Отечество без отцов

Спасибо тебе, Роберт Розен. И вам, Вальтер Пуш и Гейнц Годевинд. Я только что дочитала и очень плакала. Да-да, вдумчивые читатели посмотрят на обложку, увидят немецкого солдата рядом с ребенком и не поймут. Я бы себя тоже не поняла. Знаете, история Великой Отечественной войны ужасно простая - в традиционном изложении. Это как белые и черные фигуры, сражение Добра и Зла. Уж не буду вам говорить, кто на стороне Добра, а кто сеет хаос и смерть. Все просто, русские победили, у меня ком в горле 9 мая, 22 июня, 8 сентября, 22 января и в прочие даты, которые только выглядят такими обыденными, а на деле - страшные дни, которых не должно было случиться. И вот я берусь за книгу "Отечество без отцов". Где немецкие солдаты участвуют в той войне, которая совершенно очевидно не имела полутонов, а была полна только фашистскими зверствами и доблестью наших войсковых частей. Только тут что-то не сходится. Это чувство вранья не дает нормально спать, не дает отложить книгу и перестать о ней думать - знаете, как сломанный зуб постоянно нащупывается языком. Что-то говорили не так. Что-то не договаривали. Смотрите, по ту сторону - тоже люди. Не уроды, разбивавшие младенцам головы о стены. Не те, кто расстреливал мирное население и пленных. Обычные люди, оказавшиеся в далекой стране, в войне, у которой, кажется, нет смысла и цели кроме как обеспечивать еду целой армии вшей. Нет героики. Нет пафоса. Нет смысла. Этим жарким августом очень сложно представить 30-градусные морозы, бесконечные снега, отчаяние и смерть. В эти летние дни сложно представить блокадный Ленинград, Курскую дугу, Сталинград, Брест и прочие, и прочие места - известные и не слишком. В эти летние дни я думаю о всех безымянных деревушках, о всех солдатах, погибших там, - и русских, и немцах. И плачу из-за того, что они стали людьми - а не просто черно-белыми фигурами на шахматной доске.

Безвременье войны.

Я отчетливо помню реку Оскол летом, да я и видела-то ее всегда летом – с байдарки или с берега, беззаботной студенческой порой. Она невозмутимо-неспешно дышит в обрамлении буйно-зеленых берегов, и трудно представить более мирную картину. «1 февраля 1943 года унтер-офицер Гейнц Годевинд, который за всю свою русскую военную кампанию не послал ни одного письма и лишь изредка получал почтовые открытки, уселся за сколоченный из еловых досок грубо отесанный стол, зажег оставшуюся с Рождества свечу, чтобы написать карандашом на серой военной бумаге.

Уважаемая фрау Розен! Наверняка, Вы уже получили от нашего командира роты известие о гибели Вашего мужа. Роберт был моим самым верным боевым товарищем, сопровождавшим меня во время всего Восточного похода. Поэтому я пишу Вам это письмо, чтобы сказать, как мне жаль того, что случилось. В официальных сообщениях речь чаще всего идет о подвигах. Не верьте этому. Мы вовсе не герои, а несчастные бедолаги, которым остается лишь ждать своей гибели. Костлявая смерть с косой — наш постоянный попутчик. Мы ведем с ней беседы денно и нощно; одного хватает она сегодня, другого — на следующий день...»

Где-то, на другом берегу реки Оскол, пока Гейнц Годевинд писал свое первое и последнее письмо с войны, мой почти 18-летний дед-танкист ждал приказ о форсировании реки, так как еще до падения Сталинграда русские начали третий удар на Дону, который одновременно с ударом на Северном Донце и с наступлением, продолжавшимся с середины декабря против немецких армий на Кавказе, должен был привести к крупной битве на уничтожение всех немецких и союзных армий, находившихся между Воронежем и Кавказом. Может быть, это была какая-то другая река, уточнить мне уже не у кого, ибо «Время задавать вопросы приходит всегда слишком поздно.» Но я точно знаю, что позже он принимал самое непосредственное участие в Курской битве и дошел со своим танком до самого Берлина, где до сих пор на Рейхстаге стоит его автограф где-то.

А пока - стылый, вспоротый снарядами Оскол февраля 1943… Письма… Немцы и русские в перекрестье прицелов друг друга… Люди.

