Сердце Сапфо

"Если твоя репутация погибла - получай от жизни удовольствие"

Тот, у кого много друзей, вообще не имеет друзей

Поэты убивают словом, а не кинжалом.

Я рано поняла, что если мужчины и могут о чем-то договориться, так это о том, чтобы с помощью женщины укрепить свой союз и разбогатеть. Впрочем, еще они могут использовать женщину, как Елену, — чтобы развязать войну.

Маленькие мальчики любят войну так же сильно, как девочки ее боятся.

Я невообразимо стара — мне пятьдесят. До пятидесяти доживают только колдуньи! Добропорядочные женщины умирают во время родов в семнадцать, как это едва не случилось и со мной. В пятьдесят я уже должна быть мертва или превратиться в старую каргу — со смуглой кожей и слегка искривленным позвоночником, что я всегда скрывала под цветастыми накидками. Юность моя прошла, но тщеславие осталось. Как это я в пятьдесят еще могу мечтать о любви? Я, наверно, сошла с ума.

Можно сколько хочешь говорить о том, что любовь и дружба - это то же самое, но когда ясно, что один человек горит страстью, а другой нет, дружба начинает сходить на нет.

Предсказатели печальны, потому что знают будущее, но не знают, как его изменить.

Теперь я знаю, что родители часто вверяют своих детей заботам более сильных. Не делают ли это слабых еще слабее? Иногда я думаю, что так оно и есть.

В жизни есть вещи и получше, чем замужество. Замужество — это не начало жизни.
Почему ты можешь любить двух мужчин, но совершенно по-разному? Почему один находит отклик в твоей вере и философии, а другой — в твоем желании и вагине? Почему наша любовь может быть настолько разной? И почему мужчины не готовы согласиться с тем, что женщины такие же разные, как и они? Даже еще более разные.

...когда пишешь о людях, неизбежно кого-нибудь оскорбляешь. А если пишешь о животных, плохие люди себя не узнают, а хорошие тут же понимают, о чем речь.

Никому не нравится запах старухи — даже другим старухам.

Если тебя предали женщины, для твоего сердца нет лучшего лекарства, чем юный красавец, который обожает тебя.

Странно, насколько больше ценишь жизнь в старости. В юности ты готова расстаться с нею ради хорошенького мальчика или соблазнительной девушки. В старости мы хотим жить хотя бы ради того, чтобы узнать, как оно дальше все обернется.

Нет большей ханжи, чем бывшая шлюха

Она боялась замужества и рождения ребенка, как боялась потери свободы. Кто мог винить ее в этом? Получение женщиной образования всегда приводит к такому парадоксу. Мы учим дев быть свободными, а потом, выдавая замуж, порабощаем их.

Во время войны люди обращаются к героям и богатырям, с готовностью наделяя их чрезвычайными полномочиями. Люди рассуждают о мире, но война укрепляет власть тиранов и военачальников. И так будет всегда, пока мужчины остаются мужчинами. Стремление к господству у них в крови. Мы, женщины, могли бы установить мир, если бы не жили в мире мужчин как покоренный народ.

В жизни есть вещи и получше, чем замужество. Замужество — это не начало жизни.

Женщины не понимают своих интересов. Если бы мы объединились, как амазонки в старину, то, возможно, нашли бы выход. Но мы красимся и улыбаемся, расхаживаем в золотых сандалиях и самодовольно улыбаемся, позволяем покупать себя за ожерелья и серьги, рабов и дома. Печальна наша судьба — мы всегда соперничаем между собой, чтобы заслужить похвалу мужчин. Но если мы так легко расставляем ноги, нас легко победить. Артемида и Афина правы: вечная девственность!