Эхо небес

Мать говорит Христу: — Ты мой сын или мой Бог? Ты прибит к кресту. Как я пойду домой?

Как ступлю на порог, не поняв, не решив: ты мой сын или Бог? То есть, мертв или жив?

Он говорит в ответ: — Мертвый или живой, разницы, жено, нет. Сын или Бог, я твой. Бродский "Натюрморт"

Этот роман нобелианта и классика японской литературы, Кэндзабуро Оэ в коротком списке номинации "Пропущенные шедевры" литературной премии Ясная поляна 2023. Свои рецензии на книги этого списка я собрала в подборке на канале Book Addict в Дзене, если интересно - заглядывайте. Премиальные списки - один из самых действенных способов привлечь внимание к книге: сильно уступают читательской преданности любимому автору ("У N прочту все, даже если ему/ей вздумается пересказать расписание пригородных электричек") и сарафанному радио ("- Что вы читаете? - Ремарк, "Три товарища", сейчас вся Москва это читает"), но идут вровень с рекомендациями критиков, книжных обозревателей и блогеров, в основном потому, что на них обращают внимание те же вовлеченные читатели.

Роман "Эхо небес" (1989) продолжает серию книг писателя основанных на опыте воспитания сына с синдромом Дауна, который начат "Личным опытом", и включает также самый известный его роман "Объяли меня воды до души моей". Это история молодой образованной и очень привлекательной женщина Мариэ, она из обеспеченной семьи, в детстве долго жила в Америке и впитала более "западный" взгляд на вещи. Занимается исследованием творчества Фланнери О’Коннор, и это начало темы страданий в ее изначально беззаботной жизни. Потому что, кто не в курсе, О Коннор писала мрачные книги в жанре американской южной готики и умерла от наследственной волчанки.

Я сказала о страданиях, первенец Мариэ Мусан рождается с синдромом Дауна, собственно это и становится причиной знакомства семьи автора с ней - общие проблемы позволяли сближаться людям и в доинтернетную эпоху. Второй сын Митио здоров и можно жить дальше, но тут героиня принимает странное решение, она уверена, что, посвятив всю себя Мусану сумеет сделать его счастливым и с этой целью... разводится с мужем, оставив ему Митио. Максимально воздерживаясь от оценочных суждений, все же хочется спросить, а о травме, наносимой малышу разлукой с матерью, героиня не задумалась?

Так или иначе, муж даже женится во второй раз, но отношения в новом браке не идеальны, а после несчастья, которое случается из-за школьного буллинга, Митио остается пожизненным инвалидом и семья совсем разваливается: воспитывать чужого ребенка одно, воспитывать нелюбимого ребенка-инвалида нелюбимого мужчины - совсем даже другое. После этого о каком бы то ни было наказании виновнику паралича Митио в книге не говорится, семья воссоединяется, мальчики дружны, а отсутствие материальных проблем делает возможной несчастливую, но комфортную жизнь ("Лучше плакать в "Ягуаре", чем в автобусе" Франсуаза Саган).

Эта недолгая стабильность заканчивается двойным самоубийством детей. Муж окончательно отправлен в отставку и тихо спивается, а Мариэ посвящает себя богоискательству. Сначала на некоторое время вступает в секту, затем уезжает в Мексику и трудится там в роде коммуны, которую называют Фермой. Самоотверженным трудом и заботой об окрестных женщинах и детях завоевав в глазах окружающих авторитет святой. Что не мешает местному бандиту дважды изнасиловать ее, за что крестьяне жестоко его избивают и когда, недолгое время спустя, Мариэ умирает от рака, именно он роет могилу.

Как видите, достаточно богатая событиями история оставляет много вопросов каузального свойства: какова мотивация поступков героини? Почему во всех случаях жизненно важных выборов она, умная и образованная, выбирает самый нерациональный способ действий? Почему, обладая приличными возможностями, не добились примерного наказания виновника инвалидности Митио? Здоровья мальчику это не вернуло бы, но пучина отчаяния, в которую он погружался, не была бы такой черной и безнадежной. За что так обошлась с мужем? Что ей эти сектанты? А что за необходимость погнала на другой конец света к мексиканским крестьянам?

