Он. Новая японская проза

В самом начале рассказа мы знакомимся с героем, любящим гулять по берегу и подбирать привлёкшие его внимание вещи, вынесенные бурным потоком на песок. Одной из таких находок является тетрадь, которая при дальнейшем изучении оказывается дневником девочки-подростка, в котором та фиксирует малейшие изменения в собственной жизни и жизни своей семьи.

По мере продвижения вглубь, рассказ начинает всё больше напоминать роман-катастрофу, когда непрекращающийся уже который день дождь за окном становится трагедией, а не просто одним из природных явлений.

Автору удалось на всем протяжении рассказа умело создавать атмосферу возрастающей напряженности и надвигающейся катастрофы в жизни людей, показать как постепенно, но неумолимо меняется их жизнь под воздействием разыгравшейся стихии, грозящей смыть всё на своём пути.

Именно этим обстоятельством и возможностью проследить за происходящим глазами ребенка интересен вполне атмосферный рассказ, обрывающийся на самом интересном месте, оставляющим каждому читающему возможность додумывать самостоятельно удастся ли выжить тем, кто оказался в эпицентре природной стихии, возможно, однажды спровоцированной самим человеком....

Как многие произведения японских авторов, отличающиеся в первую очередь созерцательностью и скорее отсутствием большого количества действий, где главное внимание сосредоточено на внутреннем мире героя, этот небольшой рассказ не становится исключением.

На первый взгляд кажется, что главный герой в какой-то момент жизни просто находит совершенно непривычное, но вместе с тем удобное во всех отношениях место, куда приятно возвращаться, каждый раз предаваясь воспоминаниям из собственной жизни.
Спустя какое-то время оно и люди, составляющие важную часть обстановки, благоприятно способствующей перелистыванию страниц прошлого, становятся важной частью его повседневной жизни, помогающие герою возвращаться в прошлое,радоваться и грустить одновременно.

По прочтении создаётся чёткое ощущение, что комната в кафе, случайно найденная главным героем, символизирует собой некий тайник души, куда каждый порой стремится, чтобы заново пережить значимые моменты, служащий источником вдохновения, откуда черпаются силы для дальнейшего путешествия по названию ЖИЗНЬ.

Вот уже не первый раз удивляюсь как неожиданно тонко и лирично японцы умудряются писать в жанре, которому это совсем не свойственно. При словах призраки или мистическая история ждешь чего-то щекочущего нервы, захватывающего, может, даже пугающего, но никак не светлой грусти и мыслей о семье и одиночестве. Атмосферная история, покрытая снегом, звучащая паровозным гудком, исчезающая в разыгравшейся впереди метели одиноким рельсом, ведущим в почти вымерший шахтерский городок, который совсем скоро станет еще более покинутым и заброшенным, ведь уже пришел приказ свыше отменить единственный маршрут, посредством железной дороги соединяющий того с остальным миром. Доживают там свой век старики, изредка навещаемые пока еще есть дорога родственниками, но все также исправно несет свою службу начальник станции, потихоньку принимает на себя все новые обязанности вместо тех, кто увольняется, и на чье место никто уже не приходит. Его станция, на которой никто не выходит и никто не ожидает поезда, чистая и ухоженная, чем еще знаться одинокому старику, чья жена уж пару лет как умерла, а единственная дочь скончалась во младенчестве. Но этот новый год старик встретит не один...

Увлекательный сборник рассказов от современных японских (и японоязычных) авторов. Относительной специфичностью сборника требуется считать гендерной разделение задуманное составителями - в сборнике "Он" представлена только мужская проза, а отдельным изданием вышла вторая часть, "Она", состоящая только из произведений женской современной японской литературы. Особенной "мужественности" прозы как-то не чувствовалось, не в выбранных темах, не в стиле, так что не знай читатель, кто автор, не думаю, что он заметил бы отличие от женской прозы.
Из предисловия складывалось впечатление, что эта книга для настолько "темных" читателей, знания которых о Японии исчерпываются самыми примитивными открытками о национальной культуре. Потому что читать без фейспалма заверения составителя о том, что в Японии не сплошь женщины гейши, и самураев уже давно нет - смешно, чувствуешь, что тебя считают или за ребенка, или за имбецила. Хотя, возможно, это была попытка автора шутить с серьезным лицом.
Приятным дополнение оказались краткие биографии представленных в сборнике писателей - многое проливает свет на их творчество. Все рассказы очень разнообразны, от жанра до стилистики, единственно, всех объединяет дух современной литературы, во многом отдающий европейскими тенденциями. Но, как мы знаем из того же предисловия, так и было задумано.

