Сердце Сапфо

Для того, чтобы судить и оценивать эту книгу, похожую на женский вариант «Одиссеи» и схожую по содержанию с «Дневником Пенелопы» Варналиса, необходимо иметь хоть какие-то представления о культуре того времени. Кто-то скажет, что книга полна эротики и вульгарности, однако есть вещи намного фривольнее, чем описаны тут. Прочтите, например «Вакханок», там и не такие фразы встречаются, а так называемые «оргии» из этой книги не содержат даже детальности. Для сравнения можно прочитать о традициях Вавилона и уж там точно вас оттолкнёт мерзость ритуалов и их последствия. А здесь, здесь это не более чем мгновения. Прочтите стихотворения Кавафиса, и там, в стихотворениях тема не совсем привычных взаимоотношений преподносится намного открытее, и намного чувственнее, чем здесь. А вообще книга не об этом, а о выборе, только многие на это не обращают внимание.

Так кто же такая Сапфо? Женщина одержимая эротикой и любовными забавами с девушкой или запутавшийся человек? Никто сейчас не скажет, как там обстояло на самом деле и жила ли она вообще, однако здесь явственно ощущается одиночество и безысходность. А отношения, не более чем вполне обыденное явление того времени. Кого на самом деле любила Сапфо? Отца своей дочери, единственного, кому она отдала сердце, кто предал её, кто отказался простить её за ошибки. А что она могла сделать в то время, когда всем управляли мужчины. Брак в 16 лет со старцем, стоящим одной ногой в могиле, забвение в доме, в котором она могла лишь ткать, да вести беседу со своей служанкой. Да и что говорить, если рождалась девочка, это было позором для семьи, её просто уносили на гору и оставляли умирать. Кто вспомнил бы о героине, не обладай она талантом? Да никто. Первая любовь, как вспышка, подарившая ей дочь, а затем годы пустоты, годы терзаний, попытка забыться в запретных удовольствиях. Пленница золотой тюрьмы и своих стихов.

«Была ли я счастлива с Фаоном? Вероятно, я не столько была счастлива, сколько отвлеклась от моей скорби».

Говорят, если человек чем-то одарён, то что-то у него и отбирается. И в данном случае это правда. Она была лишена любви, не интимной близости, а взаимопонимания, уважения, её никто искренне не ценил. Она была беглянкой, сначала для правителя, потом для своей матери. И когда читаешь главу про дочь, то это жутко, это то же самое, что отнимите сейчас у меня детей, ты всех порвёшь на куски, потому что это твой ребёнок. И как жутко потом обнаружить, что ребёнка настроили против тебя, ты пытаешься сойтись, пытаешься оправдаться, за то, что не совершила, а перед тобой стена. Безумное отчаяние, когда Сапфо видит женщин, неспособных зачать дочерей, которые восхваляют её, а она сама знает, что это лишь маска, а на самом деле нет счастья. Что останавливает сделать последний шаг? Ничего уже не осталось, а отчаянье велико, шаг вперёд и история жизни оборвётся.

В целом книга оказалась для меня такой, какой я и ожидала, по тем знаниям что я и так имею. Раздражало это постоянное придумывание новых ходов и моментов, так, чтобы это было нестандартно и необычно. После третьего однотипного «путешествия» стало несколько скучно. Так что середину, в общем-то, можно было и выпустить. А в остальном стандартная книга о Древней Греции и привычках того времени. Ну и куда без божеств, их здесь вполне достаточно. И я думаю, задумка здесь была не только показать чувственную любовь и то, что женщина имеет свой вес в обществе и что она значима. Ещё здесь затронута тема поэзии и греческой культуры, о том, что многие известные авторы и творцы забываются, а ведь это было не просто так написано, в это была вложена душа. И ещё, мне не хватило строчек на греческом языке, настоящих строчек, живых строчек, но что можно ожидать от современного издания?

Сразу хочется отметить, что хотя книга Эрики Йонг является достаточно эпатажной, почти порнографической, особенно в свете принятых недавно постановлений, она: во-первых, выражает исключительно мысли американской авторессы, написавшей эту книгу почти двадцать лет назад, а во-вторых, расстояние в 2650 лет от описываемых событий и совершенно иные моральные нормы в эолийской Древней Греции, где бисексуальность являлась естественной формой отношений, равно, как и рабство, и педофилия, и убийство новорожденных младенцев (которых на гору относили, у тех еще был шанс), и прочие прелести, характерные для ранних общественных формаций, позволяет им не становиться темой каких-либо запретов.

А начинается конкретно эта история «Сапфо фиалкокудрой, сладкоулыбающейся, чистой…», жившей в середине VII в. до н. э. , с того, что стоит она на Левкадийской скале и примеривается броситься в омывающее скалы бурное море. И, как водится, перед ней проходит вся её жизнь, о которой она и рассказывает читателю.

