Экзамен

- Че, надо сесть на хорошую скамеечку и одурманить себя как следует, созерцая Колумба и звездное коловращение

- Обиды Андреса благородны, потому что они, как правило, метафизические. Когда сосредотачиваешься на объекте, эффективность падает

- Он такой обычный, можно спутать с любым.

– Настал момент понять, что есть выход, – произнес паяц с механическим напором сорочьим голосом. – Мы всю жизнь пытались объяснить себе, что есть вход, какие дороги к нему ведут, необходимые условия входа, смысл входа, то БЫЛ ДЕС-ГЛОССАРИЙ ВХОДА!
Доверьтесь мне! Я возвращаюсь из этого путешествия, как возвращается мореплаватель, презирающий все компасы, ибо —
звезды истины в глубинах его души указывают ему правильный путь.
– А пошел ты в Калькутту, – сказал Хуан довольно громко.

– В один прекрасный день она всерьез исследует содержимое твоего кармана, – сказал Хуан, – и обнаружит, что у тебя мало общего с Чарльзом Морганом.
– Инспекционная проверка, че, – сказал Андрес. – Ну, что нового?

– Этот кочан – не для того, чтобы есть, – пояснил Хуан. – А для того, чтобы носить его в пакете и время от времени восхищаться им. Я полагаю, что сейчас самый момент, чтобы восхититься цветным кочаном.

Чтец сделал паузу, и тишина рассыпалась, как полная ложка тапиоки

И если бы я даже раскаялся, все равно бесполезно: я бы впал в сострадание к самому себе, а это уже казуистика – лучше умереть сто раз.
– Это называется гордостью, – сказал репортер, собирая чеки.
– Нет, это называется быть самим собою, быть самому по себе и верить только в себя. Потому что считаю: только тот, кто не собирается кататься на коньках, способен ясно видеть риск этого занятия, и наоборот.

Я всегда считал, что запах - это вкус, только ущербный; если запах вдыхаешь ртом, можно почувствовать вкус запаха...

«Уметь иногда быть жестким, – подумал Андрес. – А я умру, так и не научившись этому».

Как просто: сказать «спасибо» – и в расчете. Одно «спасибо» – и ты спокоен.

«Как она красива с закрытыми глазами», – подумал Андрес.

ты – как северный ветер, чтоб ему было пусто.

Но уверяю тебя, что Мальро – это метафизика. Потому что, помимо восьмидесяти килограммов живого веса, у каждого есть еще судьба, а судьба – это его смысл бытия, а смысл бытия приводит его к корневой сути, к точке отсчета его существа, а это и есть метафизика.

мне достаточно подумать о прохладе, и я ее ощущаю.

Когда ты просыпаешься,

будильник истекает кровью.

Когда ты просыпаешься,

на часах без двадцати двенадцать.

А простыни – хоть выжимай, любовь моя

Если по состоянию языка можно можно понять, как живется народу, который говорит на этом языке, -- сказал репортер, -- тогда мы в полном дерьме. Язык наш вязкий, пожелтевший, высохший.

- Завтра никогда не бывает в порядке, -- сказал репортер.

Всякое творчество, даже самое чистое, имеет под собой нравственную основу.

У Сердца нет костей.