Ян Согиру " На Синдзюку"
Рассказ автора корейского происхождения затрагивает непростые отношения между японцами и корейцами. Опуская историческую подоснову конфликта, рассказ выглядит как будто "не о чем" - парочка корейцев гуляет по японскому городку, на национальной почве ввязывается в ссору в одном баре, попадает в полицию, где снова сталкивается с предвзятым к себе отношением. Дискриминация, с которой герои решают бороться образом самоунижения, чем противостояния. Даже интересно, а есть ли в этом рассказе какая-то "изюминка" для азиатского читателя? Потому что у нас тема японо-корейского конфликта не так известна, чтобы кого-то сильно зацепить, а там, в Японии и Корее... эта тема должна быть настолько избита, так как и без Яна Согиру написано не мало и куда острее.

Макото Сиина "Когда дождь кончится"
Интересный рассказ, оставляет пространство для фантазии. Вроде тематика тоже не нова, но все-таки равнодушным не оставляет. В Летней бухте обосновались несколько мужчин, в разное время принесенных сюда течением (предположительно, выжившие после описываемых далее событий). В один день, человек непомнящий ничего о своем прошлом, но каждый день что-то упорно искавший в каждый день приносимых течением обломках, находит запечатанную шкатулку с красным кантом, которая помимо детских безделушек содержит дневник, написанный девочкой из Сакагавы (префектура Фукусима). Дневник описывает начало наводнения в городе, глазами девочки, не предвидящей в этом никакой беды и старающейся в стесненных обстоятельствах, продолжать жить прежней жизнью. События дневника охватывают приблизительно полтора месяца, но это очень насыщенное время, за которое жизненный уклад семьи, надеющейся переждать дождь в своем доме, кардинально меняется. Открытый финал, как никогда уместен, так как придает реалистичность описываемой ситуации, но интересен вопрос... кто же тот человек, потерявший память, но так тронутый прочтенным дневником?

Нацуки Икэдзава "Я, чайка"
Достаточно многогранный рассказ, вроде о простом и понятном, и в то же время, в нем заключено гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Живут дружно отец и дочь, но вместе с тем, каждый в своем мирке. Дочь растит в своих фантазиях огромного диплодока и готовится скоро вступить во взрослую жизнь, отец - "настоящий важный взрослый" на ответственной (секретной) работе, чувствует, что ему очень не хватает того внутреннего непосредственного "маленького" себя, мечтавшего когда-то написать письмо русской космонавтке Валентине Терешковой. Не хватает той внутренней свободы, своего выбора, возможно, идущего вразрез с интересами общества. И поиск своего пути не заканчивается в детстве, его, словно в тумане, продолжаешь искать всю жизнь, и кто знает, кто теперь выведет главного героя из него, случайный пес или новый друг.

Гэнъитиро Такахаси "В деревне Пингвинике перед заходом солнца"
Социальная фантасмагория, приправленная легкой философской ноткой, очень в духе Харуки Мураками. Однажды деревня Пингвиника обнаружила, что ведет вторую жизнь в сновидениях, которые зачастую очень сложно отличить от реальности. Настолько сложно, что эта грань уже практически стерлась и жители терпят множество неприятностей в связи с этим, однако, это никак не влияет на противостояние двух гениальных/безумных ученых, познание мира первым роботом и на сложившийся жизненный уклад, обитающего в глубине джунглей Парзана, потомка Тарзана. В целом, сюжет иногда ударяется в неприкрытый сюрреализм, но если рассматривать многое происходящее, как аллегорию, получается весьма занятные моменты.

Масахико Симада "Дельфин в пустыне"
В одном ночном баре встречаются два одиночества, один бывший ангел, разжалованный до простого смертного, узнает в незнакомце своего побратима, также оказавшегося на земле. Наш мир, глазами существа высшего порядка, его история жизни среди людей, надежды, цели и мечты.

Хидэо Леви "Товарищи"
Я б сказала, что рассказ о проблеме самопринятия под влиянием чужой культуры. Бен, 17-летний американец, решивший оторваться от своей семьи и осесть в полюбившейся ему Японии. Для подростка естественен поиск своего настоящего "я", который под внешними факторами может оказаться достаточно болезненным, как это получается у Бена. Он быстро адаптируется к обстановке, хорошо постигает язык, однако сталкивается с неприятным фактом японского менталитета - Япония гостеприимна для иностранных туристов, но мало терпима к гайдзинам, возомнившим стать частью японского общества.

Кёдзи Кобаяси "Ответный удар Японии"
Рассказ в жанре альтернативной истории, написанный в стиле исторической справки. Постепенно раскрывающаяся картина глобальной японизации мира.

Хисаки Мацуура "Причуды жизни"
Небольшой лирический рассказ о душевном. Среди знойного города, на берегу реки, Инокита однажды находит маленькую кофейню, которая пробуждает в нем старые воспоминания. Размышляя о быстротечности таких мгновений, потихоньку проходит и пора самой кофейни, также превратившейся в памяти Инокиты в печальное воспоминание. Не исключено, что в японском понимании в этом размеренном течении жизни и находится нечто "причудливое".