То есть, некоторое знакомство с матчастью позволяет предположить, что секта и Латинская Америка дают автору подискутировать с другим нобелиантом, Марио Варгасом Льосой о феномене духовного учительства и роли Наставника в изолятах религиозного толка на материале его "Войны конца света" - Оэ специализировался на изучении латиноамериканского магического реализма. Одновременно, киносценарий, в котором фанаты Мариэ деконструируют ее жизнь в житие святой, напрямую связан с его интересом к кинематографу и женитьбой на дочери успешного кинопродюсера. Такое: "что есть в печи - на стол мечи".

Роман поднимает множество остроактуальных тем и написан в комфортной для читателя манере, когда автор не педалирует разницу между ним и интеллектуалом-собой, хотя забыть о ней не позволяет. Однако он удручающе скучен и повествовательная логика просела так глубоко, что отыскать ее не представляется возможным.

Для общего развития да, для читательской радости - совсем нет.

«Эхо небес» - практически медитативный текст, за исключением некоторых вкраплений активного сюжета. Он пропитан очень японской отстраненностью рассказчика, который, даже будучи заинтересован в описываемых персонажах и событиях, производит впечатление замороженного и зависшего где-то в пространстве между собственной, блекло представленной жизнью, и попыткой рассказать о главной героине романа, Мариэ. К., под влиянием загадочного тяготения – сексуального влечения, общечеловеческой эмпатии или в потугах экзистенциального философствования – постоянно сталкивается с ней, будь то физически или в собственных измышлениях, но всегда натыкается на невидимую стену, наблюдает, пытаясь вывести причины и следствия, отмечает яркие вспышки образов, иногда дает совет, но потом так же легко выпадает из течения её жизни, заменяясь кем-то другим.

Но главная ли героиня Мариэ? В романе мы видим её жизнеописание, сводящееся к житию святых (Кэндзабуро Оэ совсем не тонок в предложении читателю аналогий, и все варианты проговаривает прямым текстом), но её внутренний мир остаётся для читателя такой же загадкой, как и для рассказчика. Можно до бесконечности трактовать поступки Мариэ под влиянием внешних обстоятельств, рисуя диаметрально противоположные образы – от женщины, отчаявшейся настолько, что просто плывет по течению, откликаясь на каждое событие с рвением и смирением игрушки судьбы, до человека, планомерно ищущего различные возможности искупления греха мнимого или настоящего, целенаправленно обращающегося к разным конфессиям, философским направлениям и физическим занятиям в попытках зацепить ускользающий смысл как произошедшей трагедии, так и жизни после.

Все персонажи вокруг Мариэ делятся на мужчин, пытающихся наставлять и управлять ей сообразно своим идеологическим понятиям и плотским желаниям, и женщин, которые стайками сбиваются под началом Мариэ, возводя её саму в ранг наставницы. Как бы надолго она ни задерживалась с каждым, ей тесно в рамках предлагаемых догм, тяжело принять безусловную веру, нигде она не находит ответа, поэтому бежит (в пространственно-временных рамках романа неторопливо передвигается) всё дальше от сюжетной кульминации. Главное для Кэндзабуро Оэ – кульминация духовная, но опять же, в истинно японском стиле, поэтому читатель, ожидающий катарсиса или откровения, будет разочарован. Каждый второстепенный герой предлагает свою позицию, за счет рассуждений о жизни Мариэ утверждаясь в собственных убеждениях, подпадая под власть того же тяготения, которое не даёт К. освободиться от мыслей о Мариэ, даже когда она надолго пропадает из поля его зрения. Но достигает ли подобного Мариэ? Мы не знаем и не можем знать, но сквозь роман красной нитью тянутся её скептицизм и рациональность, не располагающие к обретению покоя в приверженности абстрактной идее.

