Полторы комнаты

Эссе Иосифа Бродского я читала частично в оригинале, на английском языке, частично на русском, в переводе. Бродский пишет работу именно на английском, потому что понимает, что в то время текст не сможет быть опубликован в СССР, ведь это так называемая эмигрантская, запрещенная литература. Именно поэтому английский язык становится единственным способом рассказать о жизни в СССР, своих родителях, особенностях советского времени, а для родителей Бродского "единственной возможностью повидать сына и Америку".

В работе Бродский вспоминает о своём детстве и юности, проведённых в Ленинграде, в комнате в сорок квадратных метров. Он пишет о родителях, о быте семьи, о жизни в тот непростой период в целом.

Для меня работа сквозит печалью и тоской по ушедшему, по тому, что уже не проживешь и даже не увидишь вновь. Горько было от осознания того, что семье так и не удалось воссоединиться после множества попыток родителей Бродского получить американскую визу. Понимаешь, каково влияние государства на твою частную жизнь, а даже такое понятие, как семья, порой ничего не значит, если это неудобно.

Текст заставил меня задуматься о многих вещах: о семье, о месте, в котором живёшь, о смирении и неспособности бороться и идти против системы, о страхе, о сожалении. Было испытано много различных чувств и эмоций, а это очень ценно.

Данное издание эссе Бродского хорошо всем - от содержания до оформления. Соединить размышления Бродского с фотоработами Смелова - это наилучшая идея. Фотографии "не туристического" Петербурга погружают в атмосферу города, в котором родился и вырос Бродский. В своем эссе, написанном уже в эмиграции в США, автор рассуждает о механизмах памяти, вспоминает о своих родителях и детстве, проведенном в "полутора комнатах" коммунальной квартиры. В картину его воспоминаний вплетаются рассуждения о государственном режиме, царившем в те годы в стране. Эссе не оставляет равнодушным. После прочтения в сознании остаются отпечатки самых разных эмоций, рождаются собственные рассуждения. Фотографии дарят визуальное наслаждение. Спасибо издателям за то, что подарили такой впечатляющий читательский опыт!

"...В том городе было слишком много рек и каналов. И хотя некоторым хватало глубины, чтобы по ним ходили морские суда, смерти, думал я, они покажутся мелкими - ну или переползёт она их под землёй, как ей полагается, втайне. " - и здесь ты нащупываешь пульс такого живого и уже знакомого по стихам чувства поэзии,
и тебя уже вырывает из твоей комнаты в это место, из тепла в сквозной Питер, из тишины в шум города на перекрёстке с Литейным, а после снова - в акустическую тишину внутреннего двора с геометрическим небом, а потом - в книжный.
С желанием купить эту книгу и подарить тому, у кого ещё есть родители. Кто ещё дышит воздухом родины. С таким наивным дурацким желанием сделать так, как если бы это помогло самому Бродскому просто вспоминать возможное счастливое прошлое, вместо написания этого эссе где-то за пропастью воды Атлантики, какая смутит даже смерть..

Я уже слишком давно не плакала, читая книгу. И совсем не ожидала, что такой книгой для меня станет короткое эссе Бродского. Это не просто мемуары, не просто воспоминания человека, это произведение о самом важном и дорогом в жизни каждого - о родителях.
Основным фоном идет описание жизненных сложностей (какое жуткое формальное определение), постигших семью писателя, как и многие другие семьи в то время. Описание того, как они ютились на своих квадратных метрах, отведенных им государственными чиновниками, в коммунальной квартире в центре Петербурга. Как, по мере взросления, Иосиф Бродский пытался отгородить всевозможными способами свою половину комнаты от комнаты родителей, ведь банально поставить дверь нельзя - государство расценило бы это как присвоение отдельной комнаты, что было строго запрещено. А ведь насколько это все естественно и понятно каждому - желание самостоятельной жизни в юности! И теперь, живя уже своей "взрослой" жизнью, понимаешь, что там, с родителями, было твое самое счастливое место и время жизни.

И насколько точно он все это описывает.

К 10 главе, когда я поняла, что читать это эссе нужно было в оригинале, на английском языке, было уже поздно. В горле у меня стоял ком, но бросить, не дочитав, я уже не могла.
Это произведение проникло в самую мою душу и разорвало ее в клочья. Я помню свое первое потрясение, когда еще в школьные годы я прочла книгу воспоминаний Евгении Гинзбург. Мне она показалась неправдободно ужасной. Я не могла поверить, что люди способны творить с другими людьми такие вещи. Я подходила к маме и спрашивала, неужели это все правда? И почему?... И у же тогда я знала, что самое худшее в жизни: это война и "мирная" жизнь в деспотическом государстве.
В этой маленькой книжке столько боли, глухой ярости к стране, в которой автору не повезло родится.

