Кафедра

Я окуналась в эту книгу с головой, два-три дня и она кончилась (благо отпуск). Я сначала была в недоумении, разве это похоже на конец? Но у такой книги просто не может быть другого конца, это сама жизнь, ее кусочек: книга внезапно началась и внезапно закончилась.
Это такой знакомый и в то же время как бы потерянный для меня мир.
Вот эти старые просто генетически интеллигентные профессора. Эти душевные студенты, которые помогают друг другу во всем (Ася, Люда, Сережа Кох), а не только дают списать. Эти трогательные и непростые отношения в семьях преподавателей и студентов, ведь почти у всех у них настоящие в полном смысле слова семьи. Эти два мира: студенческий и преподавательский, и такая второстепенная, но жизненная деталь - Элла Денисова, молодой преподаватель:

А как написано. Какой образный язык, как выписаны все персонажи - просто как живые, как переданы особенности речи, просторечные выражения и церемонные обороты, цитаты из художественной литературы. Очень не хотелось выходить из этой книги. Эта та книга, которую хочется перечитать уже в тот момент, когда она закончилась.
И, может, я ошибаюсь, но главная героиня Нина Асташова - во многом, может быть, отражение самой Е.С.Вентцель? Во всяком случае, это единственный персонаж, который говорит с нами от первого лица. Еще Энэн, но он посредством своих записей, которые писал не для нас, а для себя. А сколько в этих записях интересных мыслей: и об обучении, и о семье, и о счастье, и о смерти, и о старости, и о времени.
И как отзвук мыслей Энэна, слова Аси:

Мне полюбились все персонажи, ну, разве что Олег Раков да Яковкин не очень-то приятные личности, но у меня и к ним какое-то человечное отношение, не взялась бы я их осуждать. Вот по поводу Олега как раз думаю, что Ася перегнула палку, прогнав его так жестко, когда он предложил свою материальную поддержку. Да и скандал на защите Яковкина как-то тоже попахивает бессмысленной борьбой за справедливость, от которой никому нет проку, напомнил мне этот скандал другой, о котором мне недавно рассказали. В день защиты кандидатской на электронную почту совета пришло письмо, в котором диссертанта обвиняли в использовании чужих результатов и разглашении гостайны в его работе, причем с необходимыми ссылками на номера проектов, уведомлении заинтересованных органов и прочее. Это не было голословное обвинение, но достаточно очевидно, что отправка его именно в день защиты, а не раньше - продуманный ход. И вот именно этот ход меня очень коробит. В случае Яковкина подобный ход сделала Нина. И почти такой же ход Нина сделала на совете, когда избирался Флягин. Ей бы сказать ему это всё приватно и намного раньше. Ведь Флягин в самом деле был неправ, но он тем не менее был человек и человечностью обладал, но не ругаться надо было с ним, а разговаривать. И если Яковкина мне не жаль, то за Флягина очень обидно, мог бы он оказаться весьма хорошим заведующим, если бы коллектив с ним попробовал сотрудничать, а не по-детски байкотировать.
Это, наверно, лучшая книга, которую я прочитала за последнее весьма длительное время. Я бы ее всем посоветовала.
А еще это та книга, которую нужно заставить прочитать всё наше Министерство науки и образования, а заодно и всё правительство, а потом устроить им экзамен с пристрастием по поводу того, что они из нее поняли, и объявить творческий конкурс среди них на тему "Что бы вы в связи с прочтением книги "Кафедра" изменили в системе образования?"
Многие пишут, что в вузе ничего не изменилось, у меня тоже, когда читала, было ощущение, что это не 60-70-е, а сейчас. Но по трезвому размышлению скажу: ох, как же много изменилось и к худшему.

А дальше просто очень хочется высказаться.

