Логотип LiveLibbetaК основной версии

Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Обложка
User AvatarВаша оценка
4,3
(688)

Обыкновенная история. Обломов

Иван Гончаров
В книгу вошли два романа Ивана Александровича Гончарова (1812—1891): «Обыкновенная история» (1846) — первый роман автора, одно из самых популярных произведений русской реалистической школы и «Обломов» (1858) — вершина творчества писателя, один из лучших социально-психологических романов, где с большой силой показано развращающее влияние крепостнического строя на личность и общество, где, по словам Н.А.Добролюбова, «предстает перед нами живой современный тип, отчеканенный с беспощадною строгостью...

Жанры

Купить эту книгу

Рейтинг LiveLib

4,3
688 оценок
  • 5
    56%
  • 4
    29%
  • 3
    13%
  • 2
    2%
  • 1
    1%
User AvatarВаша оценка
Прочитали 850Хотят прочитать 478

Рецензии

  • Аватар пользователя
    TibetanFox8 августа 2014 г.

    08.08.2014
    Здесь должна была быть рецензия, но она будет только завтра, потому что...
    За-хар! За-ха-а-ар!

    09.08.2014
    Ну что вы, судари и сударыни, в самом деле — не с утра же рецензию писать, да ещё и в выходной день! Что? Половина третьего уже не утро? Захар, где моё выходное платье? И кофий принеси.

    Ах, как же так? Уже вечер. Как незаметно летит время... Не кропать же рецензию сейчас, на несвежую голову. Завтра будет воскресный день, Захар будет отсыпаться в дворницкой и не помешает мне написать то, что надо.

    10.08.2014
    Приходил Штольц. Что-то говорил про похрусти... Прокрусти... Сейчас, где-то на бумажке я записал. За-хар! Где моя бумажка?
    Прокрастинация!

    Признаться, я задремавши, пока Штольц... да Захар... да бума-ааах-(зевает)-жка. Бумаги, кстати, больше нет, писать рецензию не на чем. Завтра пошлю за ней Захара, а пока предамся благостной воскресной дрёме.

    11.08.2014
    Захар куда-то запропастился. Без него ничего не пишется.

    12.08.2014
    Утомили вы, ей богу. А сама эта рецензия никак не напишется? А если подождать как следует? Авось что-нибудь да как-нибудь само и...
    Не буду никаких рецензий писать, от них одно беспокойство и суета сует. Лучше пойду к Агафье. Она с меня никаких рецензий не требует, да и локотки у неё милейшие.

    За-хар! За-ха-ар! Да куда же его унесла нелегкая, господи прости? За-хар! За-ха-а-а-ар! ЗАХАР!

    13.08.2014
    Ведается мне, что это конец. А был ли Захар? Может быть, Захара и не было...
    Ах.

    Читать далее
    1333
    32,1K
  • Аватар пользователя
    barbakan18 декабря 2012 г.

    - Обломов или Штольц? Быстро! Александр или дядя? – настаивает Гончаров.

    • Я не знаю, - говоришь, - не решил.
    • Ах, так?! – говорит он. – Сейчас ты у меня решишь! Сейчас ты ВСЕ решишь!

    И заряжает еще один судьбоносный диалог.
    А потом еще.
    Одним словом, чувствуешь себя нечаянным присяжным заседателем, которого поймали на улице со словами: «Это твой долг!». А ты говоришь: «Нет-нет, я не работаю в супертяжелом весе, у меня сколиоз, я паспорт забыл... я не могу решать судьбу своего отечества».
    А тебе опять: «Александр или дядя? Быстро!»
    Делать нечего.
    И вот ты распрямил спину, вник немножко в дело и говоришь: «Александр!»
    Аплодисменты. Все-таки можешь, когда захочешь!
    Смирился.
    Читаешь дальше, уже болеешь за своего, и тут оказывается, что Александр – свинья. Золотые кудри, высокие слова, пафос, а внутри сплошное говно!
    И ты думаешь, черт, я ошибся. На самом деле, дядя-то нормальный. Я за дядю. Это наш Доктор Хаус! Только без трости. Обаятельный циник.
    А еще думаешь, как же это тонко Гончаров подметил: романтик, который поет оды бессмертной любви, дружбе, высоким чувствам, на поверку оказывается гораздо хуже прожженного циника. В человеческом плане. Циник, может быть, на шею никому не бросается, но делает свое дело. Честно и последовательно. И с людьми поступает просто и правильно. Как они того заслуживают. А романтик без конца истерит, очаровывается всеми подряд, потом разочаровывается, начинает ненавидеть человечество. Ноет. И главное, никого вокруг не замечает, а носится со своими идиотскими чувствами, как с писаной торбой. Эгоист, бездельник и болтун. Больше ничего.
    Вот это круто, думаешь ты. В «Обломове» Гончаров показал идеал восточного недеяния. А в «Обыкновенной истории» доказывает, что чувственная сфера – не является подлинной. Что эмоции – это стена, разделяющая людей. А настоящее общение возможно только тогда, когда эмоции дисциплинированны. Дзэн-буддизм, думаешь ты. Сколько бы браков было спасено, если бы все понимали эту простую вещь.
    А потом – бабах – и оказывается, что дядя заморил дзэн-буддизмом свою жену. Неожиданно.
    Та уже болеет без нормальных человеческих чувств и готова умирать.
    Господи, думаешь ты, опять земля ушла из под ног?
    Жена говорит: «Хочу такого как Александр»!
    А Александр уже не тот. Ни чувств, ни эмоций. Ни золотых волос. Одни деньги на уме. Как и у дядюшки.
    А Гончаров улыбается: «Ну, что, выбрал, Александр или дядя?»

