Экзамен

Одни что-то делают, а другие им хлопают, и это называется музыкальной культурой.

- Хочешь покажу истинную драгоценность великих ночей?

- Следует соблюдать сдержанность, - говорил он. - К чему швыряться гипотезами, если анализы и экспертизы их опровергнут.

- Знаешь, ложа - это воодушевляет, че. Я театр "Колон" знаю, как говяжью тушу, от рогов до хвоста, кроме вырезки. Славная штука.

– Девушки – не куклы для любви. А для чего же они в таком случае?
– Для кукольной любви, – сказал Хуан.

Здорово боится, – подумал Хуан почти с завистью. – Ложа в концерте. Нашел способ физически запереть себя в ящик на три часа. Ложа – замечательное убежище, улитка несчастная. Старик, я в долгу перед тобой.

– Никто не знает, удастся ли благополучно перебраться через Стикс седьмого билета. И потом, простите меня, но идти на концерт перед самым экзаменом…
– Неизвестно, – пробормотала Клара. – Может, даже к лучшему. Бесполезно учить и учить.

– А что ты думаешь о символизме?
– Ввиду экзаменов о символизме я думаю то же самое, что и доктор Лефуматто.

– Титина – это сарделька необъятных размеров, – сообщил Бебе Хуану. – Школьная подруга. Это – нечто. Занимается греблей и обожает наркотики.
– Так вот оно что, – сказал Хуан. – Вот для чего я пасу твою сестрицу – чтобы подцепить Титину. Верно, Клара?

– Но что за концерт?
– А я откуда знаю? – сказал Бебе. – Идете-то вы.

Ее спросили, кто такой Гегель, и она ответила: друг Коперника

– Концерт в два часа, – сказал сеньор Фунес.
– Так рано?
– Это дневной концерт.

– Некоторые просто ошалели, – сказал сеньор Фунес, всем своим видом давая понять, что лично он не имеет с ошалевшими ничего общего. – Такова психология масс, иррациональный страх. Как в отношении комет. Правительство правильно делает, что успокаивает население. Смешно было бы поддаваться таким глупостям. Помните, как с этим полно… как его?…
– Полиомиелитом, – сказал Бебе очень серьезно.

Хуан так присвистнул, что напугал Бебе Фунеса, гениально (если только гениальность означает терпение) вычищавшего мундштук с антиникотиновым фильтром.

– Но правительство самым категорическим образом это опровергло, – сказал сеньор Фунес.
– Не верь категорическим категориям, папа, – сказала Клара.
– Ах, оставь свои неологизмы.

«В том-то и дело, – подумал он. – В том-то и беда, что жизнь – это огромное „между тем"». О, одиночество! Дело не в том, чтобы остаться одному, а чтобы уметь объединиться, находясь среди людей, достичь полного самопознания, и тогда все равно, где ты – на улице Флорида или на высокогорье Атакамы.

Фольклор мне нравится только чужой, другими словами, свободный и для меня необязательный, не тот, что навязывает мне зов крови.

— Бедный автор! — сказал Андрес. — Смотри, рвут когти, не дождавшись, пока Уоренс кончит.
— Чего ты хочешь, старик, он же читает «Новую Элоизу», — сказал Хуан.
— Понимаю, но можешь ты мне объяснить это нестерпимое желание выскочить наружу? Как в кинотеатре: полчаса стоят в очереди перед сеансом, а потом у них нет времени досидеть до конца...