Родилась Сапфо на острове Лесбос в городе Митилене, в аристократической семье, отец ее погиб в одной из местных войн, когда она была еще совсем ребенком, а мать стала подругой лесбосского тирана Питтака. С ранней юности Сапфо считала себя жрицей Афродиты, а свой поэтический дар – даром богини, прославляя ее на религиозных праздниках острова. Позже она влюбилась в поэта Алкея, пронеся любовь к нему через всю свою бурную жизнь. Но Алкей оказался заговорщиком и был изгнан с Лесбоса, а Сапфо спешно выдали замуж в Сиракузы за старого богатого торговца вином Керкила. В этом браке она родила дочку Клеиду, всю жизнь считая ее отцом Алкея. Но мать Сапфо сочла правильным увести внучку на Лесбос, где под покровительством тирана Питтака ей была обеспечена безбедная жизнь. Когда же старый Керкил, не только торговавший, но и усиленно употреблявший неразбавленную продукцию своих виноградников, отбыл в царство Аида, Сапфо решила отправиться в Египет спасать остатки своего наследства.

Всё это время она тосковала по дочери и Алкею, надеясь на встречу с ними. Поэтесса была женщиной ярких чувств и бурного темперамента и все сильные эмоции претворялись у нее в божественную песенную лирику. Со временем она получила признание и стала знаменитой, и когда ей было разрешено вернуться на Лесбос, она организовала школу для обучения молоденьких девушек стихосложению и игре на арфе. Новая любовь к юноше необыкновенной красоты Фаону заставила ее забыть о своем возрасте, а известие об его изменах – решиться прыгнуть со скалы.

Вот вкратце все исторические сведения и легенды, что известны нам об этой женщине, отделенной от нас такой бездной времени. Боги дали ей талант слагать песни и пылкое, ненасытное сердце. От ее творческого наследия тоже осталось немного – несколько целых песенных гимнов и горстка обрывков папируса с отрывками ее стихов. Её творчество со времен античности считается образцовым, совершенным искусством, оно веками служило вдохновению поэтов более поздних времен, начиная с Платона, который называл ее десятой музой, Катулла и заканчивая нашими современниками.

Ну, а теперь посмотрим, что к этому добавила известная американская феминистка и эпатажная писательница, первой книгой которой была изданная в 1973 году эротическая Я не боюсь летать . По словам Йонг ей всегда было близко творчество Сапфо, она даже сама бралась переводить ее гимны (они приводятся в конце книги в примечаниях, но перевод с греческого на английский, а потом на русский явно не пошел им на пользу, мне гораздо больше нравятся переводы Вересаева и Голосовкера). Решение измыслить для читателя жизнь и характер древнегреческой поэтессы пришло к ней чуть ли не тридцать лет спустя после издания первой книги (как раз, когда на Западе начала разворачиваться пропаганда всей этой гомосятины).

Удивительно, но поддержки своих коллег-писателей она получила меньше, чем рассчитывала. Ну, то есть кое-кто из читателей и восхищается «свободой» ее творчества, но писатели-историки и читатели, любители античной поэзии и исторических произведений, с гневом отмечали, что

... вдохновение явно черпается из собственной карьеры Йонг, как автора сексуальных приключений, поэта и мыслителя-феминистки. Как и многие другие, Йонг переделала Сапфо по своему образу и подобию. Не то чтобы это было невозможно. Но это не книга о классическом поэте.

Йонг привносит слишком много современных навязчивых идей о браке и сексуальности, чтобы эта история могла считаться подлинным изображением жизни древнего грека.

Это делается, чтобы опрокинуть любой нынешний взгляд на настоящую Сапфо и позорит ее поэзию, ее гениальность и ее историческую целостность.

Вот и я так думаю. Впервые познакомившись с поэзией Сапфо и высоко оценив ее творчество, я и понятия не имела о разгоревшихся вокруг нее гендерных баталиях. Это сама Эрика Йонг примеряет в этой книге на себя хитон Сапфо, а заодно вкладывает в ее уста свои «влажные откровения», которые, наконец-то, не осмелятся освистать моралисты или вымарать цензура. А свободные древнегреческие нравы послужат оправданием такой формы изложения.

Сама писательница откровенничает в послесловии:

Сапфо — икона для женщин во всем мире, несмотря на то что о ней известно так мало. Она ассоциируется с женской сексуальностью и правом на однополую любовь, хотя сама она, возможно, вовсе и не пылала гомосексуальной страстью. Возможно, она равно любила мужчин и женщин, что было распространено в древности… как и теперь. Концепции гомосексуальности как некоего иного образа жизни в античном мире не существовало. Люди были бисексуальны, насколько нам известно, свободны от чувства сексуальной вины. Это был языческий мир. Отношение к любви, сексу, завоеваниям, рабству, деньгам, социальному неравенству было поразительно схоже с нашим и одновременно абсолютно иным.

И сама же признается, что

Свидетельство о ее лесбийских наклонностях основано на двух грамматических формах в двух фрагментах. Эти формы имеют женские окончания.