Вот, например, нагрузка. В "Кафедре" упоминается, что преподаватели и так перегружены, а ведь у них-то в те времена по сравнению с нынешними аудиторной работы было в 2 раза меньше, у доцентов и профессоров еще и заметно меньше, чем у простых преподавателей и ассистентов . Так чем же они были перегружены? Тогда подготовка к занятиям занимала очень много времени, потому что работали на совесть, особенно на той кафедре кибернетики, где много очень современных предметов, по которым нет не то что хороших, а никаких учебников. К одной лекции, даже по читанным ранее курсам готовились по нескольку часов (часа по 3 минимум, а чаще намного больше), потому и был возможен шик - преподаватель читал лекцию абсолютно без ничего, даже без маленькой шпаргалки, куда можно подглядеть, если вдруг что. А сейчас? У нас на ставку в среднем по 10 пар в неделю (это только на очном), при этом все почти по разным предметам, часто не читанным ранее и даже не изучавшимся ранее самими преподавателями, а если есть по одинаковым предметам, то читаются в группах с разным количеством аудиторных часов по учебному плану. А еще курсовые, дипломные, проверка самостоятельной работы студентов (которая обычно не учитывается в учебной нагрузке), и работа, которая точно никак не учитывается, но зорко требуется - написание рабочих программ дисциплин (что-то не припомню я этого вида работы в "Кафедре"), а еще придумка и учет баллов по каждому студенту, ведь теперь у нас балльно-рейтинговая система (БРС) - и этот труд тоже никак не учитывается. Эта БРС сама по себе очень даже неплохая вещь, но она подразумевает огромный труд преподавателя по регулярной проверке самостоятельной работы каждого студента в течение семестра, которого в нагрузке нет. И где взять время? У нас в вузе начальство говорит - у вас есть вторая половина дня для этого, только учет ее в часах не ведут, поэтому писать индивидуальные планы нам очень легко было до этого года. Теперь спустили нормативы и сказали всё считать. Интересно, что получится, если на час аудиторной нагрузки нужно выделить хотя бы час на подготовку: аудиторной у нас, пожалуй, не менее 700 часов, а всего в год должно быть не более 1500-1600 часов работы - учебной (которой почти 900) и той самой второй половины, где еще есть научная, учебно-методическая, организационная, воспитательная, повышение квалификации.... О каком качестве работы преподавателей можно говорить при таком раскладе, решайте сами (преподаватели уже не то, что с рукописными конспектами на занятия ходят, а с распечатками из интернета, если предмет ведут впервые) , только еще добавьте, что в силу очень низких зарплат, почти все еще и подрабатывают. А кто из преподавателей подрабатывал в "Кафедре"? А смогла бы Нина Асташова за две недели изучить работу Яковкина и всей его кафедры при нынешней нагрузке?
Про студентов нынешних мне судить трудно, но попробую. Сергей Кох подсчитал, сколько студент должен потратить времени, чтобы добросовестно выполнить все задания и посетить все занятия - на сон осталось минусовое время. Полагаю, что сейчас будет еще хуже: ведь аудиторных часов очень мало и по-хорошему, студент должен очень много изучать самостоятельно. И как вы думаете, сколько из них вообще открывают учебник, который им выдали в библиотеке? Что уж говорить о журналах и учебниках, которых в библиотеке не дали. Как бедный студент должен сдать рубежные контроли (мини-экзамены) по всем предметам, уложившись при этом недели в две, посещая все занятия и выполняя текущие задания? И это дважды в семестр. А если он сдаст хоть одну рубежку, например, на три, то на экзамене выше трех он уже не получит, как бы ни отвечал, ему придется пересдать сначала рубежку (такие порядки в филиале технического вуза, где я подрабатывала. Кстати все преподаватели возмущены этим идиотизмом, а изменить ничего не могут, потому что филиал). А с двойкой по рубежке студент просто не допускается к экзамену. И как вы думаете, ему нравится пересдавать? А преподавателю нравится принимать пересдачи не только экзаменов (как в "Кафедре"), но и рубежек, причем неограниченное количество раз, и не только двойки, но и тройки у студентов, которые хотят стипендию?
А что касается двоек: их по прежнему должно быть минимум, иначе кафедра на плохом счету, но и если в основном будут четверки и пятерки - это тоже ужасно (одну преподавательницу отчитали в том филиале за то, что у нее оказалось очень мало троек, хотя группа была сильная, оценки соответствовали ответам). Ну, что это за абсурд такой с планом на доли различных оценок? Кстати, такая студентка как Люда Величко, сейчас бы уж точно без троек училась, так как требования к студентам заметно упали, а ее прилежания днем с огнем не сыщешь.
Это еще не всё, но, наверно, любой дочитавший до этого места, думает уже: "Да сколько ж можно?"