Дзиро Асада "Путеец"
Все-таки этот рассказ очень выделяется из массы сборника своими традиционными мотивами, наиболее приближенными к творчеству классической японской литературной школы. В нем есть лиричность, мягкая и уютная взаимосвязь состояния героя с окружающей обстановкой (в данном случае, не случайна связь главного героя с погодными условиями - они и память, о самых тяжелых событиях в его жизни, в которые он возвращается, они и укрытие для его гостей), тонкое "самокопание" в чертогах своей души, признание существования всех чувств и эмоций, которые японец, преданный своему делу, не имеет права показывать внешне, чтобы не бросить тень на свою должность. Здесь и традиционный японский кайдан - не явный от начала, но мягко вплетающийся в человеческую жизнь, как нечто родное, но давно потерянное, поэтому не приносит того холода ужаса, который мы привыкли ощущать от привычной мистики. Даже тонкая калька от фольклора осталась ненавязчиво видна - Юкко или Юкико, это отсылка к Снежной женщине, Юки-онна, забирающей в лютые морозы души (и, соответственно, жизнь) у людей, замораживая тех насмерть своим ледяным дыханием.
Это история случилась в Новый год, со старым начальником станции, расположенной в таком же старом, и ставшим уже очень малочисленным, шахтерским городке. Старые вещи со временем и развитием прогресса имеют свойство заменяться на новые, вот так и привычный старый железнодорожный состав списывают в музей, заменяя на скоростной "суперэкспресс", а начальника станции, посвятившего всю жизнь в угоду работе, провожают на пенсию, чтобы его место занял молодой. Вот и встречает Новый год начальник станции одиноко, лишь в компании старого друга, вспоминая былое, а потом... встречает самого долгожданного гостя. Хороший рассказ, атмосферный, трогательный и с нотой печали.

Сюн Мэдорума "Капли воды"
Однажды в одном поселении происходит достаточно курьезный случай - у одного местного жителя вдруг сильно распухает нога, а из ранки на большом пальце начинает течь... вода. Но не простая, а как случайно выясняется, обладающая необъяснимыми целебными свойствами. Но увы, обладателю этого источника и мираточащей ноги об этом не узнать, так как на время болезни находится в плену своих галлюцинаций, вызванных давно скрываемым чувством вины.

Сю Фудзисава "Полночь в Буэнос-Айросе"
Послесловие "Об авторах" проводит параллель между творчеством Сю Фудзисавы, Буковски и Уэлшом, и это сходство мне удалось поймать только в прямолинейной откровенности написанного. Без приукрашивания, гонки за красивым словцом, и где есть какое-то простое человеческое тепло.
Далекий отель расположенный на минеральных теплых источниках, куда зимой съезжаются туристы не столько ради отдыха, сколько ради танцевальных вечеров, проводящихся тут. Служащий отеля Кадзава, в обязанность которого входит основном варить фирменные черные яйца в горячем серном источнике, отнюдь не в восторге от своей работы, от коллег и гостей, но продолжает существовать в этой рутине, безропотно выполняя свои привычные обязанности. Пока однажды, его мысли не начинает занимать необычная постоялица - 70-летняя слепая женщина, о которой в кулуарах разносят грязные сплетни, а сама она излучает флер тайны, который, одновременно и раздражает и манит Кадзаву.

Тосиюки Хориэ "AUPARAVANT"
"Аuparavant" от фр. - "прежде".
Небольшая зарисовка из жизни японского эмигранта в Париже, познакомившегося там китайцем, всеми прозванным "учителем". Почти неуловимое повествование о том, как это умиротворяющее для героя французское слово, умеет красочно проявить свое значение, как случилось в его партии в настольный теннис с "учителем", так неожиданно проявивший себя с другой стороны.

Повесть написана в форме дневника маленькой девочки. Ребенок по-детски описывает всю глубину катастрофы наводнения. Непрекращающийся дождь меняет жизнь и привычки всего городка. Между прошлым и будущим пролегла водяная стена. Мы постепенно наблюдаем как рушится семейный уклад, как под влиянием стихии разваливается на глазах дом. Рассказывая о каждой новой потери, девочка даже не понимает глубины катастрофы. Текст экзистенциальный, философский. Воспринимать буквально его нельзя. Для полного восприятия нужно именно погрузиться в чтение, ощутить всю полноту описуемого.

В руки герою попадает дневник маленькой девочки, которая описывает каждый день во время серьёзного наводнения.
Чтение сопровождалось слёзами, будто я находилась там. Семьи перед природной катастрофой описаны правдоподобно.
Дождь – это доброе явление природы, но когда он переходит в непрекращающийся ливень, то хочется, чтобы он скорее завершился.
Человек немощен перед природными катаклизмами. Дети не понимают, что происходит, а взрослым приходится играть в спокойствие, потому что нельзя показывать детям, что страшно.
Дневник обрывается, а мне хочется верить, что всё обошлось, что автор дневника, её младший братик, папа и мама спаслись.