И винить его за это могут, наверное, только самые воспаленные патриоты. Потому что можно сжать зубы, смириться со своей судьбой и простить государству унижение, необходимость скрывать свое происхождение, свои корни и образование, лишение свободы, работы и будущего, но никогда нельзя простить лишения тебя самого родного и дорогого: возможности нормального общения с родителями, возможности увидеть их еще раз хотя бы перед их смертью.
Да, нет ничего хуже войны. И жизни в таком государстве.

Не знаю, кем нужно быть, чтобы читать это эссе с равнодушием и спокойным сердцем. Казалось бы, небольшой объем, простой текст, но сколько чувства в каждом слове. Причем, отчасти все - игра восприятия. Читая про полторы комнаты, составляющие некогда жизнь человека, про старость его родителей, невозможно не вешать на свою шею цепи той же безысходности. Той самой, что является неотъемлемой частью нашего существования. Для всех одинаковый итог. И самое тяжелое не то, что он уготовлен тебе, а то, что он ожидает и тех людей, которые вдохнули в тебя жизнь. Ты не выбирал их, они тебя, но вы единственное настоящее, что есть друг у друга.

• «Каждый человек стремится в конечном счете научиться у родителей собственному будущему, своему старению; от них же получить последний урок: как умирать».
• «Они - моя табличка "Проверено, мин нет" на послезавтра, по крайней мере - визуально».
• «Для нас же квартира - на всю жизнь, город - на всю жизнь, на всю жизнь страна. Понятие о постоянстве, стало быть, крепче; ощущение утраты - тоже».
• «Общее, что есть у памяти с искусством, - умение выбирать, предпочтение к частному. В отношений искусства подобное наблюдение может показаться лестью (в особенности - для искусства прозы), но для памяти оно оскорбительно».
• «А книги по искусству они оставляли себе. Чтобы рассматривать их после того, как в семьдесят пять лет вымоют пол в коммунальном коридоре».

"Полторы комнаты" - эссе, которое создано были, чтобы сохранить воспоминания о себе, о семье и о Ленинграде для будущих читателей. Чем больше людей прочитают это, тем больше вероятность, что воспоминания о Марии Вольперт и Александре Бродском будут не забыты.
Нужно было как-то это оставить. Ведь если много времени прошло, это не значит, что всё утеряно. Не совсем. Память-то осталась.
И вот это желание и стремление Иосифа Александровича сохранить эти мельчайшие крупицы памяти, эти обрывки и кусочки старой плёнки, хроники жизни, и давно не существующие в материальном мире образы, обрамлённые языком, никак к ним не относящимся, больше всего ценится. Это записки человека, дорожащего своей историей.

Стыдно, но к своим 23 годам знакома только с поэзией Бродского, даже писала по ней работу в университете, проза же мне попалась впервые.
Я плакала практически все время, читая эту книгу. В ней Бродский вспоминал не столько своё детство, Ленинград, он не предавался ностальгии, но страдал только оттого, что мало времени провёл со своими родителями, которые умерли, не видев сына последние 12 лет своей жизни, не по своей вине и не по вине самого Бродского, а лишь по вине системы, которая все время их жизни делала эту жизнь сложной-ещё сложнее-невыносимой и снова сложной.
Полторы комнаты - книга о сильных, творческих людях с нестандартным для общей массы мышлением, которые сами того не желая, воспитали сына-бунтаря и искателя. А ещё о Ленинграде, Петрограде, Петербурге, прекрасном даже в годы, когда весь его шарм не очень-то ценился "на официальном уровне". Когда в домах-произведениях искусства, где жили некогда великие люди, были кое-как устроены коммунальные квартиры, когда память о романтике русского флота была убита суровой реальностью бюрократии века XX-го, и тогда Ленинград был тем местом, где рождались, жили и умирали мечтатели.
Очень сильное впечатление оставляет книга. Нужно обязательно прочесть в оригинале.

Место, где сохраняется личность

«Взять ли мне себя в руки, считая, что я обнимаю маму и папу?»

Это не только эссе о детстве или доме, это многослойное размышление, которое соединяет личное и философское.

Бродский характеризует свои полы комнаты, как пространство, которое он носит в себе. Это напоминает, что мы создаем свой «дом» не только из предметов, но и из воспоминаний.

Даже когда мы уезжаем из родного дома, родители остаются частью - его «духовными стенами».

Советую всем прочитать это маленькое, но тем не менее знаковое эссе, которое послужит почвой для размышлений на многие темы, но самое главное про «дом»