Ваша оценкаМолодой ученый Виктор Франкенштейн дерзнул совершить фантастический научный эксперимент - создать живое существо. Но его творение, обладающее могучим интеллектом и чувствительным сердцем, оказалось столь огромным и страшным, что его отвергли и сам создатель, и все, с кем ему доводилось встречаться. И вскоре одинокий, всеми отверженный монстр обратил свой гнев на Виктора и его семейство, что повлекло самые ужасные и печальные последствия.
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,4
32 оценки
- 563%
- 425%
- 36%
- 26%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 38Хотят прочитать 20
Рецензии
kotische13 декабря 2022 г.Об обидах на самых близких
Виктор сотворил своего монстра ,а потом отвернулся от него и бежал в свою лихорадку. Монстр как мог сам учился жизни, однако и другие отвергали его. куда же ему идти. Кто ему должен - ну, конечно же Виктор. Так и мы часто хватаемся за обиды на мамку в бегстве от жизни. Череда смертей - символ ярости и выражение этой обиды. Великолепный стиль, красивые пейзажи.
2262
Lady_Felicia14 ноября 2013 г.Читать далееНаверное, я читала какую-то неполную книгу, но в ней была лишь оригинальная повесть Мэри Шели.
Прочитай я её лет десять назад, я была бы очень очарована повествованием, этаким чёрным и немного кружевным. Ох, уж эта манера изложения девятнадцатого века: вздохи, заламывания рук. Восхитительно и, одновременно, очень непривычно. Ведь жили же люди, тонко так чувствовали!
Учёный Виктор Франкенштейн создаёт монстра. Вместо того, чтобы запереть своё создание, обучить его плохому или хорошему, тот бросает беднягу на произвол судьбы. Одинокий, очень страшный лицом, монстр, созданный из мёртвых тел, блуждает по миру. Он чужой живым людям, у него нет имени, но он безумно хочет быть кому-нибудь нужным.
Очень грустная книга о том, как трудно быть Богом. Подумалось даже, может быть, там, наверху, в Небесной Канцелярии, Всевышний тоже смотрит на нас и думает: ужас-то какой, как они убоги! Пусть делают что хотят, лишь бы от меня подальше.256
Цитаты
Janliliya13 февраля 2014 г.Немало нужно времени, прежде чем рассудок убедит нас, что та, кого мы видели ежедневно и чья жизнь представлялась частью нашей собственной, могла уйти навсегда, — что могло навеки угаснуть сиянье любимых глаз, навеки умолкнуть звуки знакомого, милого голоса. Таковы размышления первых дней; когда же ход времени подтверждает нашу утрату, тут-то и начинается истинное горе.
075