В начале сборника Мицуёси Нумано сообщает, что наши представления о японцах безнадежно отстали, и те уже совсем не самураи. Судя по сборнику он прав - то ли на авторов сильно повлияла тяжелые наркотики Европа, то ли экология, но на самураев действительно не похоже. Кроме того, появились и авторы-билингвы - неяпонцы по происхождению, что тоже изрядно сотрясло традиции японской литературы. Вообще сама по себе статья очень интересная - из нее же прекрасный пассаж:

Дальше...

ян согиру "На Синдзюку" О тяжелой жизни японских корейцев, несносности бытия и обгаженных штанахмировой несправедливости.
макота сиина "Когда дождь кончится" Апокалиптическая хроника в виде дневника одной японской девочки. Не про ядерную войну.
нацуки икэдзава "Я, чайка" Неполная японская семья, отец и дочь, мирно сосуществуют. Девочка напоминает Алису Селезневу - хотя бы тем, что у нее есть диплодок. А папу обаятельный русский шпион уламывает сотрудничать и прельщает Иркутском, на фоне чего диплодок смотрится реалистичнее.
гэнъитиро такахаси "В деревне Пингвинке перед заходом солнца" У деревни Пингвинки есть оборотная сторона т.е. Пингвинка, существующая в сновидениях. Это осложняет жизнь, потому что не всегда поймешь, где ты поссорился с соседом - во сне или наяву. Даже прибытие космических пришельцев дела не исправило, наверно, потому что те сразу уселись ловить рыбу в близлежащем болоте. С другой стороны, не все ли равно, где жить двум сумасшедшим профессорам, роботу Атому, Парзану - потомку Тарзана, Каштаноголовому и прочим пингвинцам - наяву или во сне, но случаются неурядицы:

масахико симада "Дельфин в пустыне" У Симады опять падшие ангелы без определенного места жительства и занятий.
хидэо леви "Товарищи" Отчаянные попытки европейца (тем более американца) стать своим в Японии. «Даже сделав себе харакири перед Императорским дворцом, ты не станешь японцем!»
кёдзи кобаяси "Ответный удар Японии"

После чего весь мир, как болезнь или коррозия, незаметно и неотвратимо, поразила японизация:

Ехидный сатирический рассказик об победе Японии над человеческим разумом. Кстати, она у нас тоже происходит

хисаки мацуура "Причуды жизни" Красивый меланхоличный рассказ в духе Кавабаты.
дзиро мэдорума "Путеец" Человек, преданный своему делу, всегда будет ему служить в ущерб всему остальному. Так, у Отомацу-сан его работа фактически сгубила его единственное дитя. Дитя-призрак возвращается в его последний Новый год, чтобы разделить с ним трапезу и одиночество. Как и в "Лете с чужими" Ямады умершая дочь для отца - не пУгало, а желанный гость и по-прежнему родной человек.
сюн мэдорума "Капли воды" Совесть у иных людей так далеко запрятана, что расшевелить ее можно уж совсем фантастическими способами. Человек, на войне побросавший своих раненых товарищей без воды, внезапно сам становится в некотором смысле источником - сначала живой, а потом мертвой воды.
сю фудзисава "Полночь в Буэнос-Айресе" Трэша а-ля Уэлш не обнаружилось, обнаружился работник гостиницы, очарованный 70-летней слепой старухой (она, если что, не оборотень).
тосиюки хориэ "Auparavant" Коротенькая зарисовка об азиатских эмигрантах во Франции.

Собирательное "обо всех современных японских писателях" предисловие не менее интересно чем сам сборник. Пусть и прошло уже приличное количество лет со времен его написания. Приятно было увидеть много знакомых имен.
Сам сборник тоже не вызывает нареканий. Составители умудрились собрать его всесторонне развитым. В эти шестьсот страниц они упихали очень многое, от мало привязанной к реальности истории про деревню Пингвинку до такого же невероятного, но более привязанного к реальности манифеста о покорении Японией всего мира. Рассказы об иностранцах в японии тоже очень сильно разнятся сюжетом и жанровой принадлежностью в зависимости от самого иностранца. "Я, чайка", рассказ, уместивший в себе одного русского человека, японскую семью из отца и дочери, а также динозавра, особо впечатлил меня. Хоть он и небольшого размера, он умудряется уместить в себе не меньше, чем сборник его в себя вмещающий.
Самый первый рассказ и вовсе шедевральный, хоть и может создать неверное впечатление о сборнике своей маргинальностью-радикальностью.