Возьму шинель, и вещмешок, и каску, В защитную окрашенные краску, Ударю шаг по улочкам горбатым... Как просто стать солдатом, солдатом. Забуду все домашние заботы, Не надо ни зарплаты, ни работы - Иду себе, играю автоматом, Как просто быть солдатом, солдатом! А если что не так - не наше дело: Как говорится, родина велела! Как славно быть ни в чём не виноватым, Совсем простым солдатом, солдатом. (Булат Окуджава)

Февраль 1987 года за речкой (которая Амударья) был отмечен операциями Шквал в провинции Кандагар и Удар в провинции Кундуз. Оттуда тоже шли письма. Не о войне. И книги, детские советские книги, которые в Союзе были не в таком ассортименте, как на далекой афганской войне.

Жизнь писать на чистом листе Я судьбу не просил. Русский снег рассыпал здесь тех, С кем в горах воду делил. И лежит в больших городах Пыль дорог той войны, Что принес когда-то сюда Контингент южной страны. (Голубые береты)

Февраль 2003, горное ущелье возле Тезен-Калы, Чечня. Отряд российской черноберетной пехоты попал в засаду. Бой на заснеженных склонах под шквальным огнем крупнокалиберных пулеметов продолжался трое суток. Оскол спокойно спал, скованный льдом и заботливо отделенный государственной границей. Снег красился кровью, боевики орали: «Урус, сдавайся!..» как в старых фильмах про немцев, «вполне возможно, что мы так никогда и не вернемся домой...» — слышится тихий голос Гейнца Годевинда сквозь 60 разделяющих эти события лет. Шестеро морпехов не вернулись тогда, в 2003м, навечно записав себя в февраль на чужой земле.

Кругом осколки визжат, пацаны лежат, Свой безжизненный взгляд устремив Кто в землю, кто в небо. Для чего мы хороним здесь, Свою душу, друзей и честь. Ты скажи, командир, Да ты и сам не знаешь ответа. (В. Леонов)

История повторяется, и никто не хочет извлекать из нее уроки...

Очень и очень впечатлила меня эта книга. Поразила тем взглядом с другой стороны, к которой мы не привыкли обращать свой взор.

Ведь мы с детства читали о доблести и героизме наших советских воинов. И я сомневаюсь, что кто-то хоть на миг задумывался, что на другой стороне находятся обычные люди, которым война также чужда, как и нашим людям. В немцах мы всегда видели только врага и больше никого. Для меня, например, трудно было представить, что немецким оккупантам свойственны хоть какие-то человеческие чувства. Что немцы могут отпустить сани с горячим обедом, которые заблудились в метель, что немецкий солдат будет выносить с горящей хаты старуху на руках. Что эти люди больше всего хотят домой, к своим семьям, чем убивать русских людей. Что у многих война вызывает скорее чувство отвращения, непонимания происходящего, чем приносит удовольствия. Эти люди начинают понимать всю безысходность ситуации, ведь русские защищают свою землю, а немцы даже не понимают толком, "что они делают в этой Богом проклятой России".

В этой книге автор не пытается оправдать немцев, нет. Он старается показать нам людей. Людей, которые шли на войну ради каких-то идеалов и лозунгов, поданых им высшей властью. Которые шли на войну не от необходимости, не для защиты своих домов от врага, а потому, что кому-то просто захотелось захватить мир. Сначала кажется, что война будет быстрой, что всё закончится и уже скоро все вернуться по домам. Но с течением времени, с наступлением зимы, потом второй, с неготовностью армии к разным невзгодам люди начинают задумываться: "А зачем я здесь?". Хотя человек, наверное, привыкает ко всему и душа постепенно черствеет, мозг отказывается адекватно реагировать на увиденные ужасы. Но это, скорее всего, защитный барьер. Эти люди должны пахать землю, любить своих жён, растить детей, помогать родителям, а вместо всего этого они орошают своей кровью чужую землю, плодят сирот и вдов, становятся едой для армии вшей и клопов и поневоле становятся убийцами.

Проводя параллель между Второй мировой войной и компанией Наполеона автор как-будто кричит нам о том, что любая война противоречит природе человека. Что любая война несёт голод и разруху, ужасы для мирного населения и для армий. Что война - это прежде всего смерть, потери, горе как для стороны победителей, так и для побеждённых.

Особенно страшен конец книги, где как бы мимоходом автор рассказывает о судьбе женщин семьи Розен. Когда на немецкую землю пришли русские войска, женщин стали забирать на ночи, потом они совсем пропадали. Забирали и совсем молоденьких. Для чего, автор не уточняет, но это и так понятно...

Автор не хочет очернять русских и превозносить немцев. Я думаю, что замысел был в другом: показать то, что по обе стороны "баррикад" находятся ЛЮДИ.

А ещё, читая книгу, с грустью понимаешь, что история всё повторяется. И продолжаются войны, всё страшнее и изощрённее предыдущих.