Трагический эпизод с Мусаном и Мисио, положивший конец бытию Мариэ в её социально обусловленной роли матери, даёт начало исканиям, которые и являются стержнем романа. На него нанизываются отсылки к западной литературе, яркие сексуализированные описания Мариэ, попытки К. в рассуждениях приоткрыть внутренний мир, настроения и побудительные мотивы человека, пережившего то, после чего, по общему признанию, жизнь заканчивается. Множество вопросов задаются в ходе романа, ещё больше всплывают в сознании читателя, пока он потихоньку добирается до антикульминационного финала, подбрасывающего еще одну деталь паззла, в котором фрагменты не стыкуются друг с другом, а плотно прилегают гладкими краями, составляя целостную картину, но готовые в любой момент распасться, перемешаться и предложить выстраивать себя заново. Это ощущение неустойчивости, отсутствия почвы под ногами и есть то, что удивительным образом придаёт жизненность кинематографической истории Мариэ и её фактурному, высеченному из преувеличенных черт образу.

...это был страх перед жестокостью мерно текущего времени, перед жестокостью мира, который говорит презрительно: «Никто тебя сюда не приглашал, и никому ты, в сущности, не нужен», а потом вдруг сметает тебя одним резким движением и катится дальше, как если бы ничего не случилось.

Я очень редко читаю книги японских авторов, точнее, практически никогда. Не потому что не хочу, а просто потому что очень плохо в них разбираюсь. И вот передо мной лежит книга - "Эхо небес". Она превосходна, она поднимает такие вопросы и темы, о которых очень трудно говорить, и поэтому не многие пытаются. У автора прекрасный язык и стиль, от книги не оторваться. Но есть одно Но: она такая безысходная...

Описывая одного из героев произведения, Оэ сравнивает его жизнь с существованием в туннеле с замурованным выходом. Представили? Без проблеска солнца, звезд, луны, без свежего воздуха. Если представили, то тогда Вы сможете представить, как живут практически все герои этого произведения.

В оригинале роман назывался не "Эхо небес", а "Родственники жизни" ("Эхо небес" - это перевод романа с английского языка). Название "Родственники жизни" мне объяснить намного проще: кто наши родственники жизни? Горести, беды, они преследуют каждого из нас всю жизнь, неравномерно, но на протяжении всей жизнь. У главной героини романа этих родственников слишком уж много: они заполонили своими баулами все комнаты, расселились по всем углам и даже шагнуть нельзя, чтобы на них не наткнуться. У Мариэ два сына. Один страдает отклонениями в умственном развитии, потом жизнь наносит удар, и другой сын попадает в аварию и становится инвалидом. Но это только начало. Дальше жизнь беспрестанно бьет Мариэ и посылает к ней "родственников": мальчики совершают двойное самоубийство, Мариэ проходит долгий путь в поиске лекарства от душевной травмы, но будет изнасилована, а затем умрет от рака груди. Такое огромное количество несчастий не дают вздохнуть на всем протяжении книги. Ни разу не возникает ошущения света в конце туннеля: напротив, кажется, словно ползешь по темному и сырому лазу.

Мне очень трудно судить, сколько же на самом деле смысловых пластов у книги. Безусловно, много. Но мне близок тот смысловой пласт, что лежит, кажется, на поверхности, а именно, поиски Мариэ исцеления от ее душевной боли и горя. Как пережить то, что пережила эта женщина? И Мариэ пытается, она постоянно ищет. Она ищет избавления от боли в различных религиях, в различных течениях, сектах, в медитации, в физическом наслаждении. Но находит его в служении людям, в помощи нуждающимся, в тяжелом ежедневном физическом труде. Она становится нужной людям и отныне принимает "родственников" своей жизни со стойкостью и даже безразличием.

Превосходная проза, хотя и очень тяжелая. Автор остался для меня во многом загадкой, но, безусловно, очень понравился.