынешние заслуги, их гражданство не имеют никакого значения в глазах гитлера и его соратников.
И вот тут на сцену вышло третье поколение семьи карновских. Мальчик-полукровка. Которого растили, скорее, как немецкого гражданина. И когда все заверте..., то все окружение очень недвусмысленно и крайне жестоко дало ему понять, что он - не немец, им не ровня. Вот его, беднягу, не обретшего идентичность, оторванного от любых корней, было жалко.
Нахлебался в германиях, а в америках лучше не стало. Еврейство в себе и других ненавидел, для немцем не стал своим. И получился беспутный аки дедушка, только без его книжного ума, но с гонором. Ушел из дома, попался на удочку немецкого шпиона. И что с ним стало дальше неизвестно, финал в книге открытый и словно бы оборванный.
Идея, какова же основная идея в этой истории. Ну, я увидела осуждение высокомерия по отношению к соплеменникам. Мол, надо держаться вместе, поддерживать и выручать друг друга, ибо иноверец всегда будет чужой и предаст при случае. Досталось, короче, немецким евреям от зингера.
Как пример можно привести одного немецкого еврея-мудреца, который вообще был выше каких-либо предрассудков и табелей о рангах, и продолжал общаться с карновским-старшим, когда от него отвернулись все друзья из-за его происхождения. И еврейского доктора, бесплатно лечившего немецких бедняков, которые поддерживали и кормили старика после запрета нацистских властей практиковать евреям.
Ну, и был еще забавный момент, когда зингер прописал гомосексуальную тему у немцев, ошивавшихся возле карновских. У будущего доктора был друг в школе. Нежный немецкий мальчик, по ходу питавший к нему весьма нежные чувства. Потом к его сыну прилипал немецкий шпион с вполне красноречивыми намеками и телодвижениями. Прям призадумаешься, к чему бы это, ахаха.
Читать далее
91 понравилось
0
2,6K
ShiDa
23 апреля 2020
«Войны, революции, переселения – на фоне семьи Карновских».
Зная пафос некоторых членов этой семьи, все равно хочется обратиться к ним по-свойски. Вообще осталось впечатление, что Зингер писал сатиру на нравы «почти немецких» евреев, но в итоге, признав это дело несостоятельным, использовал уже готовые куски текста в создании семейного романа.
Местами еврейство главных героев (а их несколько) настолько своеобразно выпячивается, что просто невозможно воспринять это нормально. Есть и откровенно странное в книге. Итак, наступают темные времена с факельными шествиями, красно-бело-черными флажками и прочими «прелестями» 30-х годов. Берлинские евреи за этим наблюдают. И далее:

«Им было слышно, черноволосым банкирам, коммерсантам, врачам и адвокатам. Было слышно и смуглым художникам, журналистам и торговым агентам…».
И еще:

«Так на улице (в смысле, «еврейская подстилка») кричали белокурой женщине, если она шла с черноволосым мужчиной».
Это сильно бьет по атмосфере. Во-первых, уже потому, что в Берлин в те годы съезжались люди из разных частей Германии. Автор напирает на то, что евреи «черноволосые». Но… разве среди баварцев и вообще немцев нет черноволосых? Гитлер, Гиммлер, Менгеле, Эйхман, Рудольф Гесс, шеф гестапо Мюллер… да хоть антифашист Штауффенберг – они что, все блондины?! И глаза карие у немцев, особенно южан, бывают. И женщин это тоже касается, к слову. Так что узнавали евреев уж точно не по оттенку волос или глаз, черты лица у них просто другие. Да и то, бывало, что еврей успешно выдавал себя за немца (поляка, француза), потому что черты еврейские были меньше выражены, чем у других. Полагаю, про смуглых не имеет смысла говорить, поскольку в той же Баварии полно смуглых.

Вообще Зингер написал удивительный роман: хотя все персонажи были мне в той или иной степени неприятны, читала я с большим интересом. Меньше всего хотелось сопереживать основателю этой семьи (эм… основателю семейной ветви в Германии) Довиду Карновскому. Вот уж неприятный тип, знаете ли! Хорошо, не захотел он жить в Польше – имеет право. Но, переехав в Германию, устроившись, он стал старательно открещиваться от своего прошлого (впрочем, это семейная черта). Он, знаете ли, такой образованный, культурный, и вообще немецкие евреи намного лучше восточных, из Польши или России. Восточные все – голь перекатная, неучи, а вот мы, немецкие, – серьезные люди.
Быть женой такого человека – большое испытание. Лею оттого временами искренне жалко. Она, Лея, не стесняется своего польского прошлого, хочет общаться со своими земляками, тоже переехавшими в Германию, но муж ее категорически против. Все торжественные моменты в жизни своей семьи Лея пропускает из-за «сомнений в правильности своего немецкого». Это же как нужно довести женщину, мать, чтобы она боялась пойти даже на выпускной вечер своего сына?!

