Любовь глупца

Почему-то именно так я и представляла себе своё знакомство с японской литературой - произведения могут меня пугать, возможно даже отталкивать своим порой очень жестоким мировоззрением, но будут неизменно притягивать своей завораживающей эстетикой. Так и этот рассказ не лишён своеобразной красоты и невероятно аутентичен - такое мог написать только японец. Лаконичный шедевр о том, как за хрупким фасадом благоразумности и хладнокровия бушуют сокрушительные страсти.

Это история о молодом и необычайно талантливом татуировщике Сэйкити, который славился "непревзойденной смелостью рисунка и красотой линий". Снискав невероятную популярность, он стал весьма избирателен при выборе своих клиентов, которые "должны были полностью вверить на усмотрение мастера рисунок и цену". У Сэйкити явно прослеживаются садистские наклонности, поскольку особое удовольствие доставлял ему не сам процесс работы или созерцание результата своего труда, - но причинение боли своим клиентам и ощущение собственной власти, когда они "обессиленные, полумертвые" падают к его ногам. Но кроме тщательно скрываемой перверсии, у мастера есть ещё один секрет - подобно истинному художнику, Сэйкити втайне мечтает "создать шедевр своего искусства на коже прекрасной женщины и вложить в него всю душу". Однажды он её встретит, - даже не её саму, он увидит одну лишь её ножку (столь изящную и прекрасную, что к пугающим отклонениям героя можно запросто добавить и фут-фетиш), - и с тех пор "давняя мечта Сэйкити превратилась в жгучую страсть".

Примечательно, что основные смыслы вложены здесь не в уста главных героев, но передаются посредством картин и прочих изображений. В этом плане рассказ очень живописен - здесь стоит вспомнить об истоках мастерства главного героя:

Прежде Сэйкити был художником Укиё-э школы Тоёкуни и Кунисады. Уже после того, как он променял высокое искусство живописи на ремесло татуировщика, прежние навыки давали о себе знать в изысканности манеры и особенном чувстве гармонии.

Школа Утагава была крупнейшей школой укиё-э, основными стилями которой были бидзин-га (красивые женщины) и уки-э (перспективное изображение). Ученик основателя, Тоёкуни I, привел группу к тому, чтобы она стала самой известной и влиятельной школой гравюры на дереве до конца XIX века - настолько, что сегодня более половины всех сохранившихся гравюр укиё-э относятся именно к ней. Согласно распространенному японскому обычаю успешные ученики часто брали имена своих наставников. В школе Утагава существовала иерархия художников gō, и когда старший по статусу умирал, остальные поднимались на ступеньку выше. Так Кунисада (I) стал Тоёкуни (III), а Кунисада (II) - Тоёкуни (IV) и т. д. (в скобках приведена современная нумерация, более подробно с этой системой можно познакомиться здесь). Новаторство основателя школы Тоёхару Утагава заключалось в том, что он привнёс в японское искусство глубокую перспективу в западном стиле. Его ближайшие последователи позже переняли также более смелые и чувственные стили. И хотя такой художественный стиль совершенно непривычен европейскому глазу, нельзя не отметить, что гравюры эти необычайной красоты - в особенности мне понравились работы Хиросигэ I:

Дабы не спойлить, про значение татуировки дзёро-гумо можно подробнее почитать здесь. Несмотря на свой миниатюрный формат рассказ произвёл весьма сильное впечатление. Теперь очень любопытно взглянуть на фильм Я. Масумура (1966) - хотя судя по трейлеру, это либо весьма вольная интерпретация, либо экранизация сразу нескольких произведений автора. В целом, знакомство с Д. Танидзаки состоялось, он буквально заворожил меня изящностью слога и жутковатой красотой сюжета. Рекомендую к прочтению, а я непременно ещё вернусь к автору в скором времени.

У Танидзаки своеобразная страсть к декоративным тряпочным мужчинам и стервозным куклам-женщинам - он создаёт из них странные парочки и сталкивает в умопомрачительных виражах сюжета. Его мужчины - обязательно эстеты, немного извращенцы, готовые идти на поводу своих навязчивых идей. Его женщины - мадонны в мехах, роковые красавицы с червоточинкой и сомнительным моральным обликом. Их отношения - это сложные игры, из которых женщины, как правило, ловко выходят победительницами. Хотя в предыдущих романах - "Ключ" и "Дневник безумного старика" - игра шла в общем на равных, а "Любовь глупца" полностью отражает отношение к герою - его самого, автора и, наконец, моё. И уж как мне не хочется скатываться к банальностям, но любовь и правда бывает слепой, всепоглощающей и всепрощающей. Жаль только, что объект не всегда (почти никогда?..) её достоин. Впрочем, если учить, как и кого нужно любить, - занятие бесполезное, то в другом смысле книга содержит в себе весьма ценную практическую жизненную мораль - не потакайте всем слабостям, это дорожка в ад. И поэтому героя-подкаблучника даже не жаль - он сам выкормил монстра из милой девочки, что бы там автор не говорил о дурной наследственности.

К мастерскому психологизму, ярким характерам и увлекательности бонусом идёт чудная картина Японии 1920-х - страсть к европейскости, первые дансинги, лёгкий удар по традициям, золотая молодёжь, не чурающаяся экспериментов. Кажется, я полюбила 1920-е не только в европейской литературе.

Эта история меня поразила. Она очень трагическая и абсолютно восточная, возможно, поэтому славянкой воспринимается как нечто иноземное и странное. В переводе «сюнкин» означает «весенняя лютня». Кого Модзуя, получившая имя Сюнкин, родилась в Осаке в 1828 году в обеспеченной и достойной семье. Трагическая судьба постигла эту девушку, но, несмотря ни на какие проблемы и несчастья, девушка пронесла любовь к музыке через всю жизнь. Рядом с ней были преданные и любящие ее люди, которые готовы были ради Сюнкин пойти на страшные жертвы (мне бы не хотелось рассказывать подробности). Повесть пронизана японской философией самоотречения во имя любви и постижения духа Дзэн. Спойлер: Момент самоослепления Сасукэ меня поразил. На мой взгляд, он совершил ужасный поступок. Изуродовал себя, чтобы не увидеть последствия на лице любимой после злого деяния неизвестного. На душе остался тяжёлый осадок.