Рецензия на книгу

• 

  Solnechnaja220112 апреля 2024 г.

  «Эхо небес» - практически медитативный текст, за исключением некоторых вкраплений активного сюжета. Он пропитан очень японской отстраненностью рассказчика, который, даже будучи заинтересован в описываемых персонажах и событиях, производит впечатление замороженного и зависшего где-то в пространстве между собственной, блекло представленной жизнью, и попыткой рассказать о главной героине романа, Мариэ. К., под влиянием загадочного тяготения – сексуального влечения, общечеловеческой эмпатии или в потугах экзистенциального философствования – постоянно сталкивается с ней, будь то физически или в собственных измышлениях, но всегда натыкается на невидимую стену, наблюдает, пытаясь вывести причины и следствия, отмечает яркие вспышки образов, иногда дает совет, но потом так же легко выпадает из течения её жизни, заменяясь кем-то другим.

  Но главная ли героиня Мариэ? В романе мы видим её жизнеописание, сводящееся к житию святых (Кэндзабуро Оэ совсем не тонок в предложении читателю аналогий, и все варианты проговаривает прямым текстом), но её внутренний мир остаётся для читателя такой же загадкой, как и для рассказчика. Можно до бесконечности трактовать поступки Мариэ под влиянием внешних обстоятельств, рисуя диаметрально противоположные образы – от женщины, отчаявшейся настолько, что просто плывет по течению, откликаясь на каждое событие с рвением и смирением игрушки судьбы, до человека, планомерно ищущего различные возможности искупления греха мнимого или настоящего, целенаправленно обращающегося к разным конфессиям, философским направлениям и физическим занятиям в попытках зацепить ускользающий смысл как произошедшей трагедии, так и жизни после.

  Все персонажи вокруг Мариэ делятся на мужчин, пытающихся наставлять и управлять ей сообразно своим идеологическим понятиям и плотским желаниям, и женщин, которые стайками сбиваются под началом Мариэ, возводя её саму в ранг наставницы. Как бы надолго она ни задерживалась с каждым, ей тесно в рамках предлагаемых догм, тяжело принять безусловную веру, нигде она не находит ответа, поэтому бежит (в пространственно-временных рамках романа неторопливо передвигается) всё дальше от сюжетной кульминации. Главное для Кэндзабуро Оэ – кульминация духовная, но опять же, в истинно японском стиле, поэтому читатель, ожидающий катарсиса или откровения, будет разочарован. Каждый второстепенный герой предлагает свою позицию, за счет рассуждений о жизни Мариэ утверждаясь в собственных убеждениях, подпадая под власть того же тяготения, которое не даёт К. освободиться от мыслей о Мариэ, даже когда она надолго пропадает из поля его зрения. Но достигает ли подобного Мариэ? Мы не знаем и не можем знать, но сквозь роман красной нитью тянутся её скептицизм и рациональность, не располагающие к обретению покоя в приверженности абстрактной идее.

  Трагический эпизод с Мусаном и Мисио, положивший конец бытию Мариэ в её социально обусловленной роли матери, даёт начало исканиям, которые и являются стержнем романа. На него нанизываются отсылки к западной литературе, яркие сексуализированные описания Мариэ, попытки К. в рассуждениях приоткрыть внутренний мир, настроения и побудительные мотивы человека, пережившего то, после чего, по общему признанию, жизнь заканчивается. Множество вопросов задаются в ходе романа, ещё больше всплывают в сознании читателя, пока он потихоньку добирается до антикульминационного финала, подбрасывающего еще одну деталь паззла, в котором фрагменты не стыкуются друг с другом, а плотно прилегают гладкими краями, составляя целостную картину, но готовые в любой момент распасться, перемешаться и предложить выстраивать себя заново. Это ощущение неустойчивости, отсутствия почвы под ногами и есть то, что удивительным образом придаёт жизненность кинематографической истории Мариэ и её фактурному, высеченному из преувеличенных черт образу.

  19

  323