И только-то! И на основании этого единственную известную нам женщину-поэта древности сделали символом лесбийской любви, как и само название ее родного острова. Её, в зависимости от эпохи, называли то проституткой (а иначе почему замужняя матрона так хорошо знает науку любви?), то стыдливо замалчивали ее бисексуальность, изображая ее чем-то вроде руководительницы пансиона для благородных древнегреческих девиц, а вишенкой на торте стала откровенно- радужная интерпретация Эрики Йонг.

Кроме того, не довольствуясь известными историческими фактами, автор, подражая Гомеру, расписала целую Одиссею Сапфо – она попадает у нее и в любовницы фараона Нехо, и на остров, где живут амазонки, где под ее песни к ним прилетает с Олимпа крылатый Пегас, и к кентаврам, и к волшебнице Терпении, умеющей превращать людей в змей, и даже в царство мертвых, где встречается со своим отцом и с певцом Орфеем, лишенным менадами головы.

Мало того, за ее путешествиями с облаков наблюдают Зевс и Афродита, ведя нескончаемые дискуссии о ее ценности, как поэта и Афродита обещает сохранить её имя в веках.

Если бы не неудержимое желание автора украшать каждое приключение героини своими сексуальными фантазиями, то книга могла бы стать неплохим историческим фэнтези о далекой фигуре женщине-поэта Древнего мира, поскольку имеющихся исторических фактов всё равно недостаточно для полноценного исторического романа.

Ну, а мне в общем-то всё равно, любила поэтесса мужчин или женщин, пока меня способны тронуть строки заголовка этой рецензии и вот эти:

Знаю, не дано полноте желаний Сбыться на земле, но и долей дружбы От былой любви — утоленье сердцу Лучше забвенья.

Имя древнегреческой поэтессы Сапфо — так в романе (Сафо — там мне привычней) — а вот так в оригинале:  аттич. др.-греч. Σαπφώ (произносится — /sapːʰɔː/), эолийск. др.-греч. Ψάπφω (произносится — /psapːʰɔː/) знакомо, наверное, любому и каждому более-менее образованному человеку. Думаю, что достаточно даже неполного среднего образования, чтобы раз и навсегда запомнить это имя. Хотя бы и только лишь из-за одних провокативных слухов и мнений о ней как о поэтессе, воспевавшей в своих песнях-поэмах лесбийскую любовь и практиковавшей такого рода интимные любовные отношения в своей личной жизни.

Эрика Йонг рискнула (а может и не рискнула) попробовать пройти вдоль жизни этой незаурядной женщины времён не то что древней Греции — Греции архаичной (что-то около 2600 лет тому назад, т. е. за 6 веков до начала христианского летосчисления). Понятно, что точных фактических данных о жизни Сапфо довольно мало, но всё, что более-менее известно, было взято автором романа за основу и положено в жизнеописание поэтессы и просто женщины.

Почему называю и поэтессой и просто женщиной? А с этим всё просто: хотя в романе кое-где вставлены строки из сохранившихся произведений или их фрагментов, вышедших из-под пера Сапфо (хотя, если судить по роману, сама она их не записывала), однако всё-таки основной упор автор сделала на события, прежде всего, жизни, а не творчества. Хотя, конечно же, отделить одно от другого при описании жизни творческого человека трудно, а может быть даже и невозможно, потому что творчество порой и составляет саму жизнь такого индивида. Однако в нашем случае у Эрики Йонг всё получилось с оценкой очень хорошо.

Просто потому, что перед читателем во всей своей красе (говорю так без всякого сарказма и уничижения) предстала та поэтическая личность, любовные и романтические песни и поэмы которой заставляли усиленно биться сердца всех влюблённых по всему тогдашнему миру (наверное правильнее написать — Средиземноморью), а всех остальных заставляли мечтать о любви и любовной неге и о телесных наслаждениях. А поскольку нравы в те архаичные времена были довольно простые, то Сапфо по сути ничего нового никому не открыла, а только лишь в открытую пропела и проговорила (и прожила) то, что и так было в отношениях между людьми. И Эрика Йонг устами её книжной героини произносит саму суть: мы слишком заострены на проблеме полов и взаимоотношений между полами, а Сапфо и люди того времени более сосредотачивались на эросе как таковом.

Можно соглашаться с этими словами Сапфо (и автора), а можно с ними спорить и отстаивать свою точку зрения, однако нужно просто помнить, что мы люди совсем другой культуры, в основе своей христианской (а также мусульманской и прочих мировых религий), в основе которой лежат моногамные отношения и ценности (хотя в исламе допустимо и многожёнство, но это уже другая культура). И потому судить с позиций нынешних образ жизни людей древнеисторических было бы неверно и пагубно для понимания — условия разные, и обстоятельства, и нормы.

И потому нужно быть проще — не нужно пытаться спорить с героями и персонажами этого романа, а просто прочитать его как увлекательную романтическую драматическую историческую книгу. И с этих позиций книга заслуживает всяческой похвалы и широкого читательского внимания.