Сказать, что мне понравилось, - значит, ничего не сказать! Я в восторге. Мне настолько понравилась эта небольшая, но очень концентрированная история, что я удивлена, что раньше не обратила на нее внимания.
Здесь несколько главных персонажей, возможно, одной из них - Нине, уделяется больше всего внимания, но мне кажется, что они все в какой-то мере главные: и Флягин, и Люда Величко, и Ася.
Кто мне понравился: в общем-то каждый по-своему. Ну, возможно, кроме Валентина. По определению не люблю изменников и подобных пьющих "творческих" личностей. Кроме того, я почему-то в душе (видимо, когда-то начиталась много любовных романчиков) желала какой-то истории между Ниной и Флягиным. Уж не знаю, почему, но мне кажется, они могли бы найти общий язык.
Ах да, естественно, не понравился Яковкин. Вся эта история с присваиванием чужих достижений просто отвратительна! Правильно Нина с ним поступила.
Отношение к Нине, кстати говоря, в некотором смысле двойственное: она взвалила все на старшего сына, что мне со стороны кажется категорически неправильным (в принципе не очень одобряю, когда со стороны кажется, что ребенка завели не для себя, а для старших братьев/сестер), при этом она добрая и душевная.
Флягин не выглядит для меня отрицательным героем. Да, где-то он перегибал палку, но он это признавал. Кроме того, я действительно считаю дисциплину очень важным понятием, а он за нее боролся - правильно делал, по-моему.
Что еще понравилось: говор и манера общения Дарьи Степановны.

О наболевшем

И. Грекова – «игрек».

Игрек – греческая буква алфавита; одно из обозначений неизвестной или переменной величины в математике.

Так кто же Вы такая, дорогая Елена Сергеевна Вентцель? Выяснилось, Вы не только доктор технических наук, профессор, но и многоуважаемый математик, автор учебников по теории вероятностей и исследованию операций. Однако список представленных регалий все равно окажется неполным. Вы еще писатель с математическим псевдонимом, произведениями которого зачитывалась русская интеллектуальная элита, умная молодежь и другие неравнодушные...

• «Для некоторых девушек наука вроде прекрасного принца: явится, женится и увезет».

Роман «Кафедра» родился в 1978 году. Если я не утратила вычислительные навыки, то с тех пор прошло 36 лет. Что изменилось с того времени? Проще, видимо, переформулировать поставленный вопрос: что НЕ изменилось с 1978 года? Все также безостановочно продолжаются бесконечные реформы высшего профессионального образования! Все также преподаватели вузов мечтают заниматься наукой и творчеством взамен сумасшедшей бумажной проволочки! Все также студенты получают «не зачтено» и «неудовлетворительно»; тем не менее даже самых нерадивых по-прежнему держат в стенах института…

• «Удивительной прочности существо – человек. Убит, но живет».

Борьба, борьба, борьба! Читаешь «Кафедру» - и становится немного легче. Описанное здесь – знакомо и дорого. На страницах встречаешь прототип своего добродушного, необычно умного пожилого профессора. А вот и другие персонажи-коллеги – высоколобые доценты, неугомонные лаборанты, чуднЫе ассистенты, дотошные документоведы. Все они – фундамент расцвета пытливых умов и прекрасных душ.

Крупные цитаты уберу под спойлеры.
Тревожная, маетная, тягостная, некомфортная книга. Никуда не скрыться. Снаружи - суховей, мертвая, скорчившаяся трава, пыль, все иссушающая жара, от которой даже положенный на землю лист бумаги сворачивается в трубочку. Жара не отступает даже ночью, открытое окно не дает облегчения, не хочется есть, невозможно уснуть.
Внутри - предчувствие беды, неустроенные судьбы, сальные взгляды, пошлые шутки. Вроде бы кто-то хочет кому-то сказать верные слова, но они не приходят. Даже предложение руки и сердца в книге делается только по пьяни..
Ожидание предательства даже от товарища:

• Напрасно вы при нем, - сказал Скворцов.
• А что? Разве он...
• Нет. Просто пай-мальчик, потому и может продать. И не потихоньку, а в

От чтения возникает липкое, мерзкое ощущение, как и от описанной столовой, где пахнет старым борщом с пожелтевшей сметаной, а клеенка на столах засижена мухами. Хочется ни к чему не прикасаться и поскорее уйти.
Книга, безусловно, талантливая. Автор описывает все так достоверно, что ощущение, будто бы ты присутствуешь в книге. В этом и плюс, и минус повести. Не на все вещи приятно так внимательно смотреть.
Юмор есть, но он, скорее, черный.

Жалкие реалии жизни, неустроенность, репрессии, доносы показаны беспощадно.