В тишине цюрихских бессонных ночей он смотрел пустым взглядом в чью-то кухню напротив, освещенную уличным фонарем, и ему хотелось быть добрым, быть чутким, быть отважным и умным, что не очень-то легко. И еще быть любимым, если это не послужит помехой.
Она улыбнулась трогательной детской улыбкой — вся заблудшая юность мира была в ней.
- Господи, да поймите же вы - ничего я такого не знаю.
И не знал никогда, мог бы он добавить; не слыхал, не нюхал, не пробовал
на вкус; ничего такого не было в его жизни; только горячее женское дыхание
в горячей тесноте укромных уголков. В Нью-Хейвене 1914 года девушки
целовали мужчин, упираясь им в грудь кулаком, чтобы оттолкнуть сейчас же
после поцелуя. И вот теперь эта едва спасшаяся жертва крушения раскрывает
перед ним целый неведомый мир...
Бэби снова беспокойно переменила позу; в ней словно воплотились, столетие спустя, все неудовлетворенные женщины, любившие Байрона; и все же, несмотря на трагический роман с офицером, было в ней что-то деревянное, бесполое.
- Помните, как я ждала вас в парке - всю себя держала в руках, как охапку цветов, готовая поднести эту охапку вам. По крайней мере, для меня самой это было так.
Все, чему ее в жизни научил Дик, в короткое время оказалось забытым; они почти возвратилась в первобытное состояние - Женщина, за которую в мире скрещиваются мечи, - и, расслабленная любовью и луной, радовалась необузданности своего любовника.