    Читать далее
    363
    4,4K
  • Аватар пользователя
    margo00019 августа 2012 г.

    (Читала третий раз: в школе, после института и вот сейчас).

    Охо-хо-хо... Ну и раздрай же у меня в душе возник при чтении этого романа и после него! Помню, в более юные годы я была более категорична в суждениях и оценке героев и их поступков, мучаться не мучалась особо из-за них и четко знала, кого нужно осуждать и на кого мне нужно быть похожей. Не потому, что мне кто-то эти подходы вбивал в голову, а просто даже сомнений не вызывало, как нужно воспринимать этот роман, - сама жизнь вокруг отвечала на эти вопросы.
    Теперь же я и плевалась, и возмущалась, и размахивала кулаками (фигурально, конечно же, выражаясь) - и это в адрес каждого из персонажей, а не как в юности - лишь в адрес Обломова и Захара.
    Теперь же я еще и комок в горле ощущала, и в глазах у меня щипало, и сердце начинало ныть - и опять же, по поводу каждого из персонажей.
    Теперь же я - о Боже! и это самое главное из перемен в моем восприятии романа! - находила отражение самой себя в строках романа и чаще всего совсем не радовалась этому: слишком уж правдиво, прямолинейно, как-то чересчур досконально раскладывалось по полочкам всё то, что себе самой обычно трактую в более щадящих тонах.
    И теперь же я совсем не могу, а главное не хочу давать кому-то однозначную оценку и расставлять значки "хороший"-"плохой" к каким-либо персонажам, не могу, а главное не хочу давать однозначный ответ: чья модель жизни более приближена к некому идеалу - модель Обломова? Штольца? Ольги? Агафьи Матвеевны? Да и что такое этот самый идеал? С чьей точки зрения идеал?

    Обломовщина - это, конечно, беда. Как любое болото, засасывающее тебя и не дающее возможности двигаться, шевелиться в каком-либо направлении. Как любое состояние, блокирующее все твои чувства, эмоции, стремления, желания.
    Итак, в этом я и раньше, и сейчас не сомневаюсь - беда. Раньше осуждала, сейчас - понимаю, признаю и за собой, сочувствую и пр. Эх. Очень подвержена я сама этому: не будь различных стимуляторов со стороны (семья, друзья, работа и т.п.) - лежала бы целыми днями, читала бы, по клавишам стучала бы - и пыль бы даже не то что не стирала, а даже и не замечала бы, угу. И чувствовала бы себя чудесно в этом своем микромире, да.
    В общем, понимаю, что это не есть хорошо. И не спасает ситуацию то, что герой-то - чудесный, душевный, добрый, искренний человек.
    Но хочется мне послушать мнение моих 10-классников, что же думают они по этому поводу.
    И доп.вопрос я давно заготовила: есть ли разница в формулировках "жить, совершая добро" и "жить, не совершая зла"? Ибо, читая "Обломова" как раз и об этом часто думала.

    А вот Агафья Матвеевна, которая у меня с прежних прочтений даже особо и в памяти не отложилась, сейчас вызвала глубокое понимание и огромное сочувствие. Не морщилась я брезгливо при взгляде на нее, как это делал Штольц, - с симпатией следила за ее судьбой, с желанием помочь, поддержать...
    И Штольц с Ольгой не вызывали у меня такого стопроцентного уважения и восхищения, как это было при первом прочтении. Не всё так хорошо в этой рациональной правильности, в этой безусловной положительности. Не всё так хорошо... Об этом тоже хочу поговорить с ребятами.

    Ну что ж. Классика в очередной раз встряхнула меня, заставив перешерстить мои убеждения, взгляды на жизнь, привычки. В очередной раз выбила меня из колеи машинальных поступков и заставила более осознанно относиться ко всему происходящему вокруг.

    Читать далее
    352
    3,2K
Все рецензии
Похожие книги

Цитаты

  • Аватар пользователя
    kittymara23 мая 2018 г.
    Вошел человек неопределенных лет, с неопределенной физиономией, в такой поре, когда трудно бывает угадать лета; не красив и не дурен, не высок и не низок ростом, не блондин и не брюнет. Природа не дала ему никакой резкой, заметной черты, ни дурной, ни хорошей. Его многие называли Иваном Иванычем, другие - Иваном Васильичем, третьи - Иваном Михайлычем.
    Фамилию его называли тоже различно: одни говорили, что он Иванов, другие звали Васильевым или Андреевым, третьи думали, что он Алексеев. Постороннему, который увидит его в первый раз, скажут имя его - тот забудет сейчас, и лицо забудет; что он скажет - не заметит. Присутствие его ничего не придаст обществу, так же как отсутствие ничего не отнимет от него. Остроумия, оригинальности и других особенностей, как особых примет на теле, в его уме нет.
    Может быть, он умел бы по крайней мере, рассказать все, что видел и слышал, и занять хоть этим других, но он нигде не бывал: как родился в Петербурге, так и не выезжал никуда; следовательно, видел и слышал то, что знали и другие.
    Симпатичен ли такой человек? Любит ли, ненавидит ли, страдает ли? Должен бы, кажется, и любить, и не любить, и страдать, потому что никто не избавлен от этого. Но он как-то ухитряется всех любить. Есть такие люди, в которых, как ни бейся, не возбудишь никак духа вражды, мщения и т. п. Что ни делай с ними, они всё ласкаются. Впрочем, надо отдать им справедливость, что и любовь их, если разделить ее на градусы, до степени жара никогда не доходит. Хотя про таких людей говорят, что они любят всех и потому добры, а, в сущности, они никого не любят и добры потому только, что не злы.
    Если при таком человеке подадут другие нищему милостыню - и он бросит ему свой грош, а если обругают, или прогонят, или посмеются - так и он обругает и посмеется с другими. Богатым его нельзя назвать, потому что он не богат, а скорее беден; но решительно бедным тоже не назовешь, потому, впрочем, только, что много есть беднее его.
    Он имеет своего какого-то дохода рублей триста в год, и сверх того, он служит в какой-то неважной должности и получает неважное жалованье: нужды не терпит и денег ни у кого не занимает, а занять у него и подавно в голову никому не приходит.
    В службе у него нет особенного постоянного занятия, потому что никак не могли заметить сослуживцы и начальники, что он делает хуже, что лучше, так, чтоб можно было определить, к чему он именно способен. Если дадут сделать и то и другое, он так сделает, что начальник всегда затрудняется, как отозваться о его труде; посмотрит, посмотрит, почитает, почитает, да и скажет только: "Оставьте, я после посмотрю… да, оно почти так, как нужно".
    Никогда не поймаешь на лице его следа заботы, мечты, что бы показывало, что он в эту минуту беседует сам с собою, или никогда тоже не увидишь, чтоб он устремил пытливый взгляд на какой-нибудь внешний предмет, который бы хотел усвоить своему ведению.
    Встретится ему знакомый на улице. "Куда?" - спросит. "Да вот иду на службу, или в магазин, или проведать кого-нибудь". - "Пойдем лучше со мной, - скажет тот, - на почту или зайдем к портному, или прогуляемся", - и он идет с ним, заходит и к портному, и на почту, и прогуливается в противуположную сторону от той, куда шел.
    Едва ли кто-нибудь, кроме матери, заметил появление его на свет, очень немногие замечают его в течение жизни, но, верно, никто не заметит, как он исчезнет со света; никто не спросит, не пожалеет о нем, никто и не порадуется его смерти. У него нет ни врагов, ни друзей, но знакомых множество. Может быть, только похоронная процессия обратит на себя внимание прохожего, который почтит это неопределенное лицо в первый раз достающеюся ему почестью - глубоким поклоном; может быть, даже другой, любопытный, забежит вперед процессии узнать об имени покойника и тут же забудет его.
    Весь этот Алексеев, Васильев, Андреев, или как хотите, есть какой-то неполный, безличный намек на людскую массу, глухое отзвучие, неясный ее отблеск.
    Даже Захар, который в откровенных беседах, на сходках у ворот или в лавочке, делал разную характеристику всех гостей, посещавших барина его, всегда затруднялся, когда очередь доходила до этого… положим хоть, Алексеева. Он долго думал, долго ловил какую-нибудь угловатую черту, за которую можно было бы уцепиться, в наружности, в манерах или в характере этого лица, наконец, махнув рукой, выражался так: "А у этого ни кожи, ни рожи, ни ведения!"
    Читать далее
    270
    3,4K
  • Аватар пользователя
    like_vergilius8 октября 2010 г.

    Они, живучи вдвоем, надоели друг другу. Короткое, ежедневное сближение человека с человеком не обходится ни тому, ни другому даром: много надо и с той и с другой стороны жизненного опыта, логики и сердечной теплоты, чтоб, наслаждаясь только достоинствами, не колоть и не колоться взаимными недостатками.

    184
    5,8K
  • Аватар пользователя
    nicka3 мая 2009 г.

    Некоторым ведь больше нечего и делать, как только говорить. Есть такое призвание.

    180
    6,6K
Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

  • Обломов. Обыкновенная история