«Дома Карновский читает жене лекцию. Сколько раз он ей говорил, чтобы не забывала, кто она. Она больше не провинциалка из Мельца, она – мадам Карновская, жена Довида Карновского, настоящего берлинца».
Ох уж эти комплексы провинциалов, которые, только переехав в «столицы», начинают строить из себя бог весть что! Лучше уж естественность, как у того же Соломона Бурака, – все лучше, чем эта взявшаяся из ничего напыщенность.
Поначалу у меня получалось сочувствовать Георгу, сыну Довида Карновского, но позже я перестала его понимать. Скажем, искренне жалко его в детстве. Мальчик рос, не имея свободы, все время его бил деспотичный папаша, в голове которого перемкнуло: «Мой сын должен быть похож на меня!». Даже профессию мальчик не может сам выбрать, нужно советоваться с членами семьи. С браком то же самое. Ежели сын хочет быть счастливым с христианкой, то… вон из дома, ты больше не наш сын!
А потом в жизни Георга появилась Эльза – замороженная барышня, которая интересуется с равным успехом наукой и политикой. Вот честно, очень эта девушка похожа на Эльзу из мультфильма, даром что рыжая.

От любви мужчины часто глупеют – увы. Георг тоже стал тупить. Как это вам – выбрать профессию, дабы понравиться девушке, и это вопреки собственным наклонностям?.. Но, несмотря на его «большую» любовь, он просто не может смириться с независимостью Эльзы. Она, оказывается, больше мужчины любит свою науку/политику! Разве это правильно? Георг хочет быть главным в жизни женщины. Послушание – ах, как это важно, нужно слушаться своего повелителя!
Честно, я болела за Эльзу. Но даже она, сильная и самодостаточная, начала жалеть о потраченной «впустую» жизни. Депутат рейхстага – разве это важно? Разве не лучше этого быть за мужем и рожать от него детей? Кажется, автор очень хотел обличить новый (на тот момент) феминизм, эти странные желания в женских головках: как, она хочет обскакать мужчин на работе? Оттого и нужно показать, как несчастлива в итоге Эльза. Женский идеал автора – это Тереза, которая смотрит на мужчину, как на божество. Именно она должна просить любви, а мужчина должен снисходить до нее. Не наоборот – боже упаси!
Уже за то, что книга эта может вызывать разные эмоции, от хороших до резко негативных, она заслуживает высокой оценки. Какими бы странными, неприятными, непонятными ни были герои, к ним нельзя быть безразличной.
P.S. Товарищ Эльза, ты временами походила на Одинцову Тургенева – но все равно я за тебя. Депутат рейхстага – это круто, поверь мне.
Читать далее
Содержит спойлеры
70 понравилось
7
1K
Maktavi
17 июля 2014
В последнее время мне довелось прочитать довольно много книг о 30-х годах 20 века - времени укрепления фашизма в Германии и о второй мировой войне. Книги были самые разные - и о жизни немцев в довоенные и военные годы, и о жизни евреев в это же время, и о жизни граждан Советского Союза. Однако о времени непосредстенно предшествовавшему становлению фашизма и о жизни евреев в эти годы читать не доводилось. Отчасти поэтому я выбрала книгу Исроэл-Иешуа Зингера. Поэтому и потому, что просто люблю семейные саги.
Да, люблю. Мне нравится узнавать о жизни других людей, о чем они думали и как поступали, интересно наблюдать за развитием главных героев, анализировать жизнь и поступки нескольких поколений одной семьи.
Самья Карновских в полной мере дает все это. Довид Карновский, Георг Карновский, Егор Карновский - три поколения, дед, отец и внук. Какие они разные и в то же время насколько же они похожи! Фамильное упрямство - их основная черта. И почему-то что дед, что отец, что внук - все они поначалу отрицают свои корни. Отрицают категорично и без сожаления. И только потом, постепенно приходят к тому, чтобы принять себя, свое происхождение, культуру и традиции своего народа. Наблюдать за этим процессом очень интересно. Наблюдать и размышлять, почему же все они столько категорично отрицают себя. Эта черта только их семьи или присуща всей их нации. Может ли быть так, что отрицание это вызвано тем, что они - евреи?
Ведь евреи испокон веков подвергались гонениям, что во Франции, что в Австрии, в 20 веке - в Германии.
Страшно было читать об их жизни в Германии. Думаю, что о судьбе евреев в конце 30-х - начале 40-х годов 20 века не знают только дошкольники. Поэтому, когда автор начал рассказывать о времени укрепления фашистов в Германии, я искренне переживала за высокомерного Довида, упрямого Георга, замкнутого Егора, за их судьбу.
Кстати о Егоре - как же хотелось настучать по голове и ему, и Георгу, и Терезе. Егор вырос хилым, замкнутым, фанатично отвергающим себя. И почему? Он ведь пытался задавать вопросы. Пусть не отцу, которого ненавидел, но матери, которую безмерно любил. Чего ей стоило ответить ему на вопрос, а не одергивать и не воспитывать? Как так получилось, что ребенок, выращенный по всем правилам педагогики и гигиены, буквально по книжке учеными отцом и матерью, не стал другом своим родителям? Разве этому в книгах не учат? Выслушать, постараться завоевать доверие, поговорить. Объяснить. Ни Тереза, ни Георг почему-то до этого не снизошли. Я, конечно, понимаю, что фамильные упрямство и гордость могут этому препятствовать, но ведь Георг чувствовал надвигающуюся беду. Чего стоят упрямство и гордость, если вопрос касается судьбы твоего сына?
Книги пишут для того, чтобы высказать свои мысли. Читают же - чтобы узнать что-то новое, чему-то научиться.
Семья Карновских и познакомила меня с культурой, традициями евреев, и показала, что бывает в семье, в которой гордость и упрямство стоят превыше дружбы, терпения и понимания. Я постараюсь не совершать ошибок Карновских.
Читать далее
38 